Пепельный периметр - Хуснутдинов Наиль - Страница 3

Мы вошли.

И я понял: если тут действительно ответ, то он будет стоить дороже, чем воздух.

Глава 3. Узел В-12

Узел В-12 пах озоном и перегретой изоляцией. Запах был не “после грозы”, а “после разряда”: когда электричество прошло не по проводу, а по нервам системы и оставило подпись на всём, до чего дотянулось.

Саша шёл за мной, стараясь наступать тише. Получалось плохо: пепел на бетонном полу был тонкий, как мука, и каждый шаг звучал шёпотом, который всё равно выдаёт тебя сильнее, чем дыхание.

– Не шаркай, – сказал я.

– Я не… – он запнулся и замолчал. Хорошо. Лишние слова здесь тоже шум.

В центре помещения стоял круглый блок управления полем. Панели были оплавлены, как кожа после ожога. Кабель-трассы уходили под потолок, и на нескольких линиях изоляция была сорвана – медь темнела, будто её прожарили. В углу валялась обломанная стяжка, а под ней – кусок пластика со следами копоти. Чьей-то руки. Недавней.

На стене горел монитор. Тускло, упрямо. По экрану бежали строки журнала.

Время “гуляло”: то назад, то вперёд, то снова назад. Резонанс мог ломать синхронизацию. Вмешательство – тоже.

– Здесь… как в больнице, – прошептал Саша. – Только без людей.

– В больнице хотя бы знают, кого лечат, – ответил я.

Сервисный модуль мигнул. Система узнала меня – и мне это не понравилось.

СЕРВИСНЫЙ ДОСТУП: УЗЕЛ В-12

ID: KOVALEV A.

ДОПУСК: 2 (ОГРАН.)

WARN: FIELD/CRIT ERR

Я открыл журнал по полю. И сразу увидел то, что не бывает “само”:

REMOTE INJECTION.

SAFE MODE OVERRIDDEN.

PROTOCOL DROP FAILED.

Саша подошёл ближе, но держался на расстоянии – ровно настолько, чтобы видеть, но не касаться.

– Это… значит…

– Значит, кто-то дал системе команду, – сказал я. – И она приняла её как свою.

Я полез в детали инъекции. Половина данных была затёрта. Не “случайно повреждена”, а затёрта, как затёрта лестница на проходном месте: привычно и быстро.

ИНЪЕКЦИЯ: FIELD PARAM

SRC: N/A (MASK)

SIGN: PARTIAL

PATH: EXT → NODE

– Маскировка… – выдохнул Саша.

– Да. И кто-то не хотел, чтобы мы увидели хвост, – сказал я.

Показания поля выглядели почти спокойными, но периодически появлялись короткие всплески – не как “последствия”, а как “подталкивания”. Слишком ровный интервал. Слишком умный хаос.

– В “Бете” хлопало? – спросил я.

– Да… люди говорили, купол “дышит”.

– Купол не дышит, – сказал я. – Его качают.

Я открыл сетевой обмен. Локальная сеть была мёртвая, но пакеты появлялись короткими вспышками. Среди них повторялся один и тот же идентификатор. Я отметил его, как отмечают мину на карте – без лишних эмоций, потому что эмоции не обезвреживают.

Монитор моргнул. Строки остановились. Экран стал чёрным на долю секунды – и именно в этот момент мой визор запотел изнутри, будто костюм решил напомнить: ты тоже железо, только мягче. Я стёр влагу большим пальцем, оставив мутную дугу.

На экране появилась надпись:

PROTOCOL ACTIVE. HELLO, TECHNICIAN.

Саша отступил и стукнулся спиной о стойку.

– Это… что?

– Либо интерфейс, либо тот, кто прячется за интерфейсом, – сказал я. – И оба варианта плохие.

– Кто ты? – спросил я вслух.

Ответ пришёл не “красиво”, а так, как пишет система, когда у неё нет времени играть в человека:

LVL2: NO.

TRUST_REQ: TRUE.

TIME_COST: HIGH.

– Доверия требуют продавцы и мошенники, – сказал я. – Техника требует проверки.

Экран мигнул.

CHK_AVAIL.

PRICE=TIME.

Саша шумно вдохнул. Я услышал, как у него в капюшоне зашуршал фильтровый вкладыш – ткань по пластику. Он нервничал.

– Не дыши как паровоз, – бросил я. – Фильтр один на голову.

Я начал копировать журналы на сервисный модуль. И в этот момент палец соскользнул по сенсору – не критично, но файл копирования завис на секунду, будто система “подумала”, стоит ли отдавать. Я раздражённо стукнул по корпусу, как по старому терминалу.

– Работай, – сказал я тихо.

Саша тем временем собирал полезное: вкладыши, кассету питания, гермоклей, разъёмы. Он схватил маленький пакет и уронил – пакет ударился о металл, звук получился громче, чем должен был.

Мы оба замерли.

– Тише, – сказал я.

Саша кивнул, поднял пакет и прижал к груди, будто виноватый.

И тогда раздался звук – короткий, чистый, как выстрел. Не из монитора. Из кабеля под потолком.

Я поднял голову и увидел маленький индикатор на жгуте, которого не должно было быть. В кабель был вставлен модуль, притянутый стяжкой. Чужой. Новый. Слишком новый для мёртвой колонии.

– Саша. Не двигайся, – сказал я.

Я снял модуль. На корпусе не было маркировки колонии. Только гравировка – треугольник и линия, словно стрелка. На задней стенке – след от пальца, жирный. Свежий.

MARKER FOUND. BAD.

– Спасибо, – сказал я. – Я заметил.

Я снял аварийный дамп с узла. Пломба треснула. Узел моргнул лампочкой – и на секунду показалось, будто он “пожаловался”.

EVIDENCE TAKEN. RISK++.

– Риск уже плюс, – ответил я. – И ты не тот, кто будет меня этому учить.

На экране появилась карта маршрута выхода. Слишком ровная. Слишком удобная. Как будто кто-то провёл линию там, где проще устроить засаду.

– Мы пойдём иначе, – сказал я Саше.

Мы ушли в соседний технический проход, где бетон ломал связь и прямые линии. Через двадцать метров сзади щёлкнуло – решётку открыли.

Голос был спокойный, даже вежливый:

– Техник Ковалёв. Не делайте глупостей. Мы здесь не за вами.

Шаги ускорились.

– Вниз, – сказал я.

Аварийный люк поддался ломиком со второго удара. На первом он только хрустнул и не сдвинулся – и я на секунду почувствовал холод в спине: если бы люк не открылся, мы бы умерли красиво, по инструкции, под чей-то “контроль”.

Мы прыгнули в колодец кабель-канала, и сверху тут же заскрежетало: они уже были рядом.

Мы спускались по лестнице, скользя перчатками. Внизу – дверь с панелью. Я приложил сервисный модуль. Зелёный.

Мы выскочили в коридор, захлопнули дверь, включили блокировку. Это купило секунды.

– Кто они? – выдохнул Саша.

– Пока не знаю, – сказал я. – Но они знают меня по имени. И это значит – я не случайность в их плане.

Мы побежали по техническому проходу к слабому серому свету. Выход.

Мы вылетели наружу через люк, и нас снова ударил пепел и ветер. Но воздух снаружи был лучше, чем чужие шаги в коридоре.

Я поднял карту. Батарея визора дохла. Экран дрожал.

И вместо красивой фразы пришло событие: на краю интерфейса вспыхнул красный значок и тут же погас – как если бы кто-то снаружи на мгновение “поймал” наш контур.

LINK PING // 0.4s

Я сжал зубы.

– Быстрее, – сказал я.

Саша кивнул. Мы пошли к линии датчиков, и я понял: назад мы возвращаемся уже не в укрытие, а в осаду.

Глава 4. Возврат в осаду

Мы шли быстро, почти бегом, но не так, как бегут на стадионе или по чистому коридору, а так, как бегут в мире, где любой лишний вдох превращается в кашель, где пепел забивает фильтры, а каждый звук отражается от камня и возвращается обратно, как эхо чужого внимания. Я держал Сашу чуть впереди и правее – не потому, что хотел спрятаться за ним, а потому, что ему так проще держать темп, когда ты указываешь направление плечом и корпусом, а не словами, которые ветер может унести; сам я шёл на полшага позади и постоянно оглядывался, пытаясь поймать признаки погони, которые в этой серой каше читаются не глазами, а кожей.