Так себе ученица (СИ) - Каляева Яна - Страница 33

— Что там внутри творится, какая обстановка? — спросила я.

Можно было просто зайти, но не слишком-то хотелось созерцать светлейшего князя в каком-нибудь непотребном виде. Нет, не то чтобы после года работы в анатомическом театре человеческое тело могло чем-то меня удивить, но все-таки я барышня. Даже дворянка, пусть и лишенная прав состояния.

— О, великолепный клиент, восхитительный! — прощебетала девица. — Вот бы все были такие.

Неожиданно. Я всегда полагала, что злоупотребление алкоголем не способствует шпили-вили. Не мое дело, конечно… Однако любопытство все же взяло верх над врожденной скромностью:

— А что такого было-то?

— О, этот чудесный русский принц! — радостно сообщила девица. — Он всю ночь дарил мне подарки, угощал шампанским и рассказывал про свою жизнь. Как его незаслуженно обижали, обходили по службе и совершенно не слушали все те разумные и правильные вещи, которые он неизменно говорил. Он такой мудрый, добрый и щедрый, этот принц! А все вокруг него так глупы и ничтожны…

Девица убежала, стуча каблучками и оставляя после себя легкий флер сладких духов и перегара. Я задумчиво проводила ее глазами. Интересно, часто ли на самом деле проституток используют в качестве психолога? Надо будет с кем-нибудь из них познакомиться и прояснить этот вопрос. Но определенно не сейчас.

Я снова постучала в оставшуюся приоткрытой дверь.

— Войти можно?

— Да заходи уже, — голосом умирающего лебедя отозвался светлейший князь. — Куда от тебя денешься, навязалась на мою голову…

Навязалась! Как будто это не он сам меня вчера вызвал. Подсознательно я ожидала увидеть залежи мусора, типичные для обиталища пьяницы. Однако номер, разумеется, недавно прибрали, и в нем было всего-то с десяток пустых бутылок — ну никак не больше дюжины. Ерунда, по княжеским меркам.

Долгоруков, к моему облегчению, носил халат. Он ретировался в спальню, и мы с Ахадом стоически настроились на длительное изучение коллекции пустых бутылок, но князь неожиданно проявил оперативность — видимо, приобретенные в казарме навыки не пропьешь. Минут через десять из спальни вышел довольно представительный, если не слишком пристально вглядываться в детали, мужчина в костюме цвета сливочного мороженого. Даже ядреный аромат перегара исчез как не бывало.

Хаким ибн Аббас уже ждал нас в холле — вот и как знал, когда именно мы с князем спустимся? Магрибинец слегка поклонился:

— Господин Долгоруков, госпожа Пинегина, — Хаким поправил на носу очки в тонкой золотой оправе. — Рад, что вы смогли прибыть так скоро. Прошу проследовать за мной, автомобиль ждет.

— Погодите, — я подняла руку. — Куда едем?

— В Старый город. Есть там одна антикварная лавка. Ее хозяин, гоблин по имени Зарзур, укрывает среди всякого хлама то, что вы разыскиваете.

— И как вы об этом узнали? — нахмурилась я. — Ваши люди уже побывали там?

— Мои люди побывали везде, — мягко улыбнулся Хаким. — Таков был уговор с господином Долгоруким — не утомлять его суетой и розыскной рутиной. Я обещал найти артефакт — я его нашел. Прошу вас, проследуйте в автомобиль.

— Благодарю, но я на своих колесах.

— Барышни сделались так самостоятельны в наши дни, — благостно улыбнулся Хаким. — В таком случае следуйте за нами в Старый город.

Лавка располагалась в узком переулке, куда автомобиль Хакима даже не смог заехать. Пришлось им с князем тащиться пешком мимо обшарпанных стен, увешанных стремно перекрученными проводами — не надо быть техномагом, чтобы почувствовать исходящую от них угрозу короткого замыкания. Покосившаяся вывеска гласила: «Редкости и древности».

Когда мы вошли, в лавке уже хозяйничали двое в штатском. Они методично обыскивали помещение: простукивали стены, заглядывали за полки, перебирали груды пыльного хлама. Зарзур, жилистый пожилой гоблин с подрагивающими ушами, сидел в углу, сгорбившись, и выглядел так, словно его вот-вот казнят. Из-за занавески выглядывала молодая гоблинша, прижимая к юбке выводок зелененьких детишек. Кажется, это семейство я как-то повстречала на набережной, там еще стражи порядка были отнюдь не рады их присутствию.

— Мы почти закончили, господин, — один из людей Хакима выпрямился и показал на неприметную дверь в глубине лавки. — Подсобное помещение еще не проверяли.

— Приступайте, — кивнул Хаким.

Парни вошли в подсобку. Я посмотрела на трясущегося пожилого гоблина. Это что, и есть загадочный маг крови? Гоблины, как и все орки, к классической магии не способны, но кровь — особая статья… кажется, инициировать можно любого. Я прощупала эфиром ауру гоблина, а потом заодно и всей его жмущейся за занавеской родни. Естественно, все оказались цивильными до мозга костей — никакого тока эфира, ни малейшего намека на резерв.

Через четверть часа из подсобки раздался возглас. Человек в штатском вышел, держа в руках небольшую деревянную шкатулку, обитую потускневшей латунью. Он с поклоном поставил ее на прилавок перед Хакимом.

— Открывайте, господин Долгоруков, — Хаким сделал приглашающий жест.

Светлейший князь шагнул вперед и поднял крышку. Внутри, на выцветшем бархате, лежал металлический стержень длиной с ладонь, покрытый гравировкой. Символы, вырезанные на нем, слабо мерцали в полумраке лавки.

— Это Клеймо Палача, — сказал Долгоруков, достал из кармана белоснежный шелковый платок с монограммой и принялся вытирать пальцы.

Светлейший князь вообще не выглядел человеком, нашедшим драгоценную вещь, которую долго разыскивал — он с трудом подавлял зевоту. А вот Зарзур, увидев шкатулку, спал с лица, кожа из зеленой сделалась почти серой. Гоблин вскочил со стула и рухнул на колени.

— Господа! Госпожа! Клянусь прахом предков! Я никогда в жизни не видел этот предмет! Он не мой! Я не знаю, откуда он взялся!

— Это ваша лавка? — спросила я, отметив, что в отличие от гоблинов отечественного разлива, Зарзур изъясняется чисто, речь не засорена ругательствами.

— Лавка моя, госпожа! Но шкатулка не моя! Я не знаю, как она попала в подсобку!

— Подсобка запирается?

— Да… то есть нет… то есть запирается, но ключ всегда в замке, я никогда… я не думал… — он всхлипнул. — Мне это подбросили! Кто-то хочет меня погубить! Конкуренты! У меня есть враги, госпожа, много врагов…

— Тихо, — оборвал его Хаким и повернулся ко мне. — Госпожа Пинегина, полагаю, будет справедливо признать: этот гоблин не имеет отношения к преступлению. Артефакт ему действительно подбросили.

Я удивленно подняла бровь. Не ожидала, что все разрешится вот так… в лоб.

— Почему вы в этом так уверены?

— Этот гоблин владеет процветающим, по меркам Старого города, бизнесом, — Хаким чуть пожал плечами. — Из этого можно сделать вывод, что он не глуп — глупцы в деловом мире Касабланки не выживают. Если бы он украл или купил краденую вещь подобной ценности — не хранил бы ее в собственной подсобке, даже не потрудившись запереть дверь. Кто-то использовал эту лавку для своих целей.

Ну да, причем даже ребенку понятно, что Хаким ибн Аббас и есть этот «кто-то».

— Вот именно! — заверещал Зарзур. — Господин Хаким, да продлятся его дни, говорит истинную правду! Я стал жертвой, госпожа! Жертвой!

— Да заткнись ты уже, жертва, ять, — бросила я. Гоблин осекся.

— Значит, настоящий вор все еще на свободе, — медленно проговорил Долгоруков. — И кто он, вы, разумеется, не знаете?

— Я продолжаю поиски, — ответил Хаким. — Моя гильдия выполнит обязательства до конца, на это брошены все наши ресурсы. К сожалению, в Старом городе совсем нет камер — но повсюду глаза и уши. Мы самым тщательным образом проведем расследование. Того, кто украл артефакт, мы достанем хоть из-под земли. Не извольте сомневаться…

Гоблин опять принялся визгливо распинаться в собственной невиновности и сетовать на козни завистливых конкурентов. От запахов пыли и плесени у меня разболелась голова. Я опустила руку на загривок Ахада, и мы вышли на воздух. Долгоруков проследовал за нами и скоро уселся в автомобиль Хакима, который отвез его в гостиницу. Мы с Ахадом ехали за ним.