"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 245

Пока супруги Линдси ерзали на жестких деревянных сиденьях, свидетели обвинения один за другим принялись опровергать версию защиты. Судебный психиатр Мокарран Джафри заявил, что Уэйлс рассказал ему похожую историю и покраснел, разыгрывая убийство, но «по моему мнению, это была просто инсценировка».

Доктор Сайед Фарук, психиатр из Буффало, засвидетельствовал следующее:

– Если бы он увидел себя стоящим перед своей матерью, он вел бы себя как пятилетний ребенок, а не как Джеймс Уэйлс, каким он является сегодня. Маленький ребенок не обладает той силой или тем контролем над матерью, которые были продемонстрированы в данном случае.

Уэйлс был описан как асоциальная личность, человек, у которого испортились отношения с женой и который в порыве ярости убил Шери Линдси после того, как девочка отвергла его приставания.

Присяжные вынесли обвинительный вердикт, и судья приговорил Уэйлса к сроку от 33 с половиной лет до пожизненного заключения без права на условно-досрочное освобождение. Дэвид Линдси проворчал, что предпочел бы приговор к «медленной смерти». После того как убийцу отправили в тюрьму «Грин-Хейвен», убитый горем сержант сказал репортеру:

– Они должны были порезать ублюдка на куски и сбросить в канализацию.

Под внешней профессиональной жесткостью Дэвида Линдси скрывалась мягкая натура; его жена никогда не видела, чтобы он выходил из себя, и он пытался направить свою печаль и гнев в конструктивное русло, отдавая дань памяти Шери. Недалеко от его дома, над рекой Шенанго, находилась свалка, служившая детям Норт-Сайда общественным парком. В детстве Линдси играл на ней в бейсбол, как и его дочь. Он убедил отцов города привести этот район в порядок и переименовать его в «Мемориальный парк Шери Линдси». Дэвид и Джин помогли клубу «Норт-Сайд бустерс» собрать тридцать пять тысяч долларов, и вскоре дети плавали, играли в теннис, катались на велосипедах и играли в мяч на игровой площадке, названной в честь их дочери. Родители вставили копию объявления о создании парка в рамку и повесили ее в своей маленькой гостиной.

Линдси попросил восстановить его в полиции и стал сержантом патрульной службы. Парк теперь был в его ведении, и он позаботился о надлежащей охране. По крайней мере дважды в день он сам обходил это место. Тревога по-прежнему жила в сердце и отца, и сержанта.

Шли годы, и гнев постепенно утих, хотя Линдси все еще не мог спокойно говорить об убийце своей дочери. Джинни дала ему хороший совет. Вместо того чтобы вспоминать, как умерла Шери, предложила она, они должны помнить о радости, которую она принесла в их жизнь. Все их соседи с нежностью вспоминали неугомонную девочку. Учительница написала: «За все годы, что я общалась с детьми, никто никогда не касался моей жизни так, как это сделала Шери. Я любила вашу дочь, как если бы она была моим собственным ребенком».

Жизнь на Малберри-стрит вернулась в нормальное русло, и Линдси начал подумывать о том, чтобы за счет семейного бюджета поставить на их маленьком заднем дворе недорогой бассейн. В нескольких кварталах от дома Мемориальный парк Шери А. Линдси оглашали крики детей, резвящихся под расписанной вручную фреской с безошибочно узнаваемым профилем Маффина, собаки Шери. Норт-Сайд успокоился. И Дэвид Линдси тоже. Никто не знал, кого еще занесет к ним в город.

К февралю 1987 года, почти через три года после зверского убийства Шери Линдси, Артуру Джону Шоукроссу исполнился сорок один год, хотя выглядел он намного старше своих лет. Он провел в заключении четырнадцать лет и мог рассчитывать, если избежит неприятностей в «Грин-Хейвене», на условное освобождение через два года. Но Шоукросс хотел выйти на свободу раньше и поэтому упорно трудился над улучшением своего тюремного имиджа – «везде ходить и говорить всякое».

Готовясь к своему последнему появлению перед комиссией по условно-досрочному освобождению, он прошел еще одну исчерпывающую проверку. Анонимный психиатр описал заключенного как человека «опрятного, чистоплотного, тихого, готового к сотрудничеству, внимательного» с «позитивным настроем». Он отметил отсутствие «признаков какого-либо расстройства восприятия», «целостность памяти», «хороший интеллект, хороший контакт с реальностью», нормальное, не подавленное и не возбужденное настроение, нормальную двигательную активность, «эмоциональную стабильность», естественные манеры и жестикуляцию. Единственным темным штрихом в этой картине было предположение, что заключенный «использует психотерапию, чтобы сохранить способность контролировать свои эмоциональные конфликты после условно-досрочного освобождения».

Годы спустя Шоукросс признался, что готовясь к этому последнему заседанию комиссии по условно-досрочному освобождению, он больше всего боялся, что, выйдя на свободу, убьет еще одного ребенка. Этот страх он тщательно скрывал.

Вопрос: Добрый день.

Ответ: Добрый день.

Вопрос: Вы мистер Шоукросс? Артур Шоукросс?

Ответ: Да.

Вопрос: И сегодня вы снова выступаете с ходатайством об условно-досрочном освобождении?

Ответ: Да.

Вопрос: Итак, в последний раз вы были на комиссии в сентябре восемьдесят пятого года?..

Ответ: Да, сэр.

Вопрос: И вам было поручено принять участие в какой-либо форме психотерапии?

Ответ: Да.

Вопрос: Я так понимаю, вы посещаете психолога каждую среду?

Ответ: Да, сэр.

Вопрос: И как все идет?

Ответ: Хорошо.

Вопрос: Были ли вам полезны эти консультации?

Ответ: Да, сэр.

Вопрос: Каковы ваши теперешние планы на будущее?

Ответ: Я разослал заявления о приеме на работу. Получил в ответ два положительных письма – из округа Делавэр, Дели, Нью-Йорк, и у меня есть три предложения относительно жилья…

Вопрос: Хорошо. Я заметил ваше письмо, в котором указывалось, что ваша подруга, с которой вы связались, уехала из города.

Ответ: Да. Ей пришлось уехать во Флориду, потому что заболела ее мать.

Вопрос: И она собиралась помочь вам с жильем?

Ответ: Да. Одно из этих трех мест – отель. Это частное заведение в Дели, там есть квартиры и комнаты, а другое место – что-то вроде кооператива. Ну, знаете, домик ленточной застройки.

Вопрос: Хорошо. Как бы вы добирались до офиса службы надзора в Бингемтоне?

Ответ: По-моему, это примерно в сорока километрах от Дели.

Вопрос: Как бы вы туда добирались?

Ответ: Вызвал бы такси или попросил кого-нибудь отвезти меня туда.

Вопрос: Вы никогда раньше не жили в этом районе?

Ответ: Нет, сэр, не жил.

Вопрос: И единственный человек, которого вы там знаете, это ваша подруга?

Ответ: Нет. У меня есть преподобный Дати, который заботится о моем банковском счете вместо меня.

Вопрос: Где он живет?

Ответ: Он живет на 21-й улице в Дели, штат Нью-Йорк. Он баптистский священник.

Вопрос: Хм-м-м. У нас вызывает некоторое беспокойство, знаете ли, ваш возможный переезд в новый район. Я думаю, это уже обсуждалось с вами. Да, мы признаем ваше желание переехать в новый район. Я просто хочу выяснить, какие у вас связи, какая может быть у вас там поддержка, потому что Дели – довольно отдаленный город.

Ответ: Ну, мне нравится деревенская жизнь. Городская жизнь не для меня. В городе слишком многолюдно, и я думаю, что [моя] семья посоветует мне отправиться туда, где я никогда не был, и начать там новую жизнь.

Вопрос: Ваша семья все еще живет в пределах Уотертауна?

Ответ: Да, сэр.

Вопрос: Вы когда-нибудь бывали в округе Делавэр? Я полагаю, Бингемтон – главный город там?