Пасечник 3 (СИ) - "mrSecond" - Страница 51

Лишенный замка, сундук с усилием, со скрипом, но всё-таки открылся. И хотя доски снаружи потемнели, местами даже покрылись плесенью, внутри всё оставалось чисто и сухо. На дне, тщательно завёрнутый в холстину, лежал увесистый фолиант, весом примерно равный пустому сундуку. Деревянные, обтянутые толстой кожей крышки тома были стянуты двумя медными застёжками. Когда-то переплёт был украшен камнями. Но то ли нынешний терентьевский староста, то ли его предшественники выколупали камни из креплений, и наверняка пустили их в дело или просто сложили в личные закрома.

Гнёзда, в которых когда-то находились камни, были соединены меж собой затейливой вязью рун. Видимо, руны должны были ограничить доступ любопытных к содержимому. Но лишенный энергии магический контур давно пришел в негодность, и Терентьев откинул застёжки без малейших усилий. А потом просто взял и открыл том.

Из того, что было написано на первой странице, Иван узнал только отдельные буквы. Слова же, составленные из этих букв, никакого смысла не имели. То ли это был какой-то древний язык, то ли некий шифр — неизвестно. Маша, судя по разочарованному взгляду, из написанного поняла примерно столько же. Единственное более-менее понятное находилось на последней странице: не то схема, не то карта. Но что на ней было изображено и где находится место, помеченное косым крестом, без подписей понять было невозможно.

Егерь, что та мартышка с очками, полистал толстые пергаментные страницы, обвёл пальцем богато выписанные буквицы, попробовал даже подать немного энергии на руны в крышке — ничего не помогло. Ведунские знания не проснулись, текст читаемым не стал.

Иван с Машей переглянулись.

— Что будем делать? — спросила девушка. Её энтузиазм ощутимо упал.

— Поедем сдавать экзамены, возьмём с собой. Может, среди преподавателей Академии найдётся человек, который сможет перевести текст на современный язык.

Тут лицо Маши прояснилось:

— А ведь бабушка когда-то преподавала в Академии! Давай сперва покажем книжку ей. А если не сможет перевести, тогда уж в столицу. А то знаю я этих, из Академии: увидят настоящий раритет, вцепятся, потом не отберёшь.

— Ну что, — согласился Терентьев, — разумно. Бери книгу, тащи.

Маша оценила фолиант, оценила свои возможности и невинно, снизу вверх, взглянула на Ивана:

— Может, ты мне чуть-чуть поможешь?

И тут же запунцовела, сообразив:

— Ой, извини! Ты же…

— Ерунда. Ну не подумала, бывает. Возьми, перерисуй первую страницу на лист бумаги. Если Анна Трофимовна сумеет прочесть, то будет смысл и всю книгу везти, а нет — так нет, будем готовиться к поездке в столицу.

— И правда!

К перерисовке текста Маша подошла со всей тщательностью. Сверила результат на три раза, чмокнула жениха в щёку и ссыпалась вниз. Через минуту взревел мотор «Ловкача». А Иван усмехнулся и достал из шкафа финансовую отчётность. Учебники за два месяца надоели вусмерть, хотелось работы. Чего-то, связанного с реальной жизнью.

В целом дела графства шли, можно сказать, по накатанной: арендаторы арендовали наделы, наняли на работы мужиков из деревень. Мужики пахали землю, добывали камень в Федюнинской каменоломне. На Свиридовском карьере понемногу возобновили добычу мрамора и принялись мало-помалу срезать крышу над основным ходом. Тем, что ведёт к залу с Тварями. Простой камень стоил не слишком дорого, зато мрамор шел нарасхват и приносил существенные доходы.

Доходы Аномалии тоже впечатляли. А считая грядущие арендные платежи, подати в княжескую казну можно было заплатить не напрягаясь. Ну а поскольку на этот год налоги с барского плеча вполовину скостили, появлялись средства на кой-какое развитие.

Не то, чтобы Терентьев не знал этих цифр прежде, но сейчас, избавившись от ненавистного гипса, он был особенно рад увидеть рост всученного ему графства. Настроение у него подпрыгнуло, и он решил глянуть доходы чуть поглубже. Захотел посмаковать поднимание с колен отдельно взятого хозяйства.

Та-ак, вот арендаторы. Появился один, другой, третий, пятый, и от них помалу потянулись денежки. Правда, те смельчаки, что пасеки в аренду взяли, ещё ни копейки не заплатили. У них доход в сентябре–октябре будет, когда пчёлы вылетать перестанут, а пасечники мёд качать закончат.

Вот каменоломни. Стоило федюнинским охломонам прочистить мозги, стоило дружину в патрули запустить, как у мужичков желание пограбить исчезло начисто. И непонятные людишки из кабаков пропали, словно их и не было. И сразу работа началась, камень пошел, опять же деньги.

Стоило Тварей в Свиридовской каменоломне извести, как и там дела пошли. Народ, кто в Аномалию ходить не любит, охотно нанимался на работу. Строительные блоки и мраморные плиты исправно уходили заказчикам в обмен на звонкую монету. То есть, на приятно шуршащие бумажки.

А вот и главная на текущий день статья дохода. Аномалия. Иван с предвкушением вчитался в цифры. Ничего-ничего-ничего. Это в самом начале, пока солдаты в Свиридово стояли. Потомпотянулись копеечки, это сволочь Лукошкин принялся за дело. Потом бабах — огромная сумма, десятки тысяч. Мало до сотни не дошло. И — снова копеечки, а потом даже копеечки пропали.

Терентьев просмотрел цифры еще раз, но итог остался тот же самый. Это было непонятно, и он потянул из кармана новый дарёный телефон. Набрал номер Абазова. Бросил в трубку:

— Зайди ко мне.

Командир дружины явился тотчас, словно бы ждал за дверью.

— Садись, Реваз Меджитович, вопрос у меня возник.

— Слушаю!

Абазов, избавившись от пагубного пристрастия к беленькой, регулярно получая немалое, в общем, жалование, службой был доволен. И начальством своим тоже. А после битвы в каменоломне очень зауважал самого хозяина. От того службу не отбывал, а работал на совесть. И сейчас перебирал с явным недоумением возможные свои грехи, не находя ни одного настолько серьёзного, чтобы заинтересовать графа.

— Расскажи, что у нас в Свиридовке делается, — внёс ясность Иван. — И про охрану Аномалии расскажи.

— А что тут рассказывать? — облегчённо заговорил воевода. — Едва Лукошкина выгнали, дружина тамошняя словно переменилась. Народ взбодрился, в патрули стал ходить охотнее. Да и новый начальник Аномалии, как по мне, вполне ответственный и деятельный. Только после того, как вы с Марией Филипповной Тварей в каменоломне побили, Аномалия опустела. Команд с десяток уходили за добычей, но все, как одна, вернулись с пустыми руками. Сказали, что не встретили ни одного изменённого зверя. А это, сами знаете, практически невозможно. Твари человека издалека чуют и сами выходят на охотников. Тут же по полдня люди ноги били, и даже следа не обнаружили.

Терентьев задумался. Случилось нечто такое, чего быть не могло в принципе. Эту информацию нужно было проверить лично. Самому сходить в Аномалию и дойти до самого центра. Конечно, тело ещё не окрепло до конца. Откровенно говоря, оно вообще ещё едва отошло после двухмесячной неподвижности, но пару часов ходьбы должно выдержать. В конце концов, Источники пособят.

Сказано — сделано. На следующее утро Иван с пятёркой сопровождающих стоял у ворот в Аномалию. Собирался тщательно: новый доспех, новый лом, новый арбалет с новыми болтами. В новом воздушнике магазин с новенькими, блестящими орихалковыми пульками. За ними пришлось ездить к оружейнику в Селезнёво, отрывать мастера от изучения секретов адамантия. Меч Терентьев решил не брать: незнакомое оружие, которым не умеешь владеть, скорее помеха, нежели подмога.

Страже на воротах егерь строго-настрого наказал: примчится следом невеста, в Аномалию не пускать. Оглядел свою охрану, кивнул дружинникам — мол, айда за мной, — и шагнул за ворота.

Тяжелые створки сомкнулись за спиной группы. Загрохотал засов. Махнул рукой дежурный с дозорной вышки: мол, удачи. Иван поглядел налево, направо — лишь изувеченные, покорёженные деревья. Ни травинки, ни листика, даже пожухлого; лишь корявые стволы да кривые ветки. Там, в его лесу до такого дойти не успело, а здесь от леса осталась лишь злая пародия. За одно это егерь готов был Аномалию уничтожить, но поводов к смертельной вражде и без того хватало. Терентьев прикинул направление на центр и, опираясь на лом, зашагал вперёд.