Цвет любви - рыжий! (СИ) - "Наранга" - Страница 3

Но то ли поглупела она, сойдя с поезда, то ли воздух тут такой… располагающий… Ни тени волнения не возникло в душе Алисы.

– Я… Спасибо, – растерянно проговорила она. – Вам правда по дороге?

– А то как же? Куда ж тут ышшо? Садись, не боись. Гнедко не кусается, он у нас смирный. Чемодан свой давай сюда.

Алиса позволила забросить чемодан в телегу, а сама уселась на жесткую доску рядом с возницей. Подвода тронулась, заскрипела и покатила потихоньку по дороге.

Алиса покачивалась в такт мерному цокоту копыт. Не бизнес-класс, конечно, зато как интересно!

Запахло лошадиным потом, сеном и еще потянуло чем-то со стороны – может, дымом, а может, самой землей. Вскоре они перевалили через вершину холма, вдалеке блеснула речка, а за деревьями на пригорке над ней Алиса увидела деревеньку.

Возница молчал, лишь изредка покрикивая на лошадь:

– Н-ну, милая, пошевеливайся, ночь на носу.

Алиса поймала себя на мысли, что на нее он вообще не смотрит. Он глядел куда-то вдаль, на заречные луга, и глаза его были очень светлыми, ясными, не по-деревенски пронзительными.

Так и доехали до самой околицы.

Деревня оказалась совсем маленькой, но удивительно ухоженной: дюжина домиков под двускатными крышами, тонущих в садовой зелени. То там, то тут, словно разбросанные по садам, возвышались отдельные высокие деревья, вовсе не плодовые – Алиса издалека узнала среди них сосну, и, вроде бы, дуб или клен.

Сверху открывался вид на извилистую ленту неширокой реки, блестящую на закате. Внизу, у воды, медленно шла, позвякивая колокольчиком, пестрая корова, а у колодца женщина набирала воду в ведра.

Коромысло! Алиса разглядела у нее настоящее коромысло!

Дым из труб поднимался вертикально, подчеркивая безветрие. Над рекой уже разливался тонкий вечерний туман.

А пахло… пирогами! Прям-таки витал в воздухе сдобный, невероятно домашний запах свежей выпечки.

– Вон он, Любавин, – ткнул пальцем возница, указывая Алисе на второй от края дом, утопающий в таком буйстве цветов, что сам казался пряничным. – Иди, давно ждет тебя.

Он поставил ее чемодан на траву. Алиса спрыгнула на землю.

– Спасибо вам огромное! Вы меня очень выручили.

Возница усмехнулся в бороду и обронил:

– Ступай с богом.

Алиса пошла по тропинке. Отворила калитку, которая даже не подумала скрипнуть, и обернулась, чтобы еще раз кивнуть на прощанье.

Но позади ничего не было. И никого. Ни телеги, ни лошади, ни подозрительного мужичка.

Куда же они могли скрыться так быстро? Подвода ведь не чемодан, в кустах не спрячешь. Они просто испарились в густеющих сумерках!

Алиса на мгновение замерла, по телу пробежала легкая дрожь – не страха, а скорее, изумления.

– Показалось, – быстро убедила она себя, не замечая, что говорит вслух. – Устала с дороги. Или это местные так быстро ездят…

«Какой же русский не любит быстрой езды?» – вспомнилось ей немного невпопад.

Отогнав сомнения, она повернулась к бабушкиному дому. Он оказался невысоким, бревенчатым, явно старым, но очень опрятным. Резные наличники на окнах выкрашены в яркую бирюзу. По стенам – незнакомый вьюн, и цветы у него – с махровыми лепестками персикового цвета. Они словно светятся изнутри в наступающих сумерках.

«Как фосфор»... – рассеянно подумала Алиса, осматриваясь по сторонам.

Рядом с домом она ожидала увидеть огород: ну, там, грядки всякие, картошку-морковку, что еще сажают в деревне. Но там оказался вовсе не огород – или уж точно не такой огород, как представляла себе Алиса.

Это больше напоминало буйный, совершенно сказочный и даже немного безумный цветник, где все росло вперемешку: высокие мальвы с бархатными цветами; разноцветные розы – и кустовые, и плетистые; белые ромашки, розовые эхинацеи, голубые дельфиниумы, какие-то причудливые травы с серебристыми листьями…

5

Дверь за спиной Алисы закрылась. В сенях царила полутьма. Полоска света падала на пол из щели в приоткрытой внутренней двери. А вот и запах пирогов…

Алиса остановилась в нерешительности.

Вдруг дверь перед ней отворилась словно сама собой. Над головой вспыхнула лампочка.

На пороге появилась высокая улыбающаяся женщина в цветастом фартуке поверх длинного платья. Немолодая, но прекрасно сохранившаяся. Густые русые волосы заплетены в тугую косу. Гладкости и цвету кожи ее лица позавидовала бы и Алисина мама.

Лишь морщинки в уголках глаз немного выдавали возраст. А сами глаза буквально светились теплом. В такие хочется смотреть, не отрываясь.

Не очень-то похожа на хрупкую, сгорбленную старушку, которую Алиса мысленно рисовала себе всю дорогу… Хм… Это - бабушка?

– Ну вот и добралась, родная моя. – Голос у нее оказался низким и грудным. Алиса совсем его позабыла. – Проходи, проходи. Я уже заждалась.

Подойдя ближе, бабушка мягко ее обняла – словно они расстались совсем недавно. Словно Алиса вернулась домой. А и в самом деле, ощущение было похожим. Будто всю жизнь тут и провела…

Она неуверенно обняла бабушку в ответ.

– Здравствуйте… бабушка Люба.

– Да какая я тебе бабушка, – рассмеялась та. – Просто Люба. И давай-ка на ты.

Алиса почувствовала, как накопившаяся в дороге усталость покидает ее от одного только этого голоса и улыбки. А бабушка тем временем увлекла Алису за собой в дом.

– Вообще-то, я Любава. Но и Любовью зовут, а чаще – Любой. Кому как нравится. Чувствуй себя как дома. Давай-ка свой чемодан, пристроим. Намаялась, поди, волочь по нашей-то дороге… Раздевайся. Я как раз пирог из печи достала, да щи томленые стоят. Проголодалась?

Алиса сглотнула и, внезапно осознав, насколько голодна, согласно кивнула.

Бабушка отвезла чемодан в сторонку. Алиса положила рюкзачок на стул и огляделась.

Дом показался ей очень уютным. Большую комнату с невысоким потолком Алиса по городской привычке решила называть «гостиной».

Русская печь – беленая, сверкающая чистотой, отчего-то вовсе не казалась огромной и занимала скромную часть комнаты. Вообще, внутри дом показался Алисе намного просторнее, чем можно было ожидать.

Рядом с печью – деревянный стол, покрытый вышитой скатертью, вокруг него – стулья с гнутыми спинками. У одной из стен – настоящая лавка. А вдоль других – вполне современные диванчики.

На подоконниках – горшки с геранью и теми самыми, светящимися в сумерках, махровыми цветами. В углу – солидная кадка с раскидистой монстерой – вот уж кого не ожидала Алиса встретить в деревне.

Все выглядело небогато, но очень опрятно – чуть ли не до блеска начищено, выстирано, прибрано – ни клубочка-клочка пыли, ни паутинки в углу. И наполнено таким покоем, что Алиса наконец выдохнула последние остатки напряжения.

И, конечно, везде витал запах той самой божественной выпечки, что манил Алису еще на улице!

– Вы… как ты узнала, что я сегодня? – наконец спросила она. – У вас тут ведь и связи-то нет. Мама сказала, что предупредила… тебя, но я не поняла, как.

Бабушка лишь таинственно улыбнулась, ее глаза задорно блеснули.

– Но я ж и не знала, что сегодня. Чувствую просто, когда ко мне дорогой гость едет. Сердце подсказывает. Да и ветер с тракта какой-то особенный был. Суетный немножко, городской. Ну ты иди, умойся с дороги. Вон на кухне рукомойник. А я на стол накрывать буду.

Таких наваристых и душистых щей Алиса в жизни не пробовала: казалось, в каждой ложке растворено целиком все лето. А душистый чай! А пирог с брусникой?! Он просто таял во рту. Все было просто невероятно, прямо-таки волшебно вкусно.

Уплетая за обе щеки, Алиса принялась рассказывать все подряд: про учебу, про родителей, про городскую жизнь. Бабушка внимательно слушала, с пониманием кивала, и в ее глазах то и дело вспыхивали веселые огоньки.

– А ты совсем не такая, как я представляла, – призналась Алиса, отодвигая пустую тарелку. – Я же тебя почти не помню...

Тут ей стало немного стыдно. Однако, скользнув взглядом по лицу бабушки, Алиса увидела, что та улыбается, и успокоилась.