Пепельный периметр - Хуснутдинов Наиль - Страница 4

Снаружи шторм ослаб, но не ушёл: пепел висел низко, словно грязный туман, и время от времени порыв ветра поднимал его волной, как море поднимает песок со дна. Небо по‑прежнему было медным, а вдали, в полосе горизонта, бледно мерцали белые дуги разрядов – не молнии в привычном смысле, а всплески поля, которое никак не могло успокоиться. По этой планете нельзя было просто идти: ты всё время шёл через систему, которая тебя не спрашивает, хочешь ли ты играть.

Сервисный модуль на предплечье нагревался – он работал на пределе, копируя журналы, держась за карту и одновременно пытаясь не умереть вместе с визором. Батарея визора мигала – девять процентов превращались в восемь, потом в семь, и каждый процент казался не цифрой, а минутой жизни.

АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ: ПИТАНИЕ КРИТИЧЕСКОЕ

ВИЗОР: 7%

СЕРВИСНЫЙ МОДУЛЬ: 21%

РЕКОМЕНДАЦИЯ: СНИЗИТЬ НАГРУЗКУ / ВОЗВРАТ К БАЗЕ

– Мы… они… – Саша задыхался. – Они были рядом… ты видел?

– Видел. И да, они идут.

Мы вышли на линию датчиков. Мачты торчали из пепла, как тонкие позвоночники погибшей системы, и на некоторых ещё мигали индикаторы питания. Я пытался держаться между мачтами так, чтобы растворяться в их вертикалях; это не делало нас невидимыми, но делало нас менее удобными.

Через несколько минут мы услышали первый выстрел – сухой треск, который эхом раскатился по камням. Пуля ударила где‑то по металлу мачты, и искры вспыхнули в пепле.

– Быстрее.

Мы побежали. Бег здесь был странный: ты бежишь, но не разгоняешься – разгон означает падение, а падение означает руку на металле, а рука на металле означает разряд. Ты бежишь короткими толчками, как по скользкому льду, и пытаешься не дышать глубоко, чтобы не забить фильтр.

Ещё один выстрел. Камень рядом с моим коленом отбил крошку. Саша вскрикнул, но я не дал ему остановиться.

Мы выскочили из ложбины и увидели впереди знакомый силуэт – сервис‑бокс В‑19. Он выглядел маленьким и жалким на фоне пейзажа, но для нас он был крепостью.

Мы ввалились внутрь, и я захлопнул люк, включив внутреннюю блокировку.

БАЗА: СЕРВИС-БОКС В-19

РЕЖИМ: ТИХИЙ / ВНУТРЕННЯЯ БЛОКИРОВКА

ФИЛЬТРАЦИЯ: НОРМА (ВРЕМЯ ДО ПЕРЕГРУЗКИ 01:12:00)

ПИТАНИЕ: НИЗКОЕ (СЕТЬ НЕСТАБИЛЬНА)

Снаружи был ветер и едва слышные удары по металлу, как будто кто-то проверял стену ладонью. Это не был штурм. Это было измерение.

Я подключил запасной блок питания к ретранслятору через ограничитель и включил диагностический режим.

СВЯЗЬ: РЕТРАНСЛЯТОР АКТИВЕН

ДАЛЬНОСТЬ: ОГРАНИЧЕНА (ЭКО-РЕЖИМ)

ПОПЫТКИ ПЕРЕХВАТА: 2 (ПОСЛЕДНИЕ 00:06:40)

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ШИФРОВАНИЕ / СМЕНА КЛЮЧА

Я попытался переключить канал в режим перестройки частоты, но система тут же выдала запрет.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КЛЮЧ НЕ ПРИНЯТ

ПРИЧИНА: ВНЕШНЯЯ БЛОКИРОВКА

СОБЫТИЕ: REMOTE POLICY OVERRIDE

Снаружи раздался голос – спокойный, почти дружелюбный:

– Техник Ковалёв. Мы знаем, что вы внутри. Откройте дверь – и вы уйдёте живыми.

– Кто вы? – спросил я.

– Выжившие. Те, кто понимает систему.

– Имена здесь не важны, – добавили они. – Важны функции.

После этих слов тишина стала плохой: тишина людей, которые перестали разговаривать и начали работать.

Я подготовил оборону базовыми способами: проклеил стык, перенёс расходники в дальний угол, поставил сетку грубой фильтрации на вход, разложил воду и термопакеты так, чтобы их можно было схватить на бегу.

Через минуту пришёл короткий пакет по эфиру.

ВХОДЯЩИЙ ПАКЕТ: КОРОТКИЙ

ИСТОЧНИК: КАНАЛ 7F-B (НЕИЗВЕСТЕН)

СООБЩЕНИЕ: «НЕ ОТКРЫВАЙ. ПОЛЕ ИМ НУЖНО. УХОДИ В СЕВЕРНЫЙ КОРИДОР.»

Снаружи раздался тонкий скрежет – металл резали. У них был инструмент. Значит, десять минут – не фигура речи.

– Уходим, – сказал я Саше. – Не наружу. Внутрь. В сервисный тоннель.

Мы собрали выходной комплект: вода, два вкладыша, гермолента, сварочник, нож, ломик, блок памяти, сервисный модуль. Я открыл люк обслуживания в полу. Пахнуло холодом и пылью. Мы спустились и закрыли люк изнутри.

Наверху металл вскрикнул: резак вошёл глубже.

Мы вышли в коридор обслуживания и добрались до логистического шлюза. Дверь открылась по ключу, и мы влетели внутрь, захлопнув её.

В логистическом модуле был автономный узел сети. Я поднял сниффер и увидел там тот же канал 7F-B. Источник предупреждения был рядом, внутри системы.

Я включил локальный автономный режим костюма, отрезая сетевые функции.

КОСТЮМ: ПЕРЕХОД В ЛОКАЛЬНЫЙ РЕЖИМ

СЕТЕВЫЕ ФУНКЦИИ: ОТКЛЮЧЕНЫ

ПРОТОКОЛ: ОГРАНИЧЕН (ТОЛЬКО КОНТУРЫ / МОНИТОРИНГ)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПОТЕРЯ СВЯЗИ / КАРТ / ПОДСКАЗОК

Резак снова запел по шлюзу. Мы бросились ко второму выходу, в грузовой тоннель, захлопнули дверь и успели закрыться в следующем шлюзе, прежде чем они вошли.

Саша сел на пол и спросил глухо:

– Мы будем бежать всегда?

– Нет, – сказал я, сжимая в руке блок памяти. – Рано или поздно мы перестанем бежать. Но чтобы перестать бежать, нужно понять, кто ставит нам стены.

Глава 5. Слепой коридор

Шлюз за нами держался – пока. Металл ещё отдавал недавним ударом, будто его только что били кулаком и он не успел понять, что кулак был не первый и не последний. Я прислонился к стене, прислушиваясь не ушами – кожей: вибрация по бетону, дрожь в воздухе, паузы между звуками. Так слушают не людей, а работу.

Саша сидел на полу, согнувшись, и дышал так, будто у него внутри был маленький насос, который никак не попадал в ритм.

– Глоток, – сказал я и сунул ему флягу. – Маленький. Не залпом.

Он послушался, но всё равно закашлялся – не от воды, от пыли в горле. Пепел умеет возвращаться, даже когда ты уже под землёй.

Я посмотрел на костюмный интерфейс. После локального режима он стал тупее – и это было даже приятно. Меньше красивых подсказок, меньше шансов, что тебя ведут за нос. Но вместе с подсказками ушли карты, ушли маршруты, ушло то ощущение, когда цифры заменяют голову.

На краю дисплея мигнула скупая строка:

КОСТЮМ: LOCAL

NET: OFF

NAV: N/A

– То есть мы теперь слепые? – спросил Саша, глядя на мой визор так, будто там всё ещё есть спасение.

– Мы теперь не на поводке, – сказал я. – Это не то же самое, но для начала сойдёт.

Он хмыкнул, не совсем понял, но зацепился за тон. Тон – это тоже инструмент: либо ты держишь его ровным, либо тебя держат.

Я встал и проверил второй выход шлюза. Дверь была тяжёлая, промышленная, с панелью и ручным приводом. Над ней тускло светилась табличка: “ГРУЗОВОЙ ТОННЕЛЬ / СЕКТОР N”. Север. Значит, сообщение из эфира не было фантазией.

Я крутанул ручку – она пошла туго, сухо, с неприятным скрипом. Руки в перчатках проскальзывали, и я на секунду подумал, что сейчас сорву кожу о металл, хотя кожи там не было. Мысли иногда не успевают за реальностью.

– Давай, – сказал я Саше. – Сзади. И если услышишь удар по шлюзу – не оглядывайся.

– Почему?

– Потому что оглядываются те, кто ещё верит, что у них есть время.

Мы вышли в грузовой тоннель.

Воздух был холоднее, влажнее. Пахло пылью, ржавчиной и чем-то сладковатым – старой резиной или пластиком, который лежал в темноте годами и всё равно не сдавался. Света почти не было. Только редкие аварийные лампы, желтоватые, как уставшие глаза. Где-то впереди капала вода – размеренно, с одинаковой паузой, будто кто-то поставил метроном в подземелье.