Патриот. Смута. Том 18 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 50

— Я-то, государь, человек простой. Вестовой, не воевода и даже не сотник. Дозорный. — Пожал он плечами, поклонился мне. — Но, из того что знаю. Снять осаду с Порхова. Вот дело, ради которого идем. Меня послали сообщить. Тут же вода низкая, с берега нас достать легко. Как приметили бы псковичей или кого еще, сразу бы назад или на другой берег и в лес. И докладывать назад. Ну или ночью в город пробраться попытались бы. Такой план. — Он перевел дыхание. — А мы идем и идем. Врага нет и нет. Ну так и дошли. Задача была дойти, пробраться, сообщить. Войско вблизи вечером станет, а утром, отдохнув подойти должно было. Но раз псковичи ушли, выйдем вечером. Думаю к ночи. Но… Не уверен.

— Добро. Воевода. Оставлю у тебя десяток своих людей, чтобы говорили от моего имени. И вестовых пришлю. Если впереди засады и враг.

Тот закивал.

— Но твои полсотни, как сговаривались, возьму.

Он вздохнул. Пожевал губами, но все же дал добро.

— Да государь, как посчитаешь нужным.

В целом и ситуация, и отношение ко мне, меня радовали. Но таким доверием злоупотреблять было нельзя. Пока что моих людей больше, чем гарнизона в Порхове. Их там человек триста, и они малость измотаны осадой. Лошадки не очень-то бойкие. Поэтому и получалось взять дай бог пол сотни. А придет войско. Станет их тут все три тысячи, могут чего недоброго удумать, это уж точно.

Переговорил с Яковом и оставил его с десятком хороших, самых наблюдательных и прозорливых бойцов. Поговорил с ними всеми, выдал четкие указания как себя вести, что говорить, что спрашивать и что отвечать. В целом — то скрывать ничего не требовалось, был план объединить все эти силы и ударить на Псков, пока они этого не ожидают. Пока они тут все группируются, разведать что там в Рес-публиции творится, как свадьба прошла. Но, была опасность заговора против меня и Яков, человек видевший многое, и оставленные с ним люди, должны были попытаться эту задачу решить, разведать и вызнать, есть ли опасность со стороны людей, идущих к Порхову.

Ну а мы скорым маршем двинулись дальше.

— Сюда бы все войско. Государь. — Проговорил со вздохом Богдан. — Ох мы бы развернулись.

— Да, казак мой верный, лучше бы было. — Я кивнул. — Только все войско пришло бы сюда через неделю. Срезать путь с обозами не удалось бы. Это идти через Старую Руссу, потом крюк до Волота, и потом только сюда.

Он замолчал на время, а потом проговорил.

— Я вот. государь мой, никак не пойму, а как так выходит, что инокиню, монахиню или кто там эта Ксения, замуж выдают?

— Да вот так. Совсем видимо уже обезумели в этой Рес-публиции. Ни господа, ни традиций не чтут. Творят, что хотят.

— Да только. Кому такой царь нужен? Если, как я понял, этот их Сидорка Деметриус, все же знают, что он скоморох и бродяга… — Богдан задумался, замолчал на пару мгновений, а потом добавил. — Вор и монахиня. Это как вообще? Богохульство какое-то, против естества и всякого смысла ход.

Я тоже задумался. Ведь такой брак вряд ли был бы хоть как-то оценен соседями и московскими боярами. Вряд ли кто поддержал бы его, кроме Рес-публиции и особо упертых и верящих в нее людей.

А значит все это только для отвода глаз. Идея в том, что вся эта Рес-публиция, это попытка кем-то выиграть время, а потом сожрать ее, поглотить и забыть. Отличный ход. Разложить, растянуть друг от друга людей. Настроить друг против друга, показать что они ради власти готовы и от господа отступиться и от традиций, и от всякого смысла. А потом в самое сердце ударить и дать защиту. Принять под крыло.

Кто это мог сделать?

Чем больше я думал, тем больше казалось мне, что за всем этим могут стоять только одни силы — шведы. Но вот король или противостоящая ему партия магнатов, стремящаяся к децентрализации власти. Тут… Тут пока не ясно. Сапега говорил именно о них, и идея эта в целом мне все больше нравилась.

Вел войска к Пскову до позднего вечера. Когда солнце уже почти закатилось за горизонт, разбили лагерь. Утро вечера мудренее. Так-то получалось между молотом и наковальней застрял. Между псковичами и новгородцами. Сил у меня пять сотен, а у них с одной стороны три тысячи, с другой черт знает сколько.

Но что же, нужно решать. Царь я, в конце концов, или не царь! Избранный землей и войском своим!

Глава 24

Перед тем, как уйти от Порхова, я отправил гонцов к Великим Лукам. Тут была более менее прямая дорога. Не то чтобы прямо тракт, больше направление. Но все же лучше чем те леса, по которым мы срезали мимо болот от Холма до Волота.

Вечером перед отбоем, проверив все караулы лично и поняв, что разведка моя работает хорошо, и ночью крупное войско к нам подойти тихо не сможет, добрался до Сапеги.

Шляхта своим малым числом готовилась ко сну. Путь их утомил. Все же лазание по лесам, это тебе не сидение в лагере с комфортом ясновельможного пана, где тебе прислуживает несколько человек, а живешь ты в личной палатке и радуешься жизни. Тут все иначе.

— Доброго вечера, Ян Петр. На пару слов.

— Здравствуй, государь московский. — Сапега оторвался от своих лагерных дел, коих было не так уж много. Все же на своих он скинул почти все, как я на Ваньку, а в его отсутствие на телохранителей верных.

Мы чуть отошли.

Лес около дороги, по которой растянулось мое малое воинство, шумел на ветру. Погода менялась. В воздухе чувствовалась прохлада. Скоро осень. А там и первый снег не за горами. Воевать в таких условиях я привык, но в другое время, с иным снаряжением. Да и по хорошему воинству нужен отдых. Ранней весной, как только конница сможет идти через Поле, нас ждет удар татарской рати. Поэтому нужно подготовиться, а людям дать отдохнуть. Но сейчас не об этом.

— Да я все по тому вопросу ответ твой услышать хочу. — Улыбнулся ясновельможному. — Твой соотечественник Ходкевич или шведы наши враги?

Он вздохнул тяжело.

— Не знаю, государь московский. Дядьке — то я написал, только вот когда все это придет. До него доберется, а потом до нас. Уже и снег выпадет.

— Верно. Поэтому решать нужно здесь и сейчас. Давай прикинем. Ходкевич и его силы, это тысячи две или три, так. — Я назвал наугад, но судя по всему угадал. Ясновельможный кивнул, насупился, слушал. — Шведы, раз они его разбить не могут и даже умудрились крепость потерять, как ты там говорил?

— Пернау. Крепость на побережье. Ее шведы пока вернуть не смогли. Она им как кость в горле, но гарнизон там стоит и припасы морем идут. И зиму идти кое как будут. Хуже, но это не полная осада без провизии. Выстоят шляхтичи.

— Вот и я про то. Раз шведы надавить не могут, то сил у них не многим больше. Думаю три, ну скажем до пяти тысяч человек.

— Думаю все же. Войско его измотано. — Выдал Сапега.

— У нас под Великими Луками стоит в два раза больше. Если Луки сдаются, если Псков падает, то силы наши множатся. Понимаешь к чему я?

Он нахмурился.

— Понимаю.

— Мы можем. — Я показал Сапеге свою задумчивость. — Можем сделать из Ходкевича неудачника. Разобьем шведов, покажем что ваш политический противник, добрый рыцарь, не так хорош как кажется.

— Вы, русские, разобьете шведов, и что? — Покачал головой Сапега. — Это развяжет руки Ходкевичу. Он сможет объединиться зимой с Радзивиллом и создать мощную коалицию. Да, вероятно он потеряет несколько сотен сабель. Но не много.

— Если мы поможем шведам? И раздавим Ходкевича?

Я знал ответ на этот вопрос, но хотел услышать его от Сапеги. Тот молчал, сопел и не хотел говорить. Молчание затянулось.

— Ладно, скажу за тебя сам. Ходкевич станет мучеником. Проклятые русские сговорились с проклятыми шведами и побили славного шляхтича, а Сапега, твой дядя, тоже с ними сговорился. Так он же враг? Так?

— Думаю да. Скорее всего.

— То есть нам желательно смотреть как они грызут друг друга, и ничего не предпринимать? Для блага твоего дяди. Поможем одному, высвободим силы, другому, сделаем его героем. Как-то так.