"Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг - Страница 191

– Вот почему его слова звучат так искренне: он действительно считает, что он другой породы и ему не место в тюрьме. И он, и Рут – оба постоянно твердили, что эти изнасилования «не такое уж большое дело». А все еще плачу, когда думаю о женщинах, которым он причинил боль, которые, глотая кровь, пытались кричать, когда у них в горле была его перчатка. О жизнях, которые он искорежил и разрушил. Мою он, видит Бог, изменил. Я хочу замуж, остепениться, – но мне уже тридцать, и из-за него я боюсь встречаться с мужчинами. У меня нет желания к близости. Иногда что-то возникает – но это просто от одиночества.

Долгое время после его ареста Джини ни с кем не встречалась.

– Я не хотела снова стать жертвой. Я не ненавижу мужчин – нельзя ненавидеть целый пол, – но я стала осторожной. До того, как это случилось, у меня было чувство юмора.

Она долго собирала себя заново, но постепенно начала возвращаться к жизни.

– Я раньше любила смешить людей, давать им надежду на завтра. Я это потеряла. Долгое время у меня не было сил – я была усталой, истощенной. Но, слава богу, что-то возвращается: я снова начинаю открываться, больше доверять людям. Эти отношения многому меня научили. Я поняла свои пределы, увидела, насколько могу быть сильной. Я его все еще любила – но не позволила сердцу взять верх. Я сделала то, что должна была: дала показания и пережила последствия. Я горжусь тем, что не позволила Коу выгнать меня из моего города.

Она вспомнила, как увидела Кевина в том самом интервью KREM-TV – том, которое заставило Джея Уильямса задуматься, не изменился ли его старый друг в тюрьме.

– Казалось, он упивался собой… но, думаю, это был просто очередной спектакль. Длинные волосы – не мыты день или два, небритость. Выглядел он опухшим, как будто переедал. Все тот же цикл. Говорил своим дикторским голосом, и некоторые вещи могли бы быть смешными, если бы не были такими трагичными. В какой-то момент он сказал: «Слава – забавная штука», – как будто наконец добрался до вершины.

Джини подумала: кажется, Кевин не понимал разницы между славой и известностью.

– В конце, выходя, он сделал маленькое танцевальное па. Напомнил мне его мать – ее кружения. Вытянул руки, принял позу вроде: «Сделайте последний снимок, мы выходим на площадку». Думаю, он считал, что он Кларк Гейбл, Роберт Редфорд, Уоррен Битти – все те актеры, которыми он восхищался, но сути которых никогда не понимал. Одно меня утешило. Он сказал, что никогда не вернется в Спокан. Боже, пусть это будет правдой.

– У меня все еще есть к нему глубокие чувства, – запинаясь, сказала Дженнифер Коу. – Мне кажется, что я стала причиной всего этого. Если бы я не отказала ему, если бы осталась… Я сижу и думаю – почему я так с ним обращалась? Я должна была ему помочь. Он написал письмо моим родителям из тюрьмы, просил нас не говорить о нем, говорил, что они всегда будут частью его семьи, что любит меня, что всегда будет любить… Он…

Она замолчала. По ее бледному, точеному лицу потекли слезы. Ей было сорок два, и она по-прежнему выглядела как модель, но в ней чувствовалась апатия. Через несколько месяцев после ареста Фреда она вернулась в Спокан и жила почти затворницей в доме родителей: день за днем читала, раскладывала пасьянс, дремала, смотрела телевизор, занималась хозяйством. Ее «светская жизнь» сводилась к долгим прогулкам и визитам к сестре Соне два раза в неделю. В дом престарелых и обратно ее возили родители.

О Рут Коу она говорила с раздражением:

– Я читала о ней в газетах. Писали, что ее психическое заболевание началось давно. Я знаю лучше: оно началось в тот день, когда Фред сказал, что собирается на мне жениться – когда она решила, что потеряла его. Все ее проблемы – оттого, что она не могла отпустить сына. Чтобы это понять, не нужно быть психиатром. Иногда говорят, что мы с Рут похожи: обе из модельного бизнеса, обе красивы, обе разведены. Но на этом сходство заканчивается. Я совершала глупости, но никогда не пыталась намеренно причинить кому-то боль. Я не манипулировала людьми – чаще манипулировали мной. Выходя за Фреда, я не понимала, что «получаю» и его мать тоже.

О себе она говорила жестче:

– Люди спрашивают, скучаю ли я по мужчинам. Я даже не могу выйти – все время думаю, с каким следующим сумасшедшим столкнусь. Мое доверие почти на нуле. И что я вообще могу предложить? Я выжата… старая женщина. Фред отнял у меня личность, и я до сих пор не могу ее вернуть. Я даже думала умереть или уйти в монастырь. Но, наверное, Бог привел меня на землю не просто так.

Утешением была Соня. Однажды вечером Дженнифер сказала ей: «Не знаю, как Бог сможет простить меня за некоторые поступки». Соня ответила: «Бог для того и существует».

Дженнифер долго обдумывала эти слова. Потом вступила в христианское сообщество и начала снова встречаться с людьми. Летом 1983 года, после того как с нее сняли все обвинения, она решилась на то, что прежде казалось невозможным: после двадцати восьми месяцев добровольного домашнего затворничества села на автобус и поехала в центр города искать работу.

– Я чувствовала себя Колумбом, плывущим к краю земли.

Послесловие редактора российского издания

История семьи Коу – это не только история преступления, но и редкий случай, когда система, пытавшаяся его раскрыть, оказалась связана с преступником изнутри. Отец Фреда Коу, Гордон Коу, многолетний редактор Spokane Chronicle, лично курировал освещение серии изнасилований на Саут-Хилл и принимал звонки на горячую линию с наводками. Иными словами, он собирал информацию против человека, который, как вскоре выяснилось, жил под его собственной крышей.

После ареста сына Гордон отстранился от освещения дела и вскоре ушел из профессии. Однако это отступление оказалось только внешним. Во всех последующих интервью он защищал сына, объясняя происходящее заговором местных властей. Он умер в 1999 году, так и не признав очевидного: в некрологе Los Angeles Times отмечалось, что он «до конца продолжал настаивать на невиновности сына»[16].

Рут Коу, как показано в книге, пошла гораздо дальше: вскоре после приговора сыну она попыталась нанять человека для убийства судьи и нападения на прокурора, всерьез внеся задаток и заявив, что «это поможет человечеству». «Наемный убийца» оказался полицейским под прикрытием.

На процессе в 1982 году защита настаивала на ее психической нестабильности, ссылаясь на ранее диагностированное биполярное расстройство и историю лечения. Судья Роберт Бибб, назвав дело «греческой трагедией», вынес неожиданно мягкий приговор: год тюрьмы с возможностью трудовых выходов, приостановленный 20-летний срок и 10 лет пробации.

До самой смерти в 1996 году Рут, как и ее муж, яростно защищала сына и отказывалась признавать его вину. Семья, занимавшая заметное положение в городской элите Спокана, не могла допустить даже мысли, что причины случившегося кроются внутри нее самой.

Сегодня, с расстояния почти полувека, портрет Фреда/Кевина Коу выглядит еще более цельным и пугающим. В книге Джека Олсена, вышедшей в 1983 году, он последовательно называется психопатом – именно так и звучит ее оригинальное название: Son: A Psychopath and His Victims («Сын: психопат и его жертвы»). Это было вполне в логике 1980-х. На момент выхода книги термин «нарциссическое расстройство личности» только-только официально появился в DSM – III, а глубокие клинические исследования нарциссизма еще не вошли в широкий оборот криминальной психологии. В то время для описания таких людей, как Коу, самым привычным и устоявшимся ярлыком оставалась именно «психопатия».

С современной точки зрения поведение Коу гораздо точнее укладывается в картину злокачественного нарциссизма – наиболее тяжелой и опасной формы нарциссического расстройства личности[17]. За обаятельным фасадом скрывалась пустая оболочка – ложное «я», собранное из заимствованных масок, чужих фраз и интересов. Настоящей внутренней глубины, устойчивых ценностей и подлинных эмоций там не было.