Переломный момент (ЛП) - Рафферти Мэдс - Страница 83

— Да брось, не может быть.

— Не хотелось бы признавать, но, по-моему, Синди права.

Она издает короткий смешок без тени веселья.

— Господи, спасибо, Кроуфорд, удружил.

Тот цокает.

— Да брось, ты же понимаешь, я не в обиду. Но вообще, да, Кирана, кажется, впервые отшили настолько...

— Жестоко? — подсказываю я.

В глазах Ашера вспыхивает озорной огонек.

— Черт, умоляю, скажи, что она еще и за словом в карман не лезла!

— Еще как! — и я до сих пор не могу оправиться от изумления.

Команда гурьбой вваливается в вестибюль, и ребята по очереди подходят к стойке регистрации. Грейсон непринужденно приобнимает меня за плечи: движение выходит настолько естественным, словно отточено тысячекратным повторением. Тело мгновенно затапливает тепло, трепеща от близости.

— Слышали бы вы ее: выдала, что он единственный кобель, которого действительно стоит запереть в будке.

Ашер восхищенно присвистывает, а Синди заливисто хохочет.

— Увидеть, как Кирана Эшфорда спускают с небес на землю, в планы на этот год точно не входило, — сквозь смех выдавливает Синди. — Мне просто необходимо с ней познакомиться, девчонка явно мировая.

— Она тебе точно понравится, вы определенно найдете общий язык. Когда в следующий раз приедет в город, мы обязательно сходим в «Тоттис» — там делают потрясающие фруктовые коктейли.

На ее губах играет лукавая ухмылка.

— Ловлю на слове.

Грейсон делает шаг вперед, чтобы зарегистрироваться, и называет девушке за стойкой свое имя.

— Как продвигается лечение? — участливо интересуется Синди, подразумевая Лайлу.

— Пока еще не начали, вовсю идут предварительные обследования.

Взгляд Синди теплеет.

— Очень надеюсь, что терапия поможет.

— Я тоже. Болезнь ведь просто кошмарная...

— Все готово, мистер Кроуфорд, — перебивает администратор. — Люкс с одной спальней расположен на...

— С одной спальней? — выпаливаю я и, резко развернувшись, ошарашенно уставляюсь на Грейсона.

Его взгляд на миг косится мне за спину, а губы растягиваются в непринужденной улыбке.

— Ни для кого не секрет, что мы вместе, Огонек, — шагнув ближе, он наклоняется столь низко, что едва задевает губами раковину моего уха, и от хрипловатого шепота поджимаются пальцы на ногах. — Любящие друг друга пары спят в одной постели, — он отстраняется, и в сияющих голубых глазах читается легкий вызов, заставляющий меня судорожно сглотнуть.

Вновь повернувшись к девушке за стойкой, я заставляю себя улыбнуться.

— Меня воспитывали в строгости, — легкомысленно роняю я и, выхватив электронный ключ, зажимаю его в дрожащей ладони. Махнув Синди на прощание, добавляю: — Загляну к тебе перед игрой, черкни номер комнаты!

И прежде чем Грейсон успевает вставить хоть слово, уже стремительно шагаю к лифту, изнывая от мыслей о неизбежном: мне придется делить одну постель с Грейсоном Кроуфордом.

Самообладанию предстоит выдержать серьезное испытание.

И впервые в жизни я рискую провалить проверку на прочность.

Белла: Нам с Грейсоном придется спать в одной постели

Лайла: Ты даже представить себе не можешь, как громко я взвизгнула

Лайла: На меня в приемном покое теперь косятся и шипят сквозь зубы

Глава 49

Грейсон

Триша Стратфорд: Никогда не думала, что скажу это

Триша Стратфорд: Но, пожалуйста, скажи Белле, чтобы перестала мне писать и пошла веселиться

Грейсон: Ха-ха, я бы и рад пообещать, но мы оба знаем, какой упрямой она бывает

Триша Стратфорд: Я и не прошу о чуде

Грейсон: Кстати о чудесах, я был прав?

Триша Стратфорд: Что удивительно, но да, прав!

Грейсон: Да, черт возьми! Первый сюжетный поворот, который я угадал

Грейсон: Я понял, что ее дядя — мутный тип, в ту самую секунду, как тот появился

Триша Стратфорд: А я вообще не ожидала

Грейсон: Там есть вторая книга?

Триша Стратфорд: Уже лежит на тумбочке, ждет, когда ты ее почитаешь

Грейсон: Жду не дождусь

Белла не перестает мерить шагами комнату.

А я не могу перестать на нее пялиться.

— У меня сейчас голова закружится, — лениво тяну я, плюхаясь на единственную кровать в номере. И соврал бы, сказав, что в душе не ликую от такого расклада со спальными местами.

Она резко поворачивает голову, и великолепное личико искажает гневный взгляд.

— Тогда перестань за мной наблюдать.

— Мы это уже проходили, Огонек. Я просто не могу отвести взгляд.

Ее шаг сбивается, гнев во взгляде смягчается, но лишь на секунду, прежде, чем Белла вновь натягивает броню и тычет в меня пальцем.

— Ты спишь на полу.

— Черта с два.

Она округляет глаза, и готов поклясться, что вижу, как из ее ушей валит пар.

— И почему же? — она топает ногой. Реально, берет и топает.

— Потому что я не настолько джентльмен, да и чутье подсказывает, что на самом деле ты совершенно не хочешь отправлять меня на пол.

Белла отворачивается и возобновляет марафон по комнате, а я готов поклясться: она только что сквозь зубы обозвала меня самодовольным хоккеистом.

Естественно, я бы уступил кровать и лег на пол, будь ей действительно некомфортно, но прекрасно знаю, что это не так. Белла нарезает круги, как разъяренный бык, увидевший красную тряпку, потому что отчаянно борется с чувствами ко мне.

Полагаю, это и правда делает меня самодовольным хоккеистом, но после того, как узнал историю ее отца, все встало на свои места. Белла заперла сердце в стальном хранилище, но, кажется, если надавить с правильным усилием, откроет мне дверь.

Ясно одно: я должен быть последовательным.

Она резко тормозит и вздергивает подбородок.

— Ладно, но мы построим стену из подушек.

— Все, что пожелаешь, Огонек, — ухмыляюсь я.

У нее отвисает челюсть.

— Очевидно, что не все. Минуту назад ты ответил отказом.

Я вызывающе приподнимаю бровь, несмотря на легкий жар, заливающий щеки.

— Исключительно потому, что я знал: на самом деле ты этого не хочешь.

Она всплескивает руками.

— Разве у тебя не запланирована тренировка?

— Ага.

— Ну так иди давай. Кыш.

— Ты мне кышкаешь, как какому-то животному?

— Пока ведешь себя как животное, я буду обращаться соответственно.

Поднявшись с матраса, я подхватываю спортивную сумку и бросаю через плечо:

— А что, если мне понравится такое обращение?

— Исполняя роль хорошей ассистентки, я буду обязана сдать тебя в психушку, — парирует она.

Открыв дверь, я замираю и оборачиваюсь, любуясь тем, как ее щеки заливает легкий румянец, а глаза лучатся теплом.

— Мы оба знаем, что ты больше, чем просто моя ассистентка.

Я захлопываю дверь перед распахнувшей глаза Беллой, с улыбкой вслушиваясь в приглушенные ругательства.

Я заставлю эту девушку влюбиться, чего бы мне это ни стоило.

Образ порозовевших щек и распахнутых глаз Беллы не отпускает меня всю предматчевую раскатку. И в раздевалке, пока мы готовимся. И даже когда выкатываюсь на лед под скандирование трибун: «Ледяные Ястребы, вперед!», все мысли только о ней.

Просто чудо, что играю на таком высоком уровне. Парни в раздевалке вечно ноют о том, как девчонки их отвлекают и выносят мозги, но со мной все с точностью до наоборот. Одно лишь осознание того, что Белла сидит на трибунах, смотрит на меня и болеет, заставляет выкладываться на льду на двести процентов.

Я словно снова стал ребенком на тех самых воскресных тренировках, из кожи вон лезущим, чтобы впечатлить родителей.

Я хочу, чтобы Белла мной гордилась.

Мысли о Белле мгновенно улетучиваются, когда мимо проносится игрок «Быков Мичигана», встречи с которым я так опасался.