Инженер из будущего. Книга третья (СИ) - Черный Максим - Страница 28

— Красиво, — сказал он. — Название придумаем потом. Сначала это стрельба.

Они выехали на полигон. Собрались все: Рукавишников, Горлицкий, Кравченко, Соколов, даже Касаткин приехал с ними посмотреть, всем было интересно что это за диковина такая. На мишенном поле стояли броневые листы: сорок миллиметров, пятьдесят, шестьдесят. Максим приказал отстрелять по каждому.

Молодой испытатель, красноармеец, взял гранатомёт, прицелился, нажал спуск. Раздался резкий хлопок, и снаряд с шипением улетел в цель.

Затем так по каждому.

Максим подошёл к мишени, осмотрел пробоину. Края были ровные, оплавившиеся, так как кумулятивная струя сработала идеально.

— Отлично, — сказал он, поворачиваясь к Рукавишникову. — Это работает. Пробивает идеально. Этого хватит, чтобы уничтожить любой немецкий танк в борт.

Рукавишников вытер пот со лба.

— Можно сделать ещё лучше, — сказал он. — Если увеличить кумулятивную выемку и улучшить стабилизатор.

— Делайте, — ответил Максим. — А пока закладываем малую серию. Пятьдесят штук. Чтобы проверить в войсках.

Вечером, когда все разьехались, Максим остался на полигоне. Он стоял у броневого листа, смотрел на пробоину и думал. Это оружие могло изменить войну. Лёгкое, дешёвое, эффективное. Каждый солдат сможет уничтожать танки с близкого расстояния. Это спасёт тысячи жизней.

Затем Иаксим вернулся на завод. Обсудили еще раз результаты испытаний.

Поздно вечером он пошёл домой, но дорога была долгой. В голове крутились мысли о том, как быстро они смогут развернуть производство, сколько людей понадобится, сколько времени займёт обучение бойцов.

Дома его ждала Наталья. На столе стоял ужин, дети уже спали.

Следующий день.

Начало февраля хоть и было морозным, но солнце уже начало припекать по-весеннему. Максим возвращался с завода поздно вечером, уставший, но довольный: испытания РПГ прошли успешно, и теперь можно было запускать малую серию. Он зашёл в дом, скинул телогрейку и вдруг услышал тихий кашель из детской комнаты.

— Наташа? — позвал он, проходя в комнату.

Наталья сидела на краю кровати, держала Ларису за руку. Девочка лежала бледная, с красным носом и влажными глазами. Рядом стояла тарелка с недоеденным супом.

— Что случилось? — спросил Максим, подходя ближе.

— Простыла, — ответила Наталья. — Температура, кашель. Весь день плакала.

Максим присел на корточки, взял дочь за руку. Лариса открыла глаза, посмотрела на него.

— Папа, — прошептала она. — Ты всё время на работе. Я тебя почти не вижу. Наверное, поэтому я заболела.

Слова ударили Максима прямо в сердце. Он сглотнул комок в горле.

— Глупости, доченька. Ты простудилась, потому что на улице холодно.

— Нет, — упрямо сказала Лариса. — Я простудилась, потому что ты мало дома. Ты всё время на заводе. Я скучаю.

Максим почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он посмотрел на Наталью. Та отвела глаза, но он видел, что она тоже переживает.

— Ладно, — сказал он, поглаживая дочь по голове. — Я буду дома. Целую неделю. Буду работать с чертежами здесь, а ты будешь рядом. Хорошо?

— Правда? — Лариса приподнялась на локте.

— Правда, — твёрдо сказал Максим. — Я остаюсь дома.

На следующее утро Максим пришёл на завод рано, до того, как рабочие начали собираться. Он прошёл в кабинет, вызвал Кошкина, Воронцова, Кузьмина, Соколова и Рукавишникова.

— Товарищи, — сказал он, — я буду работать дома неделю. Дочка заболела, нужно побыть с семьёй. Но это не значит, что я бросаю завод.

Он разложил на столе бумаги с заданиями.

— Кошкин, ты отвечаешь за первый и второй цеха. План по Т-34–85 не сбавлять. Следи за сваркой Патона, чтобы не было брака.

— Понял, — ответил Кошкин.

— Воронцов, третий цех твои Т-34–57. Доведи до ума те танки, что на стапелях. И следи за качеством.

— Сделаю, — кивнул Воронцов.

— Кузьмин, ты за «Катюши». Четвёртый и пятый цеха. Через две недели должны быть готовы ещё десять установок.

— Есть, — ответил Кузьмин.

— Соколов, связь. Восьмой цех. Твоя задача продолжать выпуск радиостанций для танков.

— Сделаю, товарищ Егоров, — ответил Соколов.

— Рукавишников, седьмой цех. РПГ. Доведи до ума взрыватель и стабилизатор. Через месяц должен быть готов к серии.

— Хорошо, — сказал Рукавишников.

— Остальные: Горлицкий, Касаткин, Кравченко у нас продолжают свои проекты по плану. Вопросы есть?

— Нет, — ответили все.

— Тогда работаем. Я буду на связи по телефону. Если что-то срочное, то звоните.

Он вышел из кабинета и направился домой. На улице было солнечно, но холодно. Он шёл и чувствовал, как внутри разливается тепло, то от того, что он принял правильное решение.

Дома его ждала Наталья, которая уже поставила чайник.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Серьёзно, — ответил Максим. — Неделя дома. Только чертежи и вы.

— А завод?

— Завод работает. Я всё распределил.

Он снял телогрейку, прошёл в комнату, где лежала Лариса. Девочка спала, но на столике рядом стоял лист бумаги, она рисовала. Максим взял рисунок: там был нарисован дом, ёлка и маленькая фигурка рядом с большой.

— Это я и ты? — спросил он, когда Лариса проснулась.

— Да, — ответила она. — Мы вместе.

Максим поцеловал её в лоб.

— Всю неделю будем вместе.

В последующие дни Максим работал дома. Он сидел за столом, разбирал чертежи, делал пометки, иногда звонил на завод, чтобы проверить, как идут дела. Но главное это он был рядом. Играл с Ларисой, помогал Наталье по хозяйству, слушал, как Ванятка рассказывает о школе.

Однажды вечером, когда дети уснули, Наталья подошла к нему.

— Ты знаешь, — сказала она, — я соскучилась по тебе. По тому, как ты сидишь на кухне, как пьёшь чай, как смотришь на огонь.

— Я тоже соскучился, — ответил он. — По вам. По дому.

Он обнял её, и они долго стояли так, в тишине.

Неделя пролетела быстро. Лариса поправилась, снова начала бегать, смеяться. Максим закончил все чертежи, которые планировал. Завод работал без сбоев.

В последний вечер он сидел на кухне, пил чай и думал. Наталья подошла, положила руку ему на плечо.

— Ты устал, — сказала она.

— Немного, — ответил он. — Но это хорошая усталость, приятная такая.

— Ты возвращаешься на завод?

— Завтра. Дела не ждут.

— А мы?

— Я всегда буду возвращаться к вам, — сказал он. — Обещаю.

Он посмотрел в окно. Заводские трубы дымили, где-то вдалеке гудели грузовики. Жизнь продолжалась.

Пятнадцатое февраля выдалось на удивление тёплым, термометр показывал всего минус двенадцать, и снег под ногами начал подтаивать. Максим стоял на заводском дворе, щурился от яркого солнца и ждал. У ворот уже выстроились рабочие, инженеры, охрана. Федотыч, как всегда, стоял в первом ряду, подтянутый, при параде. Даже Козырев, прибывший из Москвы накануне, нервно курил папиросу, поглядывая на дорогу.

Сегодня был важный день. Из Москвы приезжала большая комиссия во главе с маршалом Ворошиловым. Максим знал, что это не просто проверка, это возможность показать всё, что они сделали, и получить поддержку на самом верху.

— Егоров, — сказал Козырев, подходя ближе, — Ворошилов будет требовать показать всё. Танки, «Катюши», ПТР, САУ и твой новый гранатомёт. Ты готов?

— Готов, — ответил Максим. — Мы провели последние испытания вчера. Всё работает.

— А Ворошилов — человек суровый. Он не любит, когда ему показывают сырые образцы.

— У нас нет сырых образцов. Всё доведено до ума.

В десять утра у ворот показалась колонна чёрных машин. Из первой вышел Климент Ефремович Ворошилов: высокий, с седыми усами, в маршальской форме, с орденами на груди. За ним высыпали генералы, инженеры, какие-то чиновники в штатском.

— Егоров? — спросил Ворошилов, подходя к Максиму.

— Так точно, товарищ маршал, — ответил Максим, пожимая протянутую руку.

— Наслышан о вас. Говорят, вы тут целый завод перестроили. Показывайте.