"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 416

Мы уже спорили об этом и на Немаванде, и на «Тамерлане», прежде чем лечь в фугу на обратном пути.

– Эти солдаты могли бы остаться в живых, – сказала она, пристально глядя на меня. – Если бы я была там. Ты должен мне доверять.

Я вдруг почувствовал, будто падаю, словно бросился с крепостной стены в бескрайнее небо.

– Я тебе доверяю, – возразил я, отчаянно ища точку опоры. – Просто не хочу тебя потерять.

– А я не хочу потерять тебя, – парировала она. – Но ты всегда бросаешься в бой сломя голову.

Мне вспомнились недавние слова Аристида.

– Если дойдет до длинных ножей… – прошептал я, покручивая на пальце кольцо Аранаты.

– Что?

– Валка, у меня нет другого выхода. Я должен быть с солдатами. Должен вести их… – Я запнулся, вдруг вспомнив о вездесущих камерах и соглядатаях за ними.

Где-то в кустах запел соловей. Ощущение падения прошло, теперь мне казалось, что я плыву по невидимому течению. То, что в мире знали как Адриана Марло, было вроде доспеха, самоходного колосса, в котором я ездил. А иногда он двигался без меня.

– Кем бы я был, если бы приказывал солдатам идти на смерть, не рискуя сам? – Я нащупал руки Валки и сжал. – Мне бы хотелось сбежать отсюда с тобой прямо сейчас. Отправиться к аркам Панормо… увидеть Шагающие башни. Но ты и сама знаешь, что это невозможно.

Больше я не мог ничего сказать, потому что во дворце и у стен были уши, а наш диалог вот-вот затронул бы Тихих, знание о которых было запретным. Рассуждать о том, чтобы покинуть Форум с Валкой, тоже было опасно, особенно если танец с принцессой Селеной значил больше, чем танец, если мои догадки о том, кто и с какой целью направлял ее, были верны.

Я был инструментом, верным рыцарем, безвольной пешкой в чужой игре. А пешки ходят только вперед.

«Только вперед».

– Ты все равно не должен был оставлять меня на «Тамерлане», – сказала Валка, возвращаясь к тому, с чего мы начали, как будто все мои слова были впустую. – Марло, я не хрустальная. Я тоже в прошлом солдат.

Валка командовала кораблем планетарной охраны. Врукопашную она не сражалась, войска в бой не вела. В этом была разница. Но я не собирался на это указывать. Она была права. Она бы справилась с механизмами сьельсинов лучше Кейда. Но в другом она ошибалась. Она была хрустальной. Иначе как объяснить, что я уже не впервые об нее порезался?

Я убрал руку с ее колена.

– Простите, доктор, – отстранился я в ответ на ее холодность.

Мне хотелось рассказать ей о Селене, о том, какие схемы были пущены в ход и что это означало для нас. Но из всех тем, которые нельзя было обсуждать здесь, в саду, эта была главной. Тем не менее беспокойство продолжало давить на меня.

– Я не хочу тебя потерять, – повторил я.

Это была чистая правда, и добавить мне было нечего.

Мы долго сидели неподвижно и оба старались – по крайней мере, я точно старался – держать дистанцию. Между нами образовалась нейтральная зона, как между армиями. Поместиться здесь мог разве что ребенок. Опустив глаза, я осознал, что крепко сжимаю левую руку. Даже в сумерках было заметно, как побелели костяшки, но искусственные кости и карбоновые сухожилия не болели от напряжения. Я не чувствовал ничего, словно рука была чужой. Я посмотрел на свои ладони. Левую, что дал мне Кхарн, и правую, что забрал Араната. Ту, что восстановили Тихие. Под более свежими отметинами виднелось созвездие старых шрамов от корректирующей шины, что я носил в детстве. Левая же была гладкой. Я взял ее правой рукой, провел большим пальцем по ладони. Попробовал похрустеть пальцами, но с искусственными костями такой фокус не прошел.

Я потерял часть себя и боялся потерять больше.

Другую руку, голову – опять – и сердце, которое принадлежало Валке.

Уже не в первый раз я подумал, что Лориан может быть прав. Вдруг я – копия, подменыш, созданный Кхарном Сагарой? Я ведь очнулся на «Демиурге». Но я помнил, как моя правая рука лежала на камнях у озера, помню, как подносил ту же самую руку к глазам, сгибал пальцы. Помнил, как князь Араната гонялся с мечом за Валкой по холмам сада на борту черного корабля Кхарна. С моим мечом.

В какой-то момент мечей было два. Рук – тоже две.

Порой я задумывался, не умеет ли Валка волшебным образом читать мысли, или ее ясновидение – лишь следствие того, что мы уже очень долго вместе. Без слов она подвинула мне бутылку. Я взял ее и выпил. Кандаренское красное, сухое и пряное, похожее на то, что сэр Эломас давным-давно привозил из Боросево в Калагах. Похожее на то, что мы распили на берегу, когда с небес рухнули сьельсины и началась война – моя война. Пробуя это вино, я словно заглядывал назад сквозь годы и световые годы и видел прежнего, юного Адриана, как мимолетное движение в уголке зеркала.

Я надеялся, что он не видит меня.

– Может, ты и права. – Я передал бутылку обратно. – Может, я и правда изменился.

– Уж поверь мне, anaryan, – вскинула брови Валка. – Я в этом деле специалист. – С этими словами она придвинулась ко мне на мраморной скамейке, пока тепло ее бедра не согрело мое. – Мне холодно.

– Пойдем внутрь?

– Не хочу.

Я без слов потянулся под мышку и развязал петлю, с помощью которой держался мой плащ. Прекрасно понимая, на что намекает Валка, я стянул с себя тяжелую жаккардовую накидку и, стараясь не замочить в фонтане, набросил на ее узкие плечи, как когда-то, в подземельях Вечного, свою старую шинель.

– По-моему, тебе белый тоже не идет.

– Это очевидно, – сказала она, но все равно подтянула накидку татуированной рукой.

Она была такой прекрасной и загадочной, как перерожденная колдунья Айша[95], и такой строгой, что даже в моем плаще выглядела величественно, как королева.

– Я люблю тебя, – сказал я с кривой улыбкой.

– И я тебе верю, – улыбнулась она в ответ.

Я встал, прислушиваясь к пению ночного ветра. Небо над головой затянуло пеленой облаков, они словно обвивались друг вокруг друга в лунном сумраке. Скопление облаков скатилось со стены, окутав дворец розоватой дымкой.

– Не все так плохо, – нарушила тишину Валка.

– С чем?

– С тобой. – Она тоже поднялась.

– Ага, – усмехнулся я, когда она подошла. – И это все?

Она приоткрыла рот и поцеловала меня. Схватила за ремень и притянула к себе. Я почувствовал на губах вкус вина. Кандаренского красного. Перец, пряности и аромат эмешской ночи. Воспоминания о Калагахе и юноше, которым я был.

– Мне понравилось, что ты сказал принцу, – заявила Валка, отстранившись. – На Гододине.

– Об Айлекс и Аристиде? – уточнил я. – Я всегда так считал.

Она прищурилась, как будто не веря мне.

– Других принцев я бы придушила.

У меня по спине прокатился ледяной холод, и я схватил Валку за плечи:

– Не говори так.

Я покосился в сторону, словно ожидая увидеть марсиан, уже спешащих к нам, чтобы арестовать.

– Ты ведь слышал, как они обо мне выражались! – Она крепко вцепилась в мой ремень. – Меня так бесит, что некоторые люди могут просто… ляпнуть такое и не понести ответственности. – Валка прищурила золотистые глаза. – Вот что в тебе изменилось. Раньше ты готов был вызвать человека на дуэль за то, что тот назвал меня ведьмой. А тут ты просто стоял и слушал.

– Тебе хотелось, чтобы я с ними подрался?! – опешил я.

Мне всегда казалось, что в глубине души Валка так и не простила меня за вызов, брошенный Гиллиаму Васу в защиту ее чести.

– Валка, они имперские принцы. Что я мог сделать?

– Сказать что-нибудь! – воскликнула она, отпуская меня. – Ты развесил уши, как покорный вассал, и позволял им называть меня шлюхой.

– Валка, я не могу бросить вызов принцу! – воскликнул я. – Ты смерти моей хочешь?!

– А с избалованным молокососом Александром, значит, спорить можно?

– Александр – избалованный молокосос, – согласился я. – И высокомерный болван. Но он мой сквайр. Я выполняю свой долг. Мне не больше твоего нравится его присутствие. Думаешь, я хочу, чтобы он постоянно ошивался рядом?