Пепельный Странник (ЛП) - Гейзер С. М. - Страница 79

— Я видела всё своими глазами.

Прежде чем мы успеваем обсудить что-либо еще, прибывает лекарь.

Я отступаю назад, прислоняясь к стене, и позволяя слугам и лекарю полностью взять дело в свои руки.

Пока они работают, Кестрел тревожно шагает из угла в угол, пока один из старших слуг не приносит поднос с чаем и не настаивает на том, чтобы принцесса села и выпила какой-то травяной отвар для успокоения нервов.

Арло на удивление стабилен, учитывая всё, через что ему пришлось пройти. На его руках и плечах видны жуткие синяки, а сам он пугающе бледен, но дыхание остается ровным, и лекарь даже умудряется привести его в чувство настолько, чтобы получить в ответ пару односложных фраз.

Даны указания насчет лекарств, прописан постельный режим, и вскоре в комнате остаемся только мы вчетвером: молодой принц, мирно спящий на кровати; Руффус, свернувшийся калачиком в ногах, где ему едва хватает места; Кестрел, сидящая на скамье у окна и крепко сжимающая чашку с чаем; и я, все так же прислоненная к стене, гадающая, куда черт возьми мне теперь податься.

Я смотрю на дверь, раздумывая о том, чтобы уйти, как вдруг Кестрел произносит:

— Рив собирался тебе рассказать.

— Ему следовало сделать это раньше.

Она не спорит, лишь делает глоток чая, глядя в окно.

— Я не люблю ввязываться в битвы, когда понятия не имею, с чем мне предстоит сражаться, — говорю я.

В ответ от нее снова тишина.

Я подхожу к постели и опускаюсь в кресло, которое только что занимал лекарь.

— Эта ночь могла закончиться гораздо хуже; было глупо с его стороны не быть со мной честным до сих пор.

— Возможно, и так.

Я вздыхаю, протягивая руку к Арло и проводя пальцами по худшим из синяков. Теперь, когда я смотрю на них вблизи, в них заметен странный, болезненный зеленоватый оттенок.

— Думаю, он хотел верить, что сможет заставить себя просто… приказать тебе делать то, что нужно, — продолжает через мгновение Кестрел. — Чтобы тебе не нужно было знать подробности. Тебе не полагалось вникать. Только подчиняться. Боги знают, он отдал немало холодных, безэмоциональных приказов. Но в какой-то момент он понял, что не может просто командовать тобой, словно ты еще один солдат в его армии, и я не думаю, что он пока сообразил, как с этим справиться.

— Он мог бы просто попросить о помощи, как нормальный, полноценный человек. Ему не обязательно было отдавать холодные приказы.

Она поворачивает лицо ко мне.

— Ты бы помогла ему? По-настоящему?

Моя рука замирает на руке Арло.

— А теперь ты поможешь?

Этот вопрос кажется обманчиво простым — либо я остаюсь, либо ухожу. Что тут еще думать? И все же я не могу выдавить из себя ни слова.

Я честно не знаю, что буду делать и на что вообще способна.

Кестрел снова отворачивается к окну, словно и не ждала ответа.

— Мой брат не из тех людей, кто просит о помощи. Никогда. Ни у кого. Не думаю, что он вообще умеет это делать. — Ее руки слегка дрожат, когда она поднимает чашку с блюдца, но тут же ставит ее обратно. — Наша мать была очень больна задолго до того, как умерла при рождестве Арло. Наш отец был сломлен рассудком еще раньше — его разум разрушился на удивление рано, безумие завладело им задолго до того, как трансформация в зверя окончательно забрала его у нас. А проклятие его отца забрало точно так же; он ведь убил нашу бабушку в самый первый раз, когда обратился, знаешь ли.

Я молча перевариваю эти откровения, гадая, насколько же трагичной и кровавой на самом деле является их семейная история — и сколько из этой трагедии было скрыто ради того, чтобы со стороны они казались непобедимыми.

— Но худшая часть проклятия почему-то пощадила тебя и Рива? — спрашиваю я.

— Да. Те, кто знает правду о нашем проклятии, были вне себя от радости, получив наследника, который казался… невредимым. Поэтому, с тех пор как Рив смог поднять меч, именно от него ждали защиты от всех врагов, которые с каждым днем всё ближе и ближе сжимали кольцо вокруг нашего королевства. Но рядом не было никого, кто мог бы показать ему, как это делать — ни одного короля без проклятия, ни одного правителя, которому он действительно мог бы доверять.

Я смотрю на Арло, убирая со лба прядку потных волос. Мне часто казалось, что он похож на миниатюрную копию своего старшего брата. И все же, теперь, когда я задумываюсь об этом, я почему-то совсем не могу представить Рива ребенком. Я не могу вообразить его свободным и беззаботным, улыбающимся так, чтобы его глаза по-настоящему сияли.

— Я говорю тебе всё это не для того, чтобы оправдать его, себя или хоть один из сделанных нами выборов, — произносит Кестрел. — Просто я считаю, что у тебя должна быть вся полнота информации, прежде чем ты решишь, как поступить дальше.

Я не знаю, что ответить. Тишина становится пятым присутствующим в комнате лицом — фигурой, натянутой от всех тех слов, которые нам еще нужно произнести, но на которые, как мне кажется, мы оба слишком устали обращать внимание или пытаться их понять.

— Кстати, — в конце концов добавляет она, — ты выглядишь и пахнешь просто отвратительно.

Я едва не смеюсь, чувствуя странное облегчение от ее реплики; по крайней мере, ее стервозность кажется привычной, даже несмотря на то, что всё остальное, что я, как мне казалось, знала о королевской семье, было перевернуто с ног на голову.

— Я контролирую ситуацию здесь, если ты хочешь пойти и заняться… — она указывает на весь мой грязный, растрепанный вид. — …всем этим.

— Спасибо, — бормочу я, поднимаясь, чтобы уйти — не потому, что мне есть дело до собственной внешности, а потому, что это пространство начинает давить на меня со всех сторон.

Оказавшись в коридоре, я останавливаюсь, прислоняясь к стене и на мгновение закрывая глаза.

Мне следует пойти в свою спальню и запереть дверь.

Мне нужно выделить время, чтобы успокоиться, возможно, обсудить всё случившееся с Брайар, или с Сеской, или с обеими сразу. Мне следовало бы поспать, собрать мысли в кучу и составить какой-нибудь здравый чертов план того, как действовать дальше.

Я не делаю ничего из этого.

Вместо этого я проскальзываю в одну из умывальных комнат и плещет на лицо холодной водой, смывая засохшие дорожки пота и частички грязи…

И затем я поддаюсь настойчивому, безрассудному зову своего сердца, позволяя ему в очередной раз увлечь меня к королю.

Дверь в его кабинет приоткрыта — ровно настолько, чтобы я поняла: внутри идет тихий разговор. Стражники у двери переглядываются, когда я подхожу. Думаю, они так же не уверены, как и я, в том, каково мое истинное положение и какими полномочиями я обладаю — особенно когда речь заходит о короле, защищать которого они поклялись.

— У меня есть весточка для Его Величества. — Я делаю голос достаточно громким и отчетливым, чтобы он донесся до кабинета и оборвал шедший там разговор.

Несколько мгновений спустя Рив появляется в дверном проеме. Он переоделся в чистое пальто, без единой зацепки и следов крови, и в остальном выглядит на удивление собранным по сравнению с тем, каким я видела его в последний раз. Мне не хочется думать о том, сколько раз ему приходилось переживать такие ночи на практике. Как часто ему доводилось идти прямо от укачивания разбитого тела младшего брата к решению других насущных проблем.

Он ненадолго извиняется перед всеми присутствующими и отводит меня в относительно уединенную нишу немного дальше по коридору. В его глазах мелькает тень паники — хотя я знаю, что он старается этого не показывать, — когда он тихо спрашивает:

— Что такое? Что случилось?

— Ничего, — быстро отвечаю я. — Но я подумала, что ты еще какое-то время не сможешь освободиться от своих королевских обязанностей, поэтому я… я пришла сказать тебе, что с ним все в порядке. Он отдыхает. Лекарь заверил меня, что его состояние стабильно, и Кестрел сейчас с ним.

Он смотрит на меня точно так же, как и на улице ранее — так, будто все еще не может понять, почему мне захотелось помочь ему, успокоить его, предложить ему хоть какие-то утешительные слова.