Так себе ученица (СИ) - Каляева Яна - Страница 24

— Разумеется, — ответил куратор. — У каждого гладиатора есть фотосессия первой итерации создания сценического образа. Эти кадры пользуются большим спросом среди поклонников. Особенно право на эксклюзив.

— И много за них можно выручить?

— А это, как и все прочее, зависит от твоей позиции в рейтинге, — куратор аккуратно укладывал бумаги в папку с моим именем. — Фотосессии звезд Семерки уходят с аукционов за тысячи дирхамов. У бойцов Десятки тоже бывают поклонники, нередко довольно состоятельные. Да и фотографии дневных гладиаторов обычно выкупают альманахи, хотя там уже совершенно другие расценки.

Я закончила подписывать документы и принялась осторожно, чтобы не смахнуть булавки, раздеваться. Куратор и двое из фотографов были мужского пола, но меня это нисколько не смущало: артистическое бесстыдство осваивается моментально. Для всех, кто так или иначе выступает перед публикой, смена костюма — не интимное действо, а рядовой рабочий момент.

Пока сценический образ дорабатывается, мне следует носить обычную форму ученицы «Врат моря». И третье испытание, до которого осталось два дня, я пройду еще в ней. А вот начиная со второго полугодия даже на тренировки надо будет приходить в полном костюме, чтобы к началу Сезона ощущать его своей второй кожей.

Я зашла за Ахадом. Среди разнообразно пахнущей косметики и суетливых фотографов ему стало некомфортно, и он предпочел дождаться в нашем внутреннем дворике. Наскоро приняла душ, смывая грим, кое-как вытерла влажные волосы, переоделась в чистую форму, и мы отправились на обед, опоздав на двадцать минут. По счастью, в столовой время никто не отмечал: если ты не успел поесть — твои проблемы.

Я взяла миску чечевичного супа, дозволенной режимом питания кусок тушеной говядины и тарелку сырых и пареных овощей. За нашим столом сидели только Тарик с Когтем. Я обратила внимание, что Юсуф устроился через несколько рядов от нас, рядом с Плетью, и они о чем-то жарко шепчутся. Тили-тили тесто, жених и невеста! Кримсон, как обычно, занимала свою левую половину, и вокруг нее толпились прежняя свита: Перегрев, Скиннер, Инадзума и еще с полдюжины ребят и девчонок, смотрящих ей в рот. Все они видели эфирную вспышку в финале второго испытания, но не похоже, чтобы это их каким-то образом насторожило. Скорее наоборот: столь сильный маг сделался центром притяжения. А ведь третье испытание — это серия поединков, никаких командных зачетов, и соперники выбираются жребием, так что против Кримсон может оказаться лицом к лицу любой из тех, кто сейчас преданно ловит каждое ее слово.

Тарик с Когтем обсуждали предстоящее испытание. Для «Стали» оно было отдельным, но строилось по тому же принципу: изначально пары для поединков определяются случайным образом, потом победители сражаются с победителями, а проигравшие — с проигравшими. После трех поражений ученик выбывает из состязания, а баллы начисляются только за победы. Парни неделю назад получили каждый свое персональное оружие и все еще были полны впечатлений. Я уже знала, что Тарику достался почти настоящий кард — хоть он и возмущался, что «нет, ска, это не кард, а хрень, баланс убит до рождения, и гарда не той формы». Когтю, как и положено дикарю, выдали огромный двуручный топор с ритуальной гравировкой по лезвию. Остальным раздали разного плана мечи — прямые на европейский манер или изогнутые на азиатский, кинжалы, пращи, арбалеты, а также доспехи и щиты всевозможных конфигураций. Самое экзотическое оружие досталось Скиннер: набор метательных сетей и ловушек, подходящих для ее охотничьей манеры боя.

— А как у вас будет определяться, кто победил? — спросила я.

— Очень просто, Гайка! — заржал Тарик. — Кто, ска, первый рухнул на песок и десять секунд не встал — тот проиграл. А другой, если хоть как-то стоит на своих двоих, — победил. Все запросто, без этих ваших магических хитростей. У вас мудрено как-то: и не видно же глазами, у кого сколько того эфира в резерве.

— Приборы это легко считывают, — пожала плечами я.

— А с каким оружием ты выйдешь на испытание? — поинтересовался Коготь.

— Не знаю, какое дадут. На тренировках я с разным занималась, но больше с легким копьем и рапирой. Хотела бы с пистолетами — но не со своими, конечно, а с травматами, которые резиновыми пулями стреляют. Чудовищно медленная, неудобная хрень.

Впрочем, для мага оружие — дело второстепенное, а главный вопрос в том, насколько урежут резерв. Мне как магу второго порядка против пустоцветов придется выходить с частичным негатором — иначе мое преимущество было бы несправедливым. Тем более что бой обычно идет до истощения резерва.

Без искусственных ограничений полноценно противостоять мне могла разве что Кримсон. Хотя ее-то никакое урезание резерва не сдерживало: стоит ей раздобыть на Арене кровь — и ее могущество возрастет многократно. Возможно, это нечестное преимущество у нее каким-то образом заблокируют. А может, и нет. В конце концов, не мне решать такие вопросы, так что незачем и париться.

Вообще, чем больше я понимала всю эту кухню, тем яснее становилось, что на Арене огромное значение имеет то, что на внутреннем сленге называлось авалонским словечком «сетап»: набор оружия, брони, ограничителей или, напротив, источников эфира, с которыми маг выходил на поединок. Это не было задано раз и навсегда и решалось для каждого боя отдельно. Еще на вероятность победы сильно влияло состояние гладиатора: насколько он в форме, оправился ли от последнего ранения. Все это руководству Арены было, безусловно, превосходно известно. Однако общее правило, в котором никому не позволялось усомниться, гласило: в любом бою есть вероятность победы любого из противников.

Я допила мятный чай, который всегда подавали к обеду, и посмотрела на расписание в планшете. Тут же ощутила странную смесь тревоги и приподнятости, потому что следующим значилось свободное занятие с ланистой. Свободное, разумеется, не для нас, а для него. Это означало, что формат — отработка техники, спарринги, физическая тренировка, магическая подготовка или нечто смешанное — остается на усмотрение мастера. Теперь, когда в расписании появились сценические предметы и часы на работу над образом, занятий с ланистой стало меньше, и, кажется, наш наставник твердо вознамерился терроризировать нас с повышенной интенсивностью.

Мои ожидания оправдались в полной мере, за ланистой не заржавело.

— Как вы, я надеюсь, помните, — начал он, когда мы построились на малой арене, — послезавтра у вас состоится третье состязание. Некоторые из друзей и попечителей Арены выразили желание прийти на него и увидеть вас воочию. К сожалению, я не смог объяснить этим уважаемым людям, что вы трагически не готовы. Потому придется, скрепя сердце, показывать им то, что есть. И чтобы вы не опозорили меня и школу окончательно, сегодня мы проведем спарринги в тех же сетапах, которые будут у вас на состязании. Кроме того, спарринги будут проходить под куполами, защищающими зрителей, чтобы вы имели возможность привыкнуть. Разбирайте ваше снаряжение.

Я, конечно, понимала, что ланиста несколько своеобразно расставляет акценты. В действительности за право посмотреть на будущих звезд, пока они еще носят тренировочную форму, фанаты Арены платят колоссальные деньги, из которых мы, между прочим, не получаем ничего. Но обижаться на это глупо. Обучение, жилье в центре Касабланки, часы работы превосходных преподавателей, снаряжение — все это влетает Арене в кругленькую сумму. Не говоря уже о том, что мы с Ахадом не дураки пожрать, так что даже наша еда — изрядная статья расходов.

Снаряжение для нас уже было разложено на трибунах. Над каждой стопкой стояла табличка с именем гладиатора. Я, к своей радости, получила те самые травматические пистолеты, с которыми успела освоиться на тренировках. В нагрузку к ним прилагался негатор — кольцо, урезающее резерв примерно до уровня пустоцвета. К нему я тоже успела адаптироваться, хотя на первых сессиях с ним мне казалось, что я практически превратилась в цивильную.