"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 621

Она снова попыталась вырваться и подключить электрод. Мне понадобились все силы, чтобы оттолкнуть ее.

– Уходите, – сказал я без раздумий.

– Вы допускаете ошибку, – прищурившись, ответила Северин. Она не кричала, не спорила.

Моей силы воли едва хватило, чтобы не поддаться.

– Доктор, позвольте узнать? Если я приму ваше предложение, я ведь все равно останусь в этой клетке?

Северин растерянно моргнула, не поняв очевидного вопроса.

– Я все равно умру?

Ведьма МИНОСа помолчала, разглядывая меня.

– Этому не помешать, – ответила она наконец и снова сунула мне черный футляр. – Но вы сможете жить дальше, если только позволите просканировать ваш мозг. Я смогу сделать полное синаптическое сканирование и импортировать параметры в новое тело. Вы как будто закроете глаза… а потом откроете их в другом месте.

Издалека слышалось слабое журчание воды, сбегающей по камням и сталактитам в водоем за моей спиной. Северин не встала, не ушла, но и не продолжила снова тянуть ко мне электроды.

– Вы уже мертвы, – тихо произнес я. – Я вас убил. Мы с Сиран. На Эринии. Я видел ваш труп, доставил его Разведывательной службе легионов. Они, вероятно, вскрыли его, изучили ваши имплантаты и передали инквизиции для утилизации.

Северин замотала головой.

– Сколько раз вы умирали? – Мой хриплый голос резал слух даже мне самому. – Думаю, вы давно потеряли счет. – Я покачнулся и оперся на руки. – Наверное, и не помните ни одну из смертей.

Кхарн Сагара тоже не помнил. Он не смотрел в Ревущую Тьму и не проходил сквозь нее, а эта женщина – тем более.

– Вы никогда по-настоящему не испытывали смерть…

Мой голос оборвался, и я вгляделся в лицо сидевшей передо мной женщины. У нее была бронзовая кожа мандари и черные мандарийские волосы, высокие мандарийские скулы и эпикантальные складки на веках. Однако фамилия Северин была норманской, и я много раз слышал, как она ругалась на джаддианском. Могла она когда-то быть джаддианкой, иммигрировавшей в Пространство Наугольника? Осталось ли в этой женщине хоть что-нибудь от девушки, которой она когда-то была?

– Сьельсины верят, что они – всего лишь духи, запертые в этом мире, – продолжил я. – Вы верите, что мы – всего лишь материя. Скопление данных. Информация, – улыбнулся я, догадавшись, что за игру она вела. – Это такое же заблуждение.

Ей нечего было на это ответить.

– Даже если бы вы могли меня спасти, это не входит в ваши планы. Вы не собираетесь меня возрождать. Как только мой разум окажется у вас в руках, вы просто… перекопаете его в поисках того, что вам нужно.

Улыбка – очевидно, фальшивая – сползла с лица доктора. Я не сомневался, что модель моего сознания понадобится ей ровно на то время, что будет необходимо для разгадки моих тайн. Нет, она не собиралась меня спасать. Моя копия стала бы игрушкой, рабом, головоломкой, требующей разгадки.

– Хотите правду? – спросил я, не видя причин лгать, я смотрел ей прямо в глаза, чувствуя, что свободный от боли разум прояснился. – Доктор, вам известно о Тихом?

Лицо Северин разом исказил весь спектр эмоций. Растерянность. Удивление. Презрение. Северин как будто размножилась, как картинка в калейдоскопе. Я попробовал затаить дыхание, но не вышло.

После стольких страданий я забыл, каково это – видеть.

– О ксенобитах? – в замешательстве спросила она, подтверждая мою догадку. – Разве они не вымерли?

– Это не ксенобит. Тихое – это нечто другое.

Рядом со мной плеснулась холодная вода, по поверхности пробежала рябь.

– Оно изменило меня. Дало мне зрение, – сказал я, вспомнив о словах ясновидящего Яри.

Зрение Яри уничтожило его. Возвышенный отпил воды из Омута, и инопланетный микроорганизм опустошил его изнутри, перестроил его мозг и обменные процессы тела, заставил мутировать, пока даже его человеческие органы не перестали быть таковыми.

Вдруг я сделал то, чего не делал самостоятельно уже очень давно.

Я встал.

Когда я поднялся, вокруг заплескалась вода; голова закружилась, включилось мое тайное зрение. Я прищурился, чтобы не потерять равновесие, пошатываясь на израненных ногах. Вода потекла с мокрых волос и туники.

– У вас есть силы стоять? – Северин, по-прежнему сидевшая передо мной – почти на коленях, – округлила стальные глаза.

Мне потребовались все силы, чтобы не рухнуть лицом вниз. Ноги тряслись, горели там, где сьельсины содрали кожу. Я зажмурился.

Есть существа, которые улетели с нами с Земли. Насекомые и пауки, попрятавшиеся на наших первых медленных кораблях. В отличие от людей, некоторые из них способны ходить по воде и не тонуть. Они добиваются этого благодаря эластичности жидкости, способам соединения молекул одна с другой. Считалось возможным и даже вероятным, что на такое способны и существа тяжелее пауков. Люди верили, что природные и божественные законы достаточно гибки, чтобы позволить и им ходить по воде.

Когда я вернулся из Тьмы за гранью смерти, то увидел Тихое в облике Гибсона, стоящее на воде над хаосом нашего мира.

Теперь я снова обрел это! Видение плясало на границе моего зрения. Нужно было лишь шагнуть к нему, ступить на воду и показать этой ведьме из МИНОСа, чем в действительности было Тихое. Нужен был только один шаг.

И я его сделал.

Весь мой мир рухнул; ослепляющая боль пронзила измученное плечо, и нечеловеческий, звериный вопль раздался под клыкастыми сводами пещеры. Голос даже не напоминал мой, но вышел он из моей глотки.

А я был так уверен. Так уверен.

Северин схватила меня и приподняла голову, чтобы я не захлебнулся.

– Если вы умрете, мне конец, – прошипела она скорее самой себе, нежели мне. – Что вы вытворяете?

– Пытаюсь… – с трудом выдавил я. – Пытаюсь. Показать… вам.

– Это Тихое, – поняла Северин, и ее ногти впились мне в щеки. – Где вы его нашли? Их раса считается вымершей.

Перед глазами помутилось, и лицо доктора расплылось на темном фоне, только глаза сверкали, как надраенный до блеска металл. Я приоткрыл рот, чтобы ответить, но смог лишь простонать.

Северин тихо выругалась.

Боль ушла, мигом улетучилась. Я не ощущал даже последствий своего падения, – вероятно, ошейник блокировал все болевые рецепторы. В голове прояснилось впервые за целую вечность, и я чувствовал лишь усталость, утомление, пронизывавшее меня до костей.

– Ответьте, и я вас оставлю. – Северин неотрывно смотрела на меня, водя пальцами по ошейнику. – Вы видите будущее?

– Будущее? – переспросил я и помотал головой. – Нет. Не так, как вы думаете. Я помню время. События, которых никогда не было и не будет. И события, которые могут случиться. – Я старался не думать о воде и своей неудачной затее. Теперь видение ушло, я не улавливал никаких вероятностей даже краем зрения. – Если сильно постараюсь, могу выбрать, что произойдет. В ближайший миг.

– Луч на Беренике. – Ведьма заморгала так, что ее глаза стали похожи на объективы камер. – Хотите сказать, что вы видите возможные состояния мира и… по своему выбору меняете их волновую функцию?

Я ответил, что не знаю, но она все равно опешила. Теперь мне было понятно. Древние учения говорят, что свет представляет собой волну, которую глаз смотрящего преобразует в различимые лучи. То же самое происходит с любыми объектами. Таким образом все сознательные наблюдатели редуцируют потенциальную вселенную, сжимают реальность, создают историю одними лишь глазами. Просто мои глаза – и мой разум – видят больше, чем другие.

– Этому вас обучили Тихие? – спросила Северин. – Скажите, где их искать?!

– Оно само меня нашло, – ответил я, качая головой.

Вероятно, ведьма ожидала другого ответа, потому что боль вернулась, как только я договорил. Не тупая боль от бесчисленных травм и ран, не яркая вспышка, как после падения, а раскаленная добела нестерпимая мука, которую на мне впервые испробовал Урбейн. Сквозь нее я по-прежнему чувствовал, как впиваются в кожу ногти, слышал холодный голос.

– Марло, отвечайте!