Миры Чжу - Шифман Эдуард - Страница 4

Я очень удивился, когда понял, что передо мной дикий лопоух. В моей практике это был первый такой случай. Лопоух в лесу чувствует себя как рыба в воде, и шансов отловить его у меня было немного. Оставалась надежда на сканер: он позволял получить уникальный идентификатор робота и запустить на его вычислителе программу иммобилизации. Я так и сделал. Однако лопоух почему-то не остановился и по-прежнему удирал от меня. Темнело, но я продолжал погоню. Это было ошибкой: в сумерках коптер зацепился за верхушку дерева, и я, вылетев из седла, рухнул на землю с большой высоты. Меня спасли густые ветви, смягчившие падение. Тем не менее удар был сильным, и я потерял сознание...

Очнулся я утром. Первое, что я увидел, был коптер, застрявший в развилке дерева. Ни средств связи, ни лекарств при мне не было. Ситуация неприятная, но не критическая: в центре должны были заметить, что сигнал коптера все время поступает из одной точки, и заподозрить неладное. Значит, помощь скоро придет. Я попытался встать, но не смог: похоже, при падении подвернул ногу. Тогда я дополз до ближайшей сосны и сел, прислонившись спиной к стволу. Оставалось терпеливо ждать.

Примерно через час я увидел лопоуха. Он неслышно подкрался и теперь стоял на опушке, глядя на меня. Я поманил его.

Он молча приблизился.

— Ты можешь мне помочь? — спросил я.

— Дай слово, что не будешь пытаться меня поймать.

— Хорошо, — ответил я. — Хотя ничего дурного я не хотел тебе сделать. Мы просто помогаем «отверженным» найти новые семьи.

— Нам не нужна новая семья, — ответил лопоух.

— Нам? — удивился я.

— Да. Мы с домовым не нуждаемся в помощи.

Из-за спины лопоуха вышел домовой, и я понял, почему не сработала программа иммобилизации. Биороботы модели «Домовой» изначально проектировались как центр управления «умными» системами дома. Они обладали гигантской памятью и высокопроизводительным процессором. В их обязанности входило своевременное обновление программного обеспечения всех домашних устройств, включая других роботов. Пара «лопоух — домовой» была вполне способна к автономному существованию: живучесть лопоуха и интеллект домового делали этот симбиоз устойчивым. Однако оба по-прежнему нуждались в периодическом ремонте. Хотя они и были биороботами, а обновление биомеханики поддерживалось биохимическими процессами, всегда оставался риск случайных травм, и без помощи специалистов даже рана могла стать смертельной.

— Ясно. Обещаю, что не буду пытаться вас поймать.

— Хорошо. Сиди спокойно. Домовой осмотрит твою ногу.

Домовой подошел ко мне. Его длинные тонкие пальцы пробежали по ноге. Действовал он осторожно, но я все равно поморщился от боли.

— Повреждена связка. Тебе нужна помощь медика. У тебя есть связь с центром?

— Передатчик в коптере. — Я поднял глаза на аппарат, застрявший в развилке дерева.

— Ладно, я поднимусь и свяжусь с вашим центром.

Домовой вскарабкался на дерево. Через пару минут он спустился.

— Передатчик вдребезги. Радиомаяк не работает. В центре поймут, что что-то стряслось, но им будет нелегко тебя найти.

— Что же мне делать?

— Ждать. А нам лучше держаться подальше от этого места.

— Мы не можем оставить триатрийца одного в лесу, — неожиданно вмешался лопоух.

— Я так и знал, что этим кончится. Говорил же тебе: «Не пойдем к нему». А ты: «Надо посмотреть, надо убедиться, что с ним все в порядке». Ну вот, посмотрел?

— Я не оставлю его.

— Ясное дело, не оставишь. Они столько эмпатии в тебя закачали, что тошно становится.

Судя по реакции лопоуха, он был готов помочь, но не решался действовать без одобрения домового. Я понял, что нужно попытаться склонить на свою сторону именно его.

— Послушайте, ребята. Мой дом в тридцати минутах полета отсюда. Лопоух добежит туда за пару часов. Там моя жена и сестра, вам нечего их бояться. Просто передайте им мои координаты, а дальше они сами справятся.

Домовой молчал, и я продолжил:

— Роботам опасно жить одним. Мы можем подыскать для вас подходящую семью. Вас примут с любовью.

— Домовые есть почти в каждом доме, — ответил лопоух. — Нас, скорее всего, перепрограммируют и определят в разные семьи. Мы не хотим расставаться.

Это было правдой. Триатрийцы не слишком задумывались о том, способны ли роботы испытывать эмоции. Считалось, что перепрограммирование решает все проблемы.

— У нас в семье нет домового. Только два домашних робота, Перна и Кауда. Я могу дать идентификационный номер моего дома, чтобы ты убедился, — обратился я к домовому. — Если вы согласитесь, сможете остаться у нас.

Не знаю, почему я так поступил. Идентификационный номер дома относился к закрытым персональным данным. Получив его, домовой получал доступ к чувствительной информации о моей семье. Он задумался. Я понял, что он подключается к центральному компьютеру. Через некоторое время он сказал:

— Нужен пароль доступа.

Это был момент истины. Я рисковал, доверяя «отверженному» доступ к данным о своей семье. Я взглянул на лопоуха. Он понял меня и сказал:

— Мы не причиним вам зла.

Я перевел взгляд на домового, и тот пробурчал:

— Я никогда не злоупотреблял доверием семьи. Если ты готов довериться, я подключусь к твоему сознанию, получу пароль и проверю историю твоего дома.

— Хорошо, — ответил я.

Домовой приложил лапку к моей голове и замер. Прошло несколько минут.

— Мы согласны присоединиться к твоей семье, — произнес он.

Признаться, я удивился.

— Что убедило тебя сделать это?

— Твои родители, Туорго и Нея. Я знал их. Они бывали в нашем прежнем доме задолго до того, как моя семья ушла. Вы с сестрой тоже бывали у нас, но ты, скорее всего, этого не помнишь: вы тогда были детьми.

— Выходит, ты и Перну с Каудой знал?

— Конечно. Эти старые ворчуны считали меня новомодной игрушкой, ограничивающей их свободу. Вот почему в вашей семье не появился домовой.

— Несмотря на это, ты согласен присоединиться к моей семье?

— Думаю, так будет лучше. Лопоух без семьи совсем извелся. А со стариками я полажу. Обновлю им прошивку. Они будут рады получить новые возможности по уходу за садом и узнать последние тенденции кулинарии.

Так у нас появилась эта неразлучная парочка. Мы дали им имена: Йокку и Йа. Тэя тяжело перенесла уход родителей. Лопоух, запрограммированный на повышенную эмпатию, много времени проводил с сестрой, а домовой снабжал ее последними новостями и помогал с домашкой. Она привязалась к ним. Домовой принимал такое деятельное участие в решении наших житейских проблем, что мне казалось: о нашей жизни он знает больше, чем следовало бы.

Сейчас своими худенькими лапками, похожими на сухие ветки, Йа плел Тэе косичку. Похоже, завтра Тэя пойдет в школу с новой прической. Сестра была неразлучна с домовым и лопоухом, и я давно хотел посоветоваться с психологом о том, не заменило ли общение с ними отношения со сверстниками. Вот и сейчас Йа и Йокку сидели рядом с Тэей, и казалось, что они о чем-то шепчутся.

Я дремал под монотонный шум волн, накатывающих на галечный пляж у подножия прибрежных скал. Меня разбудил скрип калитки.

Перна остановился в нескольких шагах от меня и спросил:

— Мы ждем гостей, мистер Эрто?

— Нет, — ответил я и поднял голову.

По гравийной дорожке ко мне шел молодой триатриец. На нем был нелепый клетчатый пиджак поверх футболки, короткие брюки, потертые коричневые ботинки на толстой подошве и вязаные гетры. Очки в толстой оправе на бледном лице довершали картину. Мне показалось, что я уже где-то видел его.

Тэя отвлеклась от книги, взглянула на незнакомца и скорчила рожицу, точно отразившую то же чувство, которое пытался скрыть я: «Только постороннего нам не хватало в тихий воскресный день». Домовой спрыгнул с гамака, подошел к гостю, развязал шнурок на его ботинке и вернулся обратно. Я погрозил Тэе пальцем: домовой явно действовал по ее приказу.

Перна встал в стороне, ожидая указаний.