Нестабильная - Пирс Блейк - Страница 1

БЛЕЙК ПИРС

НЕСТАБИЛЬНАЯ

ПРОЛОГ

Луэлла не хотела быть здесь – стоять на этой стоянке у придорожной заправки под холодной моросью, с выворачивающим от нервов желудком, прячась под навесом. Навес был слишком узкий: морось всё равно доставала, мочила волосы и пробирала до костей.

Она не хотела поднимать глаза, когда мимо проезжал грузовик, всматриваться в открытое окно и пытаться поймать взгляд водителя, одновременно оставаясь вне поля зрения витрины сельпо. Увидит хозяин её – дрожащую в короткой юбке, высоких сапогах и пухлой куртке – и прогонит.

Голова раскалывалась после вчерашней жуткой ссоры: она отказалась делиться метом, который нашёл Джек.

Конечно, сегодня ей было бы ещё хуже, если бы она употребила, но сейчас это уже неважно. Тут вопрос выживания. В первый раз она попробовала – и возненавидела себя за это. Она поклялась, что одного раза хватит. Может, и правда можно остановиться, попробовав всего однажды. За эту надежду она цеплялась, хотя та почти ни за что не держалась. Где-то могла существовать жизнь, в которой она снова чистая и всё по-другому. Просто сейчас она не видела к этому никакого внятного пути.

Вместо этого она напивалась до отключки. Может, поэтому и болит голова.

А может, потому что утром Джек орал на неё: мол, ему надоело её содержать, её долг – выходить и «добывать», потому что у него всё хуже с глазами и она ему обязана; это она, дескать, на прошлой неделе его «угробила», когда притащила ту дрянную партию. Ни одно из этих издевательств не укладывалось в голове, и она понимала, что должна уйти от него, но ей казалось, что лучшего она не заслуживает.

Кто теперь возьмёт её на работу? Кому она вообще нужна? Посмотри на неё.

Год назад она была королевой выпускного в своей школе в Огайо; получила две награды за успехи по английскому и математике, хоть и не стала первой ученицей. Она собиралась поступить в университет и, скорее всего, выбрать гуманитарное направление. Психологию, может быть.

А потом жизнь случилась. Бах – мама погибла в автокатастрофе. Бум – на отцовскую фирму подали в суд из-за бракованной детали в котле: из-за неё завод потерял три дня работы. Отец держался из последних сил. Компания разорилась. Он тоже разорился; ей пришлось уйти из дома, потому что пьянство и приступы ярости – теперь она понимала, что мама их сдерживала, – взяли верх.

Никакого университета для Луэллы. Она устроилась на работу, связалась с сомнительным парнем – зато обаятельным, – рассталась с ним, нашла другого, ещё хуже, и постепенно потеряла связь со всеми школьными друзьями. Бросила работу, съехалась с Парнем №2 – и потом как-то так вышло, что всё стало очень плохо, очень быстро.

Она никогда не думала, что окажется здесь – будет продавать себя за его наркотики. Но вот во что превратилась её жизнь. Ей хотелось только одного: вырваться, начать заново, где-нибудь далеко от Джека и от этой дряни. Она верила, что сможет. Иногда – по крайней мере. А иногда уже не была уверена.

Она стояла, утонув в мыслях, когда её резко вырвал из них громкий гудок. Она подняла глаза и увидела, как перед ней останавливается фура. Стекло в водительской двери опустилось, и показался мужчина средних лет – с лохматой бородой и мясистым лицом.

Он смотрел на неё так, словно точно знал, кто она и что она такое. Этот взгляд она знала слишком хорошо. Прошло всего пару недель с тех пор, как её жизнь покатилась под откос до такого вот, но хватило и этого – чтобы понять, как тут всё устроено.

От того, как его глаза скользили по её телу, ей становилось не по себе: голой, уязвимой и совершенно беспомощной. На неё и раньше так смотрели, но от этого не становилось легче – только так же мерзко.

Она знала, что выбора у неё нет – то есть он был, конечно, но шаги, которые пришлось бы сделать ради другого выхода, казались слишком огромными. Слишком невозможными. Будто испытание не на сейчас, а на следующую неделю – слишком громоздкое для сегодняшнего дня.

И всё же одна мысль о том, чтобы снова сесть в чужой грузовик, подташнивала.

– Эй, малышка! Иди сюда, – окликнул он. На полных губах застыла понимающая улыбка.

Ей не хотелось подходить к нему и близко, но мысль о ярости Джека пугала сильнее. Он ещё не бил её по лицу – пока что, потому что она согласилась выйти и сделать это. Если она вернётся без денег, он разобьёт ей лицо. И это он высадил её здесь. У неё не было ни наличных, она дрожала от холода, и единственное, что было при ней, – телефон, чтобы позвонить ему, когда всё закончится.

Неохотно, словно пробираясь сквозь липкую смолу, она подошла к дальнобойщику.

Когда она приблизилась, взгляд мужчины снова прошёлся по ней, и она почувствовала себя ещё более выставленной напоказ. Она пыталась не замечать, но это было невозможно – он смотрел слишком откровенно. Она ощущала себя куском мяса на прилавке, который оценивает мясник, и от этого по коже ползли мурашки.

Пассажирская дверь распахнулась, и она забралась внутрь.

Что-то – какой-то инстинктивный голос внутри – подсказало ей не закрывать дверь. Не запирать себя рядом с ним, пока не убедится, что всё будет нормально.

– Ну что, я так понимаю, ты за развлечениями, как и я?

Будь воодушевлённой. Играй по правилам. Вернись с деньгами – или не возвращайся вовсе. Голос в голове подталкивал её вперёд, хотя от самой себя и от того, что она делает, её уже тошнило.

– Да… просто хочу заняться тем, что мне нравится, – она улыбнулась.

– Сколько берёшь?

Она назвала сумму. Под ней гудел грузовик: двигатель работал на холостых, он даже не заглушил его, пока они разговаривали.

– А вот что, – теперь в его голосе прозвучало хищное. – Я добавлю к этому ещё двадцатку, но есть условие. Поедешь со мной. Тут дальше по дороге остановка. Там меня пара дружков ждёт. Это даже не будет «трое по цене одного», потому что денег ты получишь больше. Ну как? Повеселишься с нами?

Он ухмыльнулся ей, и в багровом лице его желтели зубы.

И, увидев её выражение, он вдавил газ.

Он не ждал ответа и даже не ждал, чтобы она закрыла дверь. Со своей стороны он уже всё «оформил», и теперь выруливал с площадки, увозя её в такое, от чего её тут же бросило в холод: граница проведена.

Пора остановиться.

– Нет! – выкрикнула она. Она метнулась к распахнутой двери, пытаясь ухватиться за неё, в ужасе от того, как быстро уже мелькал внизу чёрный асфальт и как далеко до него.

Некогда думать. Он дёрнул её сзади, рука рванула куртку, соскользнула по пушистой ткани – и вот она уже вылетела наружу, тяжело ударилась о твёрдую поверхность и распласталась на четвереньках; сумочка упала рядом и лопнула, когда грузовик, взревев, умчался прочь.

Она тяжело дышала, кожа была содрана и кровоточила, глаза залило слезами.

Это было так близко – так близко к тому, о чём она даже думать не хотела и не могла вынести в воображении.

Она не сможет так.

Хватит. Больше нет. Не снова. Этого ей хватило, чтобы понять.

Ей казалось, она достигла самого дна. Она и не подозревала, что оно существует, но теперь ощущала его под собой.

И, как ни странно, именно это наконец придало ей смелости – оттолкнуться и подняться.

Распластавшись на чёрном асфальте, с кровью, сочащейся из ссадин, она вдруг поняла: в ней достаточно сил, чтобы сказать – хватит.

– Я к тебе не вернусь, Джек, – произнесла она вслух; голос был сиплый и дрожал, но слова звучали как клятва. – Не вернусь. С меня довольно. Я сделаю свою жизнь другой.

Позади – рокот мотора. Визг тормозов.

Она вскинула голову, резко обернувшись; адреналин вспыхнул в крови. Это он? Вернулся – как ночной кошмар?

Из кабины донёсся голос – доброжелательный. Надёжный голос. Его хозяин был в шляпе с широкими полями.