"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 377

Водители других машин смотрели на нас так, будто хотели сказать: «Вон едет убийца, мерзкий сукин сын». Я старался сесть так, чтобы они не видели моего лица. Мне казалось, они все обо мне знают.

В окружной тюрьме меня посадили в блок к насильникам, С-1. Я слышал, что пресса меня уже приговорила – но по какому обвинению? Я пытался вспомнить, как в Вашингтоне казнят убийц. На электрическом стуле? В газовой камере? Уэстли Додда повесили. Я подумал: Боже, как они собираются повесить парня ростом два метра?

В конце концов мне разрешили позвонить Брэду. Я сказал ему, чтобы он уничтожил письмо. Его ответ потряс меня настолько, что я сначала решил, что не расслышал. Он повторил: отец заставил его передать письмо в полицию Селы.

Я был поражен. Я подумал, ему важней было остаться в хороших отношениях со своими приятелями-копами, чем спасти жизнь собственного брата. Отец якобы объяснил ему, что он может оказаться в тюрьме за сокрытие улик. Я сказал, что никаких улик бы не осталось, уничтожь он письмо. Я был его старшим братом, спал в одной комнате с ним. Он должен был делать, как я сказал. Интересно, жалел он позже о том, что сделал?

У себя в камере я опять разозлился на себя за то, что попал в такую ситуацию. Меня навестили мой пятнадцатилетний сын Джейсон и моя четырнадцатилетняя дочь Мелисса, но нас разделяло стекло, а телефон плохо работал, так что свидание прошло ужасно. Мы почти не поговорили, потому что охранники увели меня слишком рано.

Когда меня уводили, я плакал. Мне было стыдно, что дети видят меня таким. Я даже не смог сказать Джейсону и Мелиссе, что люблю их. У меня было такое чувство, что я их больше не увижу.

8

Правосудие

1

Отец против сына

С первых дней в тюрьме округа Кларк, штат Вашингтон, где он оказался по обвинению в убийстве своей девушки Джули Уиннингем, Кит Хантер Джесперсон словно пустился в крестовый поход против американской системы правосудия. Впервые в жизни оказавшись в центре общественного внимания, он стремился как можно дольше оставаться в свете софитов, подобно злодеям в немом кино.

Для репортеров он выпустил заявление, где утверждал, что хотел не спасти собственную шкуру, а вернуть свободу двум невиновным жителям Орегона, которые пятый год сидели в тюрьме за убийство Таньи Беннетт.

– Это мой главный приоритет, – заявлял он. – Эти люди уже достаточно настрадались.

Он также выражал недовольство тем, что никто в юридической системе не воспринял всерьез его граффити и письма со смайлами.

Журналисты и психологи в порыве энтузиазма выдвигали все новые версии того, почему он стремится привлечь к себе как можно больше внимания. Его сестра Джилл думала, что ее версия самая простая и точная:

– Киту никогда не доставалось внимания, пока он рос.

Другие подозревали более мрачные мотивы. Пытаясь доказать свое превосходство над представителями власти, Кит повторял привычный паттерн в их взаимоотношениях с отцом. Казалось, ему доставляет удовольствие повтор их давнишнего опыта вождения грузовика: умелый ловкий сын против отца-неофита.

Лесли Сэмюель Джесперсон, столкнувшийся в свои преклонные годы с обвинениями сына в насилии в детстве, смотрел на ситуацию по-другому. С самых первых минут, как он узнал о признании Кита в убийствах, альфа-самец старался найти этому свое объяснение.

«В то утро, когда я все узнал, я совсем не мог думать ясно. Помню, я зашел в кабинет моего сына Брэда поздороваться и поговорить о делах. Он выглядел ужасно – глаза красные, лицо бледное. В последний раз он выглядел так плохо в 1985-м, когда мне пришлось сообщить ему о смерти матери. Он протянул мне листок бумаги.

– Вот, пап, – сказал он. – Прочти.

Он сел за свой стол и спрятал лицо в ладонях. Пока я читал письмо Кита, мне стало ясно почему. Брэд с братом шестнадцать лет жили в одной комнате. Мне пришлось перечитать письмо дважды, чтобы понять, что там говорится. Когда я осознал, что Кит признается в серийных убийствах, небо словно обрушилось мне на голову. Я зарыдал и весь затрясся. Мысленным взором я видел моего маленького кудрявого сынка, возвращающегося домой из воскресной школы в Чилливаке, одетого в короткие штанишки и рубашку, которую сшила ему мать.

Конечно, я сказал Брэду отдать это письмо в полицию – иначе он сам может оказаться за решеткой. Я был так расстроен, что мне пришлось обратиться к доктору. Я продолжал дрожать и не мог стоять на ногах. Док сделал мне укол и поставил диагноз – нервный срыв».

2

Наследственное безумие

На коктейле из транквилизаторов и антидепрессантов Лес за несколько недель оправился и начал целую программу исследований с целью объяснить поведение своего среднего сына. «Я считал, что этому должен быть ответ. Мы воспитывали Кита точно так же, как остальных наших детей. Не было никаких признаков, что у него проблемы. Он не принимал наркотики, пил редко и вел себя так, будто все в порядке. Физически он был совершенно здоров, у него было нормальное детство: свежий воздух, сельская атмосфера, походы в лес, куча домашних животных, хорошая школа, хорошие друзья. У него было все. Если он мог стать серийным убийцей, кто угодно может».

Лес пошел в библиотеку и взял все книги, какие смог найти по этой теме, включая «Историю отца» Лайонела Дамера[70] – жутковатый рассказ о каннибале Джеффри Дамере. По его словам, эта книга на многое пролила свет. Он даже написал старшему Дамеру, но ответа не получил. Лесу казалось, что инженер-химик из Милуоки напрасно берет часть вины на себя. Ведь это Джеффри убивал людей и мариновал их трупы, а не его отец. Разве не очевидно, что парнишка был просто сумасшедший?

Лес задался вопросом, не было ли в его семье случаев помешательства. Ребенком он слышал, что его дядя Чарли, брат отца Леса, кузнеца, умер в Канаде в психиатрическом госпитале, но никто в их неразговорчивом семействе не обсуждал подробностей. Он побеседовал с родственниками и узнал, что его дядю отправили в психушку за постоянную мастурбацию и угрозы в адрес семейного врача. Лес решил, что идет в верном направлении, и продолжил копать.

Благодаря канадскому Закону о свободе информации он получил необходимые документы. В свидетельстве о смерти говорилось, что Чарльз Эдвард Джесперсон, тридцатидвухлетний рабочий из Чилливака, Британская Колумбия, скончался 19 мая 1934 года. Причина смерти: «самоубийство путем забивания девятисантиметрового гвоздя в череп». Только один сантиметр торчал из его головы, когда пациента обнаружил санитар. Чарли Джесперсон провел в психиатрическом госпитале восемь лет. Ему поставили диагноз «раннее слабоумие» – в 1930-х он использовался повсеместно. В его карте имелась запись, сделанная при поступлении: «Пациент утверждает, что все в его семье отличаются неврастеническим складом характера».

Лес провел сравнение между самоубийцей-дядей и убийцей-сыном. Помимо чрезмерной сексуальности и тяги к насилию, у них были и другие общие черты. Он читал: «…несвязное мышление… беспокойное поведение… обрывочные мысли и высказывания… выраженное эротическое влечение… отсутствие критического мышления… отчужденность и неумение общаться…»

Для Леса та медицинская карточка многое объясняла. Он понял, что в том, что натворил Кит, возможно, никто не виноват – ни родители, ни братья и сестры, ни его жена Роуз, ни его жертвы и уж точно не сам Кит. Как у дяди Чарли, у него просто шарики заехали за ролики.

Лес поведал о своих выводах сыну во вдохновенном послании. «Я подробнейшим образом изучил почти двести страниц текста и могу с уверенностью заявить о вашем сходстве. Врачи в этом тексте утверждают, что его болезнь, “раннее слабоумие”, является наследственной». Он указывал на «очевидные параллели между вашими действиями – твоими и дяди Чарли».