"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Вольт Александр - Страница 160

— Поехали, — коротко бросил я.

Через полчаса мы были в прозекторской. Воронцова уже ждала, одетая в рабочий халат, с собранными волосами под шапочкой и сосредоточенным выражением лица. Она кивнула мне на входе.

— Виктор Андреевич мне сообщил, что сегодня будет плотное утро.

— Пятеро, — подтвердил я. — Огнестрельные и ножевые ранения. Групповое убийство.

Она вздохнула.

— Понятно. Начнём с первого?

Я кивнул.

— Естественно, но сначала я вызову санитаров, потому что тягать мы их с вами не будем.

Подойдя к стационарному телефону на рабочем столе, я набрал регистратуру и вызвал двух санитаров, которые пришли уже через пять минут.

— Этого первым, — указал я на номер камеры. — И далеко не уходите. У нас их пятеро.

— Мы в курсе, — вздохнул один и потянулся в пояснице.

Они открыли камеру с шипением, переложили тело на каталку и подвезли к секционному столу, где переложили и вытянули из черного мешка.

Воронцова подошла к нему и откинула простыню. Передо мной лежал Бык, которого я узнал по видению — массивный мужчина с широкой грудной клеткой и руками, похожими на лопаты. Половина его черепа была разворочена выстрелами.

— Мужчина, возраст примерно тридцать пять-сорок лет, — начала Воронцова, включая диктофон. — Телосложение атлетическое, масса тела около ста десяти килограммов. Множественные огнестрельные ранения головы и туловища.

Я встал рядом, наблюдая. Она работала чётко, профессионально. Разрезы скальпелем. Вскрытие грудной полости. Извлечение органов. В том, что она эксперт, я успел убедиться еще в первый раз, но все равно следил за каждым её движением, мысленно сверяя с тем, что видел в видении Сальвы.

— Причина смерти — массивная черепно-мозговая травма, — констатировала Воронцова, осматривая разрушенные ткани мозга. — Огнестрельное ранение, нанесённое с близкого расстояния. Калибр предположительно девять миллиметров. Входное отверстие в области правого виска, выходное — в левой теменной области. Смерть наступила мгновенно.

Я кивнул. Всё совпадало. Бык был убит очередью после того как убили Чижа. Он еще пытался перевернуть стол, но не успел.

Мы перешли к следующему телу. Чиж. Молодой парень, худощавый, с длинными пальцами. Его грудь и живот были изрешечены пулями и ножевыми ранениями.

— Множественные колото-резаные раны в области грудной клетки, — говорила Воронцова, осматривая повреждения. — Не менее восьми ударов. Глубина ранений — от восьми до двенадцати сантиметров. Повреждены лёгкие, сердце, печень. Характер ранений говорит о том, что они наносились уже после огнестрельных ранений. Посмертно или в агональном состоянии.

Я видел это. Видел, как один из убийц методично всаживал нож в грудь Чижа, уже не способного сопротивляться. Ярость, садизм или просто желание убедиться, что жертва мертва?

Третье тело. Четвёртое. Пятое. Воронцова работала без остановок, её голос звучал ровно, почти монотонно. Я слушал, записывал, сверял. Все выводы совпадали с тем, что я знал.

Когда закончили, было уже за полдень. Воронцова сняла перчатки, устало потерла переносицу.

— Заключение однозначное, — сказала она. — Убийство. Групповое. Судя по характеру ранений и их локализации — нападение было внезапным, жертвы не ожидали атаки.

— Спасибо, — кивнул я. — Я передам информацию следствию.

Я вышел из прозекторской, на ходу доставая телефон. Первым делом урядники Китов и Дюбов. Официальное уведомление. Потом Грим.

Открыв почту, я набрал сообщение и выбрал двух адресатов: Китов и Дюбов.

«Вскрытие завершено. Причина смерти всех пяти жертв — огнестрельные и ножевые ранения. Убийство. Подробный протокол направлю в течение часа, но одно могу сказать точно — это сделано профессионалами».

А теперь самое сложное. Грим. Я открыл мессенджер с шифрованием, который мы использовали для связи. Набрал текст, тщательно подбирая слова:

'Осмотр завершен. Заключение по всем пяти телам: насильственная смерть в результате множественных огнестрельных и/или колото-резаных ранений. Характер нанесения повреждений (группировка выстрелов, локализация ножевых ранений в проекции жизненно важных органов) свидетельствует о высокой степени подготовленности и специфических навыках нападавших.

Субъективно-ориентировочная оценка: действия преступников несут признаки показательной казни и/или личностного характера. Это предположение основано на избыточности причиненных повреждений, значительно превышающих необходимые для летального исхода.

Наблюдается паттерн, указывающий на возможное наличие у нападавших выраженных садистских наклонностей или психопатологического расстройства личности, характеризующегося отсутствием эмпатии и получением удовлетворения от акта насилия.

Рекомендую в ходе оперативно-розыскных мероприятий обратить внимание на лиц с установленным психиатрическим анамнезом или ранее проявлявших склонность к немотивированной агрессии, особенно в профессиональных или смежных с погибшими кругах'.

Перечитал. Звучало нейтрально, как вывод, основанный на анализе, а не откровение ясновидца. Но при этом я дал наводку. Хорошую наводку, с которой, как мне кажется, если провести нужные параллели, можно напасть на нужный след.

Я нажал «отправить».

Всё, что мог, я сделал. Теперь дело за Гримом. В его профессиональных качествах я успел убедиться, как и в навыках Фауста. Оставалось надеяться, что котелки у них варят хорошо не только в области тактики и пострелушек.

Я шмыгнул носом. С другой стороны, был еще их руководитель, и Грим обещал мне возможность с ним поговорить. И на всякий случай мне следует намекнуть и ему и заодно заручиться поддержкой в поимке этих ряженых клоунов, что ходят ко мне по ночам и распинают эльфов возле инквизиторских поместий.

Когда мы вышли из прозекторской, день уже перевалил за полдень. Серые, набухшие дождем тучи, висели низко над городом, придавая всему какой-то меланхоличный и унылый оттенок.

Мы приехали в офис. В новом кабинете никого не было. Столы пустые, моноблоки погашены. Даже привычного гудения кулера не было слышно.

— Никого? — удивилась Алиса, оглядываясь.

— Наверное, все на выездах, — сказал я, проходя к своему месту. Главное, чтобы не случилось ничего экстраординарного. С меня пока что хватит. Нужно было разобраться с тем, что накопилось, а накопилось немало.

Я опустился в кресло, которое со скрипом приняло мой вес. Только палец лег на кнопку включения компьютера, как на селекторе, стоявшем на краю стола, замигала красная лампочка. Короткий, настойчивый сигнал. Докучаев.

Я нажал на кнопку ответа.

— Громов.

— Читал вчерашнюю заявку с ЧВКшниками, — голос Пристава был ровным, но в нем слышалась стальная подложка. — Что там за побоище было?

Я откинулся на спинку кресла, глядя в окно. Что-то устал я повторять одно и то же.

— Мне кажется, какая-то расправа, — сказал я, подбирая слова, чтобы передать суть, не вдаваясь в лишние, опасные детали. — Сомневаюсь, что так просто, без подготовки, можно было бы уложить пять опытных вооруженных бойцов. Возможно, какие-то терки между своими.

— А что по вскрытию? — он не стал комментировать мои догадки.

— Воронцова сегодня сделала заключение, в течение получаса будет на вашей почте, — ответил я. — Она хороший эксперт. Очень хороший. Я был с ней, все смотрел. Ни одной ошибки, ни одного неверного вывода. Ее можно спокойно утверждать как штатного сотрудника.

Я сделал это намеренно. Мне нужен был надежный, компетентный человек в морге, и она была именно такой, за кем мне не нужно будет переделывать работу, как за двумя моими шалопаями, которые даже правильный разрез сделать не могут.

— Ясно, — сказал Докучаев после короткой паузы. — Жду отчет. А по нашему вопросу, что вчера обсуждали… — его голос стал тише, — я сделал все что мог. Уже должны были дать новости в газетах и по всем каналам. Следи за реакцией.

— Спасибо, Евгений Степанович. Буду наблюдать.