Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил - Страница 35

Глава 21

ГЛАВА 21

— А вы… вы… — выдавил он из себя, смотря на меня ошалелым взглядом. Через пару секунд пришёл в себя, собрался. — Простите… комнат нет, но на улице Чехова можно снять квартиру с двумя хорошими кроватями из дуба, — он сильно кашлянул и тут же болезненно охнул, прижав здоровую ладонь к груди. — Простите… сами видите, что пароль сгорел.

— Я потому и заскочил на огонёк, чтобы выяснить причину пожара, — ответил я ему. Затем ткнул трубкой ПББС в плечо оглушённого врага. — Это кто? Знаете?

— Фельдполицайсекретарь Рудольф Рихтер, — ответил тот сразу же, словно ждал ответа. — Та ещё сука. Он жив?

— Пока да. Что-то полезное он может знать?

— Не может, а точно знает…

Оберлейтенант, если переиначивать на армейское звание, знал и в самом деле достаточно. Связного сдал «крот» в партизанском отряде, через который шла связь со Ставкой, агентами в городе и партизанами. Личность крота неизвестна, но сотрудник ГФП знал, что он или занимает высокое положение, или имеет полный либо почти полный доступ ко всем секретам. Через «крота» ГФП знало нескольких связных в городе. Наш был до поры вне поля их зрения. Только недавний приказ с той стороны фронта встретить меня с Эльзой и снабдить информацией и документами вскрыл его. Немцы мигом сообразили, что к ним в руки плывёт крупная рыба. Потому и такая многоуровневая засада была построена на нашу парочку. Подкачали исполнители. Как я и подозревал, у гитлеровских «безопасников» в городе не нашлось достаточного количества сотрудников с подходящей подготовкой. Им пришлось использовать самых проверенных и наиболее опытных подручных из числа местных предателей. Парочка таких до войны трудилась в милиции.

По правде говоря, эта проблема у оккупантов повсеместная. Слишком мощное партизанское движение действует на оккупированных землях. На все отделения ГФП народу не хватает. Иногда немцам приходится из своего фатерлянда командировать служащих крипо — криминальной полиции, работающей с немецкими преступниками, а не диверсантами и политическими врагами. Например, чистильщик обуви как раз один из таких оперов. Мой коллега, по сути, если не вдаваться в нюансы.

Связного сутки обрабатывали в тюрьме, прежде чем сломали. Опасаясь, что даже после перенесённых профессиональных побоев он может что-то отчебучить, гестаповцы взяли в заложники его дочь с ребенком. Мальчику всего год. Его вместе с матерью держали в подвале городской тюрьмы с другими заложниками.

— Уходите, — твёрдо сказал связной, когда я выпотрошил гестаповца. — Ваше дело важнее наших жизней.

— Сами разберёмся, — буркнул я.

Эх, как же неудобно работать с незнакомыми людьми. И не просто незнакомыми, а полностью далёкими от специфики и тайн моих возможностей.

Вновь приложив пленника рукояткой револьвера по голове, я связал его и покинул дом, дав наказ связному не маячить перед окном, чтобы наблюдатели снаружи не заподозрили ничего. Ещё в подъезде наложил на себя заговор невидимости.

Первым решил устранить курильщика. Мои догадки оправдались на все сто. Фельдполицайсекретарь ГФП подтвердил, что в доме через улицу сидит их агент. Я вошёл в дом, поднялся по лестнице и попытался повторить трюк с открытием замка при помощи заговора. Но магия не сработала. Квартирный обитатель явно перестраховался, запечатав дверь так, что чары оказались бессильны. Тогда я постучал по ней и, услышав с той стороны тихое «кто там?», нажал на спуск «нагана», чей ствол с ПББСом был направлен на дверь.

Выстрел! Второй! Третий!

С той стороны раздался громкий крик боли. Сориентировавшись, я ещё дважды выстрелил на звук. После второй выпущенной пули услышал шум падения тела. Оставшиеся два заряда в барабане потратил с расчётом стрельбы по лежащему. Безопасник сообщил, что в квартире не должно быть никого лишнего. Только наблюдатель.

С минуту я слушал, что происходит за дверью. Но там всё было тихо. Не раздавалось даже стонов или хрипов.

«Готов», — с удовлетворением подумал я и направился на улицу.

Вторым я планировал устранить чистильщика обуви, так как он сидел и скучал без клиентов. Заняв высокий стул, поставив ногу в ботинке на специальную подставку и, дождавшись, когда вражеский шпик коснётся обуви щёткой, я зашептал.

— На море-океане на острове Буяне под дубом могучим спит сила гремучая. Эту силу я беру и на крепкого мужа завожу. На ясны очи его, на острый слух его, на крепкие кости его, на мышцы его и кровь его. Сила мне одному видна и единому мне верна. И говорю я той силе, пусть мышцы его служат мне, пусть глаза его видят нужное мне, а уши слышат потребное мне… — некогда тяжело дающийся мне заговор слетел с моих губ, как детская короткая скороговорка. Когда враг оказался под полным моим контролем, я спросил его. — Полицейские в курсе, кто ты?

— Нет.

— А есть какие-нибудь пароли для опознания в вашей группе?

— У меня есть значок. При его предъявлении местные сотрудники полиции должны слушаться меня во всём.

— Отлично. Дочищай по-быстрому и двигай к ним. Представишься, покажешь свой значок и прикажешь им идти в дом, где сидит засада. Сам топаешь вместе с ними. Понял?

— Да.

— Тогда выполняй.

Быстро вернувшись обратно на квартиру к связному, я ему сообщил:

— Сейчас будет шоу.

Через несколько минут в квартиру ввалились оба полицейских из патруля. Позволив им сделать несколько шагов по коридору, я пустил каждому по пуле в голову. Один из кусочков свинца прошил череп предателя насквозь и разбил зеркало на стене. Оставшиеся осколки в круглой раме попутно густо забрызгало кровью и мозгами. Сотрудника крипо отправил вслед за ними. Коллега коллегой, а война войной.

— Обыщи их. Документы, оружие, деньги — всё складывай в кучки, — приказал я связному.

— А вы куда?

— Скоро вернусь.

Эльза в чайной встретила меня взглядом, полным облегчения и злости. Перед ней стоял фарфоровый чайник, из носика которого тянулся вверх пар. Рядом с ним расположились две небольших, грамм на двести пятьдесят чашки с блюдечками. Из одной женщина только что сделала маленький глоток.

— Я со всем разобрался. Связной жив и очень много рассказал интересного. И не только он, — произнёс я на немецком, попутно придвинув к себе вторую чайную чашку. — Поесть нам не судьба. Мы уходим прямо сейчас.

— Господин, что-то ещё нужно? — рядом словно из-под земли вырос официант.

— Скажи ему, что мы уходим. Пусть принесет счёт. Заплати ему сразу за всё, — сказал я женщине, не глянув на халдея, отыгрывая роль истинного немца, для которого все не соотечественники не стоят и капли внимания.

Примерно через пять минут я привёл её к двери в квартиру, где дожидался связной. После того как я отстучал оговоренный сигнал костяшками пальцев, дверь открылась, впустив меня с Эльзой внутрь. При виде трупов и кровавых луж та тихонько вскрикнула. Не от страха, скорее от неожиданности, смены контраста.

На столе лежали документы, деньги, два блокнота, два карандаша — грифельный и химический. В стороне от них расположились аж пять пистолетов. Три «вальтера», ТТ и кургузый Зауэр 38Н. Совсем рядом с ними скучали четыре ножа. Один из клинков был складником, который меня заинтересовал. Вот ещё один лот в мою коллекцию холодного оружия. Да и «зауэр» тоже, пожалуй, прихвачу.

— Этот в себя пришёл, — кивнул на пленного связной. — Но ведёт себя тихо.

— Ты его оставил в живых? — поинтересовалась Эльза. — Зачем?

— Пригодится, — ответил я ей и посмотрел на связного. — Ты знаешь безопасное место? То, про которое гестапо не в курсе?

— Да, — кивнул он.

— Идите сейчас туда. Возьмите этот значок, — я забрал со стола жетон покойного криповца и протянул его связному. — Ждите меня там.

— Что ты хочешь сделать? — нахмурилась в который раз за день Эльза.

— Вытащить его родных из застенков.

Эльза была умной женщиной. И в очередной раз подтвердила это, когда не стала спорить со мной в присутствии постороннего человека.