Ещё не люди (СИ) - Булыух Михаил - Страница 135

В Макапансгате представлены разнообразные ископаемые мартышковые, в том числе Cercopithecoides, Parapapio и Theropithecus. Их совместное присутствие подтверждает богатое сообщество приматов и делает регулярные межвидовые встречи у воды и кормовых участков экологически правдоподобными. Точный характер конфликтов между ними и австралопитеками по ископаемому материалу восстановить невозможно.

Для третьего костеносного уровня известкового карьера Макапансгата описаны по меньшей мере две формы гиен. Одна относилась к линии полосатых гиен и традиционно обозначалась Hyaena hyaena makapani; другая — Pachycrocuta brevirostris, очень крупная вымершая гиена. Для следующего стратиграфического уровня известна Crocuta. Таким образом, присутствие гиен возле пещер около времени Australopithecus africanus подтверждается непосредственно фауной местонахождения. Ископаемые остатки не позволяют восстановить размер конкретной группы, оказавшейся у одного входа в определённый день, поэтому художественный эпизод с большим скоплением животных использует известное присутствие гиен, но не претендует на реконструкцию их точной социальной организации.

Костные скопления Макапансгата долго обсуждались в связи с гипотезой Раймонда Дарта о так называемой костно-зубо-роговой культуре. Позднейшие тафономические исследования показали, что значительная часть повреждений и накоплений костей объясняется деятельностью хищников и другими естественными процессами, а не изготовлением австралопитеками специализированной костяной индустрии. Это делает присутствие больших количеств целых и раздробленных костей в отдельных участках пещерной системы соответствующим реальному палеонтологическому контексту.

Надёжная развитая каменная индустрия непосредственно для австралопитековых отложений Макапансгата не установлена. В коллекциях известкового карьера Макапансгата есть камни, обсуждавшиеся как использованные или намеренно расколотые, однако подавляющее большинство уверенных экземпляров происходит из более молодых уровней; для серой брекчии третьего уровня известен лишь единичный спорный предмет. Поэтому художественная линия, в которой простое получение отщепов не стало устойчивой массовой традицией местной группы, не противоречит археологической картине Макапансгата.

Регион Мокопане расположен в исключительно богатой рудной провинции, связанной с древним Бушвелдским магматическим комплексом. В широком районе известны медная минерализация и отдельные проявления самородной меди. Севернее и северо-западнее Мокопане расположены знаменитые оловянные месторождения, где главным минералом олова является касситерит — диоксид олова. Касситерит химически устойчив, тяжёл и способен накапливаться во вторичных россыпях после разрушения первичной руды. Наличие медных и оловянных источников в регионе является геологическим фактом; точное положение поверхностных россыпей и доступных самородков три миллиона лет назад восстановить невозможно.

Оловянистая бронза может быть получена из меди и олова при температурах, достижимых в небольшой угольной печи с принудительным поддувом. Экспериментальная археометаллургия показывает возможность восстановления касситерита углеродом и получения олова либо прямого образования бронзы при совместной обработке медного и оловянного сырья. Для такого процесса необходимы подготовленное топливо, контролируемая подача воздуха, жаростойкая рабочая зона и практический контроль плавки. Открытого бытового костра для надёжной повторяемой работы недостаточно.

Раннее железо технологически не обязано превосходить качественную оловянистую бронзу. Сыродутный процесс позволяет получать железо ниже температуры его полного плавления, но создаёт губчатую крицу с включениями шлака, которую необходимо многократно проковывать и уплотнять. Свойства раннего низкоуглеродистого железа сильно зависят от качества процесса, тогда как бронза с подходящей долей олова хорошо отливается и может давать твёрдые режущие и колющие изделия.

Медь и оловянистая бронза при длительном погребении корродируют. Состав продуктов коррозии зависит от воды, кислорода, кислотности, солей и окружающего осадка. Археологические медные и бронзовые изделия иногда сохраняют металлическое ядро тысячи лет, а иногда оказываются почти полностью минерализованы. На геологическом интервале в миллионы лет небольшие тонкие изделия в химически активной пещерной среде могут полностью потерять исходный металл и узнаваемую форму; конкретный результат зависит от микросреды и не может быть предсказан для отдельного предмета без знания условий его захоронения. Джасперитовая галька значительно устойчивее к такому типу разрушения.

Основные научные опоры для палеоэкологии и рациона — работа Sponheimer и Lee-Thorp по изотопному составу зубной эмали Australopithecus africanus из Макапансгата и исследования ископаемых мартышковых этого местонахождения. Стратиграфия западной части известкового карьера Макапансгата и происхождение костеносных блоков подробно разобраны Latham, McKee и Tobias. Maguire исследовал каменные предметы из разных уровней пещерного заполнения, а Randall описал гиен из костеносных слоёв. Для металлургической части использованы современные геологические работы по оловянным месторождениям района Мокопане и экспериментальные исследования восстановления касситерита, получения олова и оловянистой бронзы в простых угольных печах с принудительным поддувом.

Глава 22 Черепа

Глава 22. Черепа

Вид: Paranthropus sp.

Время: около 2,9 миллиона лет назад, поздний плиоцен

Место: Восточная Африка, территория современной западной Кении, Ньяянга, полуостров Хома

К утру я уже знал, где родился. Не по деревьям, не по запаху воды и даже не по тяжёлому тёмному силуэту горы, который проступил на востоке, когда небо начало светлеть. Я узнал место раньше, ещё ночью, по звёздам. За последние сотни тысяч лет мне случалось рождаться здесь столько раз, что некоторые изгибы берегов и сухие русла помнились лучше улиц города, в котором я когда-то прожил одну короткую человеческую жизнь.

Это была западная Кения, окрестности Хомы, мир озёрных заливов, невысоких холмов, сезонных ручьёв, влажных низин и открытых участков, где трава местами поднималась выше моей головы. По соседству жили разные гоминины. Я встречал здесь таких, как моя нынешняя родня, видел более лёгких соседей и несколько раз рождался среди тех, кто уже постоянно колол камень и лучше остальных сохранял новые навыки. Принадлежность к одному типу не делала группы союзниками. Чужая группа таких же, как ты, могла быть опаснее соседей другого типа, если вы одновременно пришли к одной воде или одному богатому кормовому участку.

В этой жизни мне досталось тяжёлое тело одного из широколицых местных гоминин. Широкое лицо, мощные челюсти и огромные коренные зубы определяли даже то, как приходилось жевать и как лежал язык во рту. Растительная пища, от которой человек XXI века через день стал бы искать что-нибудь посытнее, моему телу подходила прекрасно. Я ел мясо, когда оно было, и не испытывал перед ним никакого отвращения, но большинство моих сородичей относились к нему гораздо спокойнее. Пока вокруг хватало привычной еды, возня с тушей казалась им лишней.

Камни интересовали их примерно так же. Острый обломок мог пригодиться, чтобы вскрыть плотную оболочку, рассечь кожу или расколоть что-нибудь твёрдое. После окончания работы его почти всегда бросали. Я делал отщепы лучше, быстрее и предсказуемее, но почти никто не видел причины носить их с собой после окончания работы.

У меня были причины поступать иначе. К подростковому возрасту за плечом уже висела небольшая кожаная сумка, а вместе с ней я носил каменные отщепы, нож, несколько дротиков и деревянное копьё с обожжённым остриём. Для родни я тоже делал простые копья. Они терялись постоянно, поэтому сложных наконечников я на них не тратил: выбрать прямую палку, заострить конец и аккуратно подсушить его у огня было проще, чем потом искать дорогое составное оружие в траве.