Красный код. Том 2 (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 21

Ключевое условие чехословацкого договора: обязательства сторон вступают в силу лишь при том условии, что помощь жертве агрессии окажет также Франция. Формулировка внесена по настоянию Праги.

Главный дефект франко-советского договора: к нему не будет приложена военная конвенция. Отсутствуют согласованные планы генеральных штабов, обязательства по срокам развёртывания, порядку взаимодействия, объёмам поставок. Лаваль уклонится от переговоров по военной линии; ратификация будет затянута до февраля 1936 года.

Практические следствия.

Первое. Без военной конвенции договор является политической декларацией. Обязательство «оказать помощь» не определено ни по срокам, ни по форме, ни по объёму и допускает исполнение в виде дипломатической ноты.

Второе. Помощь Чехословакии физически неосуществима: общей границы с СССР нет, проход войск возможен только через Польшу или Румынию, согласия которых не имеется и, при существующей политике этих государств, получено не будет.

Третье. Условие о французском первенстве превращает чехословацкий договор в предохранитель: пока не выступит Франция, обязательства СССР не действуют, и наоборот — отказ Франции автоматически освобождает от обязательств обе стороны.

Проверка прогноза. Система будет испытана в сентябре 1938 года (Мюнхенское соглашение): Франция от исполнения обязательств перед Чехословакией уклонится, СССР к участию допущен не будет, Чехословакия расчленена Германией без применения договоров.

Оценка. Договоры 1935 года не создают системы коллективной безопасности. Они создают её видимость, политически выгодную Парижу и Лондону, поскольку позволяют сдерживать Берлин угрозой восточного союза, не принимая на себя обязательств воевать на востоке.

Я дочитал и некоторое время сидел, глядя, как за мутным стеклом плывёт бурая степь.

Вот оно. Вот что можно отстучать в марте: договор будет подписан второго мая, чешский — шестнадцатого, с оговоркой про Францию, а военного соглашения не будет. Три проверяемых утверждения, которые можно озвучить Сталину. Через восемь недель он получит подтверждение по всем трём и поверит мне уже окончательно.

А дальше начиналось самое скользкое.

Потому что из этой справки следовал вывод, который так и просился в радиограмму: не рассчитывайте на западников, они не станут за вас воевать, они хотят развернуть Германию на восток. Вывод верный. И крайне опасный — не для меня, для всех. Я слишком хорошо помнил, чем кончилась эта логика в тридцать девятом году, какими подписями и какими протоколами.

Одно дело — предупредить, что союзник ненадёжен. Другое — подтолкнуть человека к мысли, что раз союзников нет, то надо договариваться с волком. А нужно ли с ним договариваться — это большой вопрос. Воевать с немцами в 39-м, когда они сожрут Польшу и появится общая граница? Ну а почему бы нет, если от обороны? Армию реально прокачать за 4 года, достроить линию Сталина… Если нормально отмобилизоваться, иметь резервную линию дивизий, дабы парировать прорывы — как говорится, почему бы и не да? С другой стороны, немцы имеют рядом Францию, которая может «воткнуть нож в спину». Но воткнет ли? Вот в чем вопрос. Нет, не станут они воевать с СССР, имея позади неразгромленную Францию. Один раз, в 1-ю мировую они уже воевали на 2 фронта и им не понравилось. Впрочем, за Данциг французы биться не стали, Гитлер это очень четко прочухал. Значит, не станут и за СССР. Черт, как все сложно… Ключевой вопрос: можно ли изменить ход истории, не зная, как поведут себя изменённые обстоятельства?

Что же посоветовать Сталину? Может ничего? Дать общий расклад и все. Моя задача подготовить армию, а с кем дружить в Европе пусть Коба думает. Подозреваю, что там еще пять раз все переиграют из-за конъюнктурных соображений, которые тоже десять раз поменяются.

— … товарыш командир, а вы про Гуляева нашего слышали?

Я слушал вполуха и вопрос пропустил бы, если бы не фамилия.

— Что про Гуляева?

— Так жинка ж от него ушла! — Колыванов даже руль перехватил поудобнее, чтобы сподручнее было рассказывать. — Та на той же неделе! Зибрала чемодан, взяла дивчинку — и покотила до Винницы. З зубным врачом.

— С кем?

— С зубным. Врач у нас в поликлинике при штабе був, вольнонаёмный, з Винницы прислалы по договору. Гладкий такий, обходительный, одеколоном пахне за версту. — Колыванов сплюнул в открытую щель. — Бабы к нему на приём в очередь стоялы и, я вам скажу, не всё з зубами. Ну и Клавдия тоже походила-походила… А потом раз — и нема обоих. Вин рассчитался по-тихому, за неделю до. Договор кончився, вещички зибрал — и адью.

Я смотрел на дорогу и думал уже совсем не о том, о чём Колыванов.

Вольнонаёмный. Прислан по договору. Ходил в гарнизонную поликлинику — то есть в место, куда приходят жёны командиров, начальство, штабные, все со своими болячками, разговорами и жалобами. Расчёт взял заранее, за неделю. И увёз с собой жену начальника разведотдела дивизии.

Может, и правда любовь. В жизни такого сколько угодно.

А может, кто-то очень грамотно вывел свой источник, когда почувствовал, что дело пахнет керосином, и увёз его так, что искать будут не шпиона, а разлучника. Кто станет проверять зубного врача, который сбежал с чужой женой? Над таким смеются, а не разыскивают.

— И что Гуляев?

— А ничего. — Колыванов посерьёзнел. — Служит. Тильки его з тех пор и не утверждают. Третий месяц врио, а приказа всё нема. Ему ж оно як: начальника отдела взяли, вин на его место сел временно, а тут ще жинка таке выкинула. Мужик же ж хороший. Жалко.

Обидно, да. И опасно — прежде всего для меня. Начальник, которого не утверждают, — это начальник, которого могут снять в любой день. Уберут Гуляева — и в разведотдел сядет человек, который начнёт разбираться с наследством с чистого листа. Оно мне надо? И как помочь? Система молчала, никаких нормальных подсказок. Все сам бэта-тестер, все сам.

Полуторка перевалила через гребень, и степь пошла вниз, к морю.

— А вообще у нас лето весёлое буде, — сообщил очередную новость Колыванов — Манёвры окружные.

Я напрягся.

— Когда?

— Так в мае и будуть. Як подсохнет, а жары ще нема. Самое время: людей не поморишь, машины не завязнут. — Он загнул палец. — Я вам бильше скажу: бензин уже завозят. И боеприпасы. Я третью неделю тильки тем и занимаюсь, шо мотаюсь по складам. Начальство бумажки пише, а Колыванов баранку крутит.

— Большие то манёвры?

— Огро-омные. — Он с наслаждением протянул это слово. — Артиллерия, авиация, всё буде. Мы з командиром полка на той неделе в Одессу катались, на аэродром Школьный. Де раньше аэропланы робили, при царе ще. Олейников там з новым начальником связи налаживал: договаривались, хто кого прикрывает и як взаимодействовать.

Он выдержал паузу, чтобы я оценил, и выдал главное:

— А у них там десантники е! Настоящие. Стрибають з парашютом з самолёта, з тих ТБ четырехмоторных. Я сам бачив, як воны на поле складывались — купола шёлковые, здоровенные…

— И на манёврах они будут?

— А як же. Воны, похоже, за красных. А мы, стало быть, за синих. — Колыванов хохотнул. — Так шо нам з вами, товарищ командир, воевать за условного противника, за румын.

— Откуда знаешь?

— Олейников ругался на обратном пути. Не хочет за синих.

У меня внутри что-то ёкнуло и покатилось.

Десантники. Здесь. С парашютами, с ТБ-третьими…

Вот он отличный способ выделиться перед окружным начальством! Тут и система ожила.

Открыто новое задание «Небесная пехота».

Глава 13

Я разглядывал описание квеста и раздумывал. Брать или не брать?

Задание «Небесная пехота». Условие: добиться допуска взвода к парашютной подготовке до начала окружных манёвров.

Этапы: получить согласие командования полка и разведотдела дивизии; установить связь с авиачастью, имеющей парашютное имущество и инструкторов; обосновать применение (доклад с расчётом); подготовить личный состав физически; выполнить первый прыжок лично.