Крылья по рецепту - Рамис Кира - Страница 5

Глава 5

Кухню я нашла сразу, ноги леди Морис помнили дорогу, да и запах свежеиспечённого хлеба, аромат томлёного лука с травами уверенно указали на светлую дубовую дверь.

Быстро сполоснувшись, я привела в порядок платье, замыв капли каши на воротнике и подоле. Полностью постирать решила к вечеру или как освобожусь. Не идти же на обед в одной ночной рубашке.

Кухня встретила меня светом и теплом. Высокое окно выходило в ухоженный сад, вдоль стен теснились глиняные горшочки и связки сушёных трав. У дальней стены дышала жаром каменная плита.

Спиной ко мне стояла Бригитта, помешивая что-то в кастрюле.

Кухарка дома Морис была невысокого роста, полноватой, со светлым пучком на затылке, который сейчас был скрыт под белой косынкой.

Она обернулась на скрип двери, и её круглое, простое, чуть раскрасневшееся от жара лицо мгновенно осветилось тревогой.

— Леди Диана! — она бросила полотенце на стул. — Мне Тео уже всё рассказал! Ну-ка садитесь, садитесь сюда, моя госпожа.

Оказывается, в доме есть человек, который к Диане обращается «леди» и на «вы».

Её мягкие руки легли на мои плечи. Женщина прищёлкнула пальцами в воздухе, и с полки, чуть качнувшись, плавно поднялось мягкое, свежее льняное полотенце.

Я невольно вздрогнула от удивления, магия завораживала. Полотенце, как живое, скользнуло Бритте в руки, тёплое, сухое, словно только что снятое с печи. Память тут же подкинула факт: Бригитта обладала бытовой магией, но у кухарки её было ещё меньше, чем у Виенны. Ровно столько, сколько нужно хорошей хозяйке: чтобы молоко не убежало, тесто поднялось вовремя, а полотенце подогрелось. Мелочь, а какая нужная магия.

— Ходить по дому с мокрой головой — это ж простуду себе зазывать, — приговаривала Бритта, бережно набрасывая полотенце мне на голову. — Я-то сама, конечно, всегда говорю: лучше волосам своим ходом высохнуть, и блеск тогда, и мягкость… Да только леди давно пора обедать, а вы тут сидите голодная. Так что уж простите мне такую вольность, несколько минут, и готово.

Её ладони двигались уверенно и спокойно. От этих движений шло простое тепло, что я невольно прикрыла глаза. Так бабушка вытирала мне волосы после бани, с заботой и любовью.

— Леди… — я тихо пробормотала, открывая глаза. — Леди в розовом платье с чужого плеча.

Бритта весело фыркнула за моей спиной.

— Ах, моя госпожа, леди делает не платье, — она убрала полотенце. — Леди — это то, как вы спину держите. — Бритта легонько подтолкнула меня между лопаток, как бы напоминая. — А платье… платье и впрямь барышни Люсиль, тут уж не поспоришь. Только вам оно куда больше к лицу, простите мне мою прямоту.

Я улыбнулась и спросила то, что вертелось на языке с того момента, как я открыла пустой шкаф:

— Бритта, скажи, а что сталось с моими платьями? Неужто и впрямь продали? После вчерашнего падения мысли в голове путаются, сколько ни силюсь вспомнить — не могу.

Бритта горько вздохнула.

— Ах, моя бедная госпожа, надеюсь, приходивший лекарь обнадёжил и хорошие лекарства выписал… — она погладила меня по плечу. — Самые дорогие — да, продали. Бархат, шёлк, два ваших бальных платья, всё, чем баловал вас отец-батюшка ещё в столице. А остальные… — она на мгновение замолчала. — Остальные перекочевали в гардеробы молодых барышень. Мачеха ваша так распорядилась. Сказала: пустышке, что по дому убирает, и двух смен за глаза хватит. Только одно платье совсем в ветошь пришло, а второе…

— А второе вчера замаралось, да порвалось на ступенях подвала, — тихо договорила я.

— Так и есть, госпожа, — печально подтвердила Бритта.

Две смены. Два платья на всё.

И Диана это терпела?

Я не знала, что поразило меня сильнее — холодная мелочность мачехи или безропотность девушки, которая ходила в серой застиранной тряпке, пока сводные сёстры вертелись перед зеркалом в её собственных платьях. Терпение? Затравленность?

Почему в этом мире так относятся к людям без дара? Даже собственный отец охладел к дочери, едва в доме появилась Виенна. Что она там ему нашёптывает наедине?

— Стало быть, моя одежда никуда из дома не уходила, — медленно произнесла я.

Бритта наклонилась к плите, подбросила в топку полено и обыденным тоном добавила:

— Часть платьев и сейчас в постирочной висит. Вы их вчера до обеда сами и стирали. К вечеру должны бы уже высохнуть.

Я тихо выдохнула. Это же просто замечательно.

Бритта поставила передо мной густой, янтарный луковый суп, чуть сладковатый от долгого томления, ломтик свежего хлеба я взяла сама. Суп был невероятно вкусным, я съела всё до последней капли.

Бритта, прижимая руки к груди, с любовью в голосе произнесла:

— А вы сегодня совсем другая, госпожа.

— В каком же это смысле, Бригитта?

Она пожала плечами и принялась обстоятельно протирать стол.

— Да в самом простом. Вчерашняя бы Диана не вышла к завтраку, а сразу бы прошла ко мне на кухню. А вы взяли и проявили смелость. — Бритта посмотрела на меня с тёплой, чуть печальной улыбкой. — И даже после того, как вас облили кашей, не плачете в своей комнате, а вы вон сидите, суп едите с улыбкой. Я уж было подумала: видать, услышали наверху мои молитвы. Наконец-то вы вспомнили, что вы наследница этого дома, леди.

Я не нашлась, что ответить, и просто улыбнулась в ответ. Потому что наверху, скорее всего, были ни при чём. Если кого винить, то меня, снявшую перчатки, конденсаторы и дурака Сергея.

Допив чай, я поднялась.

— Спасибо, Бритта, твой суп оживляет, силы появились на борьбу.

— Идите уж, идите, моя госпожа, — отмахнулась кухарка, но щёки её порозовели от похвалы.

Постирочную я нашла быстро, да и вообще, кажется, начинала привыкать к этому странному двоемыслию, когда ноги ведут сами, а голова едва успевает удивляться. Маленькая каморка в цокольном этаже, рядом с подвалом, но, к счастью, отделённая от него глухой стеной. Дверь открылась без скрипа: петли здесь были смазаны, Бритта следила и за этим.

Под низким потолком, на туго натянутых верёвках, висели платья.

Я насчитала пять.

Три из них были моими. Я поняла это сразу — по длине рукава, по обхвату талии, по покрою. Сняв их с верёвки, осмотрела, симпатичные, с красивой вышивкой.

У стены стояла гладильная доска и тяжёлый утюг, который удивил своей конструкцией. Я уж думала, что придётся сей агрегат нагревать на плите, но память напомнила, что тот работает не без помощи магии: внутри был вставлен небольшой накопитель в виде чёрного квадратного камня, больше похожего на уголь.

Поднявшись в свою комнату, тут же переоделась, оставшиеся наряды, включая розовое платье, убрала в шкаф. И только пусть попробуют его…

Додумать мысль не успела, дверь резко распахнулась, на пороге стояла испуганная, да, мне не показалось, испуганная Виенна.

— Тео опять плохо! — она посмотрела на платье, в которое я переоделась, но ничего не сказала. — Ты меня не слышишь? Чего замерла, корзину в руки и сейчас же в лес иди!

С моих губ чуть не соскользнуло «зачем?», но перед глазами мгновенно замелькали картинки: тяжело дышащий Тео… Диана, идущая по лесу…

У девушки был дар находить нужные лекарственные травы. Она ни разу не вернулась с пустыми руками.

А вот лекарство, облегчающее состояние мальчика, Виенна варила сама, никому не доверяя, тратя все магические силы на него, после сутки-другие отлёживаясь в комнате.

— Иди! — мачеха сунула мне в руки клочок бумаги. — Сегодня нужно побольше собрать, зелёная сильверра совсем закончилась.

— Хорошо, пойду, — неуверенно сказала я. — Но может, кто-то из сестёр со мной пойдёт?

Диана, может, и хорошо помнила дорогу в лес и обратно, а я вот как-то не надеялась на чужую память, она не всегда подсказывала, а если и подсказывала, то как-то размыто.

— Да ты совсем с ума сошла сегодня? — Виенна впервые повысила голос. — Хватит глупости морозить. Тебе лучше не злить меня! Твоему брату плохо! А всё из-за тебя. Ему нервничать нельзя, а ты вздумала по лестницам летать!