Андер. Книга третья (СИ) - Викторов Виктор - Страница 2

В ту ночь унять терзающую меня боль не помогали даже многочисленные целительские чары. Как сообщили потом, в моём теле не осталось ни одной целой кости, за исключением черепа. Можно сказать: меня собирали заново. По частям, как «пазлы».

Даже с учётом моей бешеной регенерации, во время которой Миагозра оказалась выжата досуха, отдав практически весь накопленный потенциал источника, чтобы я, а со мной и она, не отбросил копыта раньше времени, процесс реабилитации длился больше десяти дней и ещё не скоро закончится, если верить здешним эскулапам. Наивные.

Так или иначе, мне придётся выписываться гораздо раньше, чем источник более-менее придёт в норму и подстегнёт процесс регенерации, что местных эскулапов удивит неимоверно. А этого лишнего внимания к моей персоне сейчас нужно избегать всеми силами.

От негромкой трели коммуникатора заломило в висках. Этот момент тоже изрядно раздражал. Отчего-то я всегда знал заранее, когда оживёт аппарат, а на том конце провода кто-то потребует моего внимания. Как старая компьютерная колонка, начинающая создавать помехи перед входящим звонком.

Номер был незнаком.

Ещё по опыту прошлой жизни я знал — звонки с неизвестного номера несут, как правило, либо неприятные новости, либо «спам».

Трубка не унималась.

— Андер он Сворт. Слушаю, — сухо произнёс я.

— Рад тебя слышать, барон, — радостный голос звонившего заставил меня непроизвольно скрипнуть зубами. — Как здоровье, дорогой племянник? Слышал, идёшь на поправку? Ты не представляешь, как мы все обрадовались, когда стало известно, что ты пришёл в сознание. Это была бы невосполнимая утрата, случись с тобой худшее.

— Здравствуйте, «дядя» Вильгельм, — кровь в висках резко запульсировала, руки непроизвольно начали подрагивать. Лишь громадным усилием воли заставил себя выдохнуть, продолжив спокойным голосом. — Огромное спасибо за вашу заботу, мне очень приятно. Всё хорошо. Говорят, скоро на выписку.

— Это же прекрасно, — улыбнулся собеседник. — Это просто прекрасно, Андер.

— Как восстановлюсь, обязательно загляну в гости, — процедил я, прикрыв глаза.

Низ живота скрутило острой болью, как и всегда в последнее время, когда я непроизвольно напрягал источник, который пока не рекомендовалось задействовать до окончания реабилитационного периода. — Помнится, у нас осталось одно незавершённое дело, дядюшка.

— Это какое же? — ненатурально удивился Вильгельм он Фарен.

— Обязательно расскажу при встрече. Берегите себя, родной, — скрипнув зубами и отбив звонок, с трудом подавил желание разнести коммуникатор о стену, которые здесь были выкрашены в раздражающий жёлтый цвет. — И боюсь, сука, то, что я расскажу, тебе смертельно не понравится, — прошипел я, с силой стискивая пластик.

Признаю, звонка Вильгельма я не ожидал. Не знаю, чего он добивался, но версию о том, что он хотел позлорадствовать надо мной или напугать, я отмёл сразу. Не тот это был человек, чтобы самоутверждаться столь примитивным способом.

Тут было что-то другое. И как бы это не было обычной провокацией, рассчитанной на то, что я сболтну что-то лишнее. Если уж в моём мире присутствует такое явление, как прослушка и запись разговоров, глупо рассчитывать, что до подобных методов не додумались здесь.

Тем более, что подобное оборудование, по моей просьбе, Константин совсем недавно установил в кабинете моего особняка.

Как бы я ни злился сейчас, звонок он Фарена означал только одно — никаких официальных обвинений, по поводу проникновения на частную территорию и нападения на Вильгельма, мне, скорее всего, предъявить не смогут, при условии, что я сам не предоставлю им удобной для этого возможности.

Получается, что наш конфликт не будет выноситься на всеобщее обозрение, что меня полностью устраивало.

Прекрасно!

Запинать Вильгельма в кулуарах — не такой уж плохой выход. Проблема в том, что у меня пока не хватит силёнок, чтобы воплотить это намерение в жизнь. После произошедшего в особняке, кредит доверия к Миагозре полностью исчерпал себя, а она единственная, кто может хоть как-то сравнять мои шансы в этом противостоянии.

Хоть демоница и утверждала, что ограничение моих возможностей, в виде полной блокировки Источника, не её рук дело, веры ей не было.

Я слишком стар, чтобы верить в подобные случайности, которые Миа пыталась обосновать произошедшей активацией ментального слепка памяти из «облака» хранилища «Импульса», помноженной на какие-то скрытые возможности Вильгельма он Фарена, ограничившего её связь со мной.

А раз так, то и ввязываться в прямое противостояние с ним — шаг сейчас невозможный. Проще выжить в жерле вулкана, чем назначить Вильгельму самоубийственную дуэль с заведомо известным результатом.

Вот только, с его стороны этот шаг наоборот — весьма он Фарена устраивающий, поэтому надеяться на отсутствие провокаций не стоило, как и лелеять надежду, что на «Импульсе» не появится новых проблем. Вильгельм обязательно что-то придумает. А там за ним и Ширан подтянется.

— Ладно, — нахмурив лоб, я пытался поймать за хвост ускользающую мысль, показавшейся мне очень важной. Естественно, ничего не получилось, поскольку в последнее время у меня наблюдалась странная рассеянность. Я грешил на распаковку в мозге массива информации, который любезно оставил мне предыдущий владелец этого тела. — Знаете, господин он Фарен, в эту игру можно играть вдвоём.

Неспешно шагая по больничному коридору, меня не отпускало чувство неясной тревоги, хотя никаких причин для этого не было.

Здание госпиталя, с момента моего прибытия сюда, находилось полностью под контролем людей Винсента. Не представляю, как он это всё смог организовать в кратчайшие сроки, но я точно знал: Гор даже умудрился проверить весь персонал, который был допущен к моему лечению.

Это был очень ограниченный круг людей, так что, появление новых действующих лиц можно было трактовать, как непосредственную угрозу мне.

Без вариантов.

— Миа, амнистия, — прошептал я, сбрасывая оковы с места заточения демоницы. Сейчас был не тот момент, чтобы собачиться с ней, тем более чувство тревоги стремительно перерастало в уверенность, что у нас образовались проблемы. — «Радар», быстро.

Зрение моргнуло, в глазах заклубилась серая дымка. Одна, две, четыре, пять… Пять пульсирующих алым точек.

Миагозра была настолько любезна, что воссоздала проекцию третьего этажа, на котором мы и располагались.

Две точки — мои люди, дежурившие у входа на этаж. Ещё две — дежурная медсестра с целителем, которые, если верить плану здания, сейчас находилась в ординаторской, расположившейся в дальнем конце коридора.

Четвёртая, немного бледнее, чем остальные — кабинет реанимации, судя по напичканному медицинскому оборудованию и аппаратами поддерживающих жизнедеятельность, больше напоминавший полноценное отделение.

Пятая точка — это я. Почему же тогда так тревожно?

«Будь внимателен, — сухо произнесла Миа, ещё дувшаяся на меня за своё вынужденное заточение. — У меня ощущение, что на этаже есть кто-то ещё, но пока я ничего не вижу».

«А почему это не отображается на радаре? — раздражённо бросил я, поудобнее перехватывая костыль. Стиснув висевший на шее амулет связи, коротко отбил „Внимание“. — Опять твои фокусы?».

«Прекрати видеть во мне источник всех проблем, — фыркнула Миагозра. — Ты с чего взял, что „радар“ — панацея от всего? Он лишь распознаёт живые организмы, реагируя на температуру тела и наличие остаточных магических эманаций. Для тебя сюрприз, что от него можно легко закрыться?».

Приказав демонице оставить пустые разборки на потом, двинулся в сторону реанимационного кабинета. Отбив ещё раз сигнал в амулет и не услышав отклика, тихо ругнулся сквозь зубы.

Смотреть, что случилось с людьми Винсента Гора, я не стал. Если точки на «радаре» активны, значит они живы. Возможно, обездвижены, вырублены, ранены, но — живы. Да и не смогу я им помочь. Кто бы мне помог…

Амулет на шее и махровый халат вместо «Призрака», который был бы сейчас, как нельзя кстати — практически всё моё оружие. Трансформация и использование демонического потенциала пока под строжайшим запретом. Причём Миагозра, безвозмездно отдавшая на моё лечение практически всё, что у неё было припасено на «чёрный день», в этом вопросе была категорична. Хотя я знал, что какие-то запасы она за это время сделала.