Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил - Страница 34

— Ты ставишь под угрозу всю операцию, — в тоне женщины зазвенел металл.

— Ничуть. Нам важно узнать, что случилось. Какая причина провала явки? Почему вокруг столько наблюдателей? Неужели минимум четыре человека заняты слежкой за одной квартирой? Им заняться больше нечем? Возможно, внутри дополнительно сидит группа захвата и ждёт нашу парочку, — обрушил я на голову женщины вал вопросов, на которые она ответить не могла. — Это провал местных? Или важный «крот» засел в нашем или вашем управлении?

В процессе разговора мы шли по улице. Эльза держалась за мой левый локоть. Когда мимо проходили люди, то мы обрывали нашу беседу. Полицаи скрестили на нас свои взгляды. Я было решил, что они нас обязательно остановят для проверки документов. Но обошлось.

«Плохо работают, — дал я патрулю мысленную неудовлетворительную оценку. — Поставили караулить — так караульте по нормальному. Если увидели на важной улице незнакомцев, да ещё в виде классической парочки, то останавливайте и проверяйте документы».

Впрочем, нам было грех жаловаться на из рук вон плохую службу предателей. Если они не пу́гало, которое должно притягивать к себе взгляды и отвлекать их (взгляды) от остальных филеров, то дела у местного гестапо или тем более абвера совсем плохие. Я бы только в самом крайнем случае задействовал в операции настолько деревянных персонажей. Как вариант, нам на руку сыграла одежда и поведение. На мне и Эльзе были настоящие немецкие наряды. Такие невозможно ни пошить на оккупированных землях, ни купить. Только привезти из Германии. Под стать костюмам вели себя и мы. Возможно, что даже полицаи не такие уж и глупые. Они срисовали эти моменты и, вполне может быть, приняли нас за коллег по операции.

— Андрей, у нас есть ещё явка, где нам предоставят документы и помогут с информацией, — вновь попыталась отговорить меня женщина от авантюрной затеи. — Там мы сообщим о наших подозрениях. Да и имеющиеся документы ещё могут послужить.

Но Остапа уже понесло.

— Эльза, я уже всё решил. Смотри, вон чайная, — я показал на заведение через три дома от нас. — Сейчас туда зайдём вместе, но я быстро уйду, а ты останешься.

Взглядом женщина высказала мне очень многое. От ругательства до угрозы. Но переубедить не имела сил. Поступаю ли я глупо? Ничуть. С моими возможностями можно не только навестить конспиративную квартиру, выяснить подробности и уйти. Но ещё и навестить того или тех, кто актировал данную операцию, расспросить как следует и придумать новый план.

Чайная была неплоха. Чисто, уютно, на незанятых столиках лежали белоснежные накрахмаленные салфетки. Сами столы и стулья без заметных царапин, не разболтанные. Даже половые доски не скрипят.

— Рады вас видеть в нашем заведении, герр и фрау, — угодливо улыбнулся мне и женщине усатый мужчина.

— Идём вон за тот столик, — на немецком сказал я своей спутнице.

При звуках чужого языка работник чайной ещё больше заулыбался, демонстрируя своё раболепие перед, как он считал, местными представителями власти.

Заказ сделала Эльза. Она усилила акцент в своей речи, когда обратилась к официанту на русском. Специально выбрала то, что требует длительной готовки. Даже чай заказала свежайший, только-только заваренный кипятком. На всё это у поваров уйдет достаточно времени. Я же через пару минут после заказа наложил на себя заговор невнимания и выскользнул на улицу.

Курильщик в окне перестал портить воздух табачным дымом. Он прикрыл оконную створку, но продолжал пасти за нужным мне подъездом сквозь широкую щель. Профан её не увидит. Но более-менее опытный человек срисует враз. Чистильщик обуви сейчас надраивал сапоги немцу в желтовато-коричневой униформе и кепи вместо пилотки и фуражки. При этом работник не спускал глаз с дома, поглядывая на тот искоса. А вот полицейские сейчас глазели на двух девушек в платьях с короткими для этой эпохи подолами. Ровно по коленки. Всё остальное было ими забыто.

«Нет, это точно натуральные лохи. У гестапо явный дефицит с кадрами», — про себя покачал я головой.

Незамеченным проскочил в подъезд. Там несколько секунд осматривался и прислушивался. Не обнаружил ничего опасного и интересного для себя. После этого двинулся вверх. Деревянная широкая лестница скрипела при каждом шаге. Но эти звуки слышал только я один. Заговор не отпускал их далеко от меня.

«Так-так-так, а гвоздик-то торчит, — подумал я, глянув на дверь в нужную квартиру. На ней висел знак опасности: гвоздь с широкой шляпкой держал кусок надорванной ткани. В будущем обивка будет из дерматина и приятнее глазу. А пока вот это всё: тонкий войлок и сверху брезент или толстая холстина. — Хм, с агентом не всё потеряно, значит. Сумел мужик хоть как-то предупредить. Правда, будь я простым разведчиком, сейчас просто подороже отдал бы свою жизнь. Ведь меня бы срисовали ещё на улице и уже готовились брать».

Я потянул дверь на себя, потом толкнул. Результат нулевой. Тогда приложил ладонь к дверному полотну рядом с замочной скважиной и зашептал заговор на открытие запоров. Что бы там ни пускало меня, магия с этим легко справится. Как только умолк, дверь едва заметно подалась на меня. Я тут же потянул за дверную скобу. Приоткрыв дверь на десять сантиметров, заглянув внутрь. В прихожей не было никого. В полумраке угадывались полки, стоячая вешалка, табуретка.

Войдя внутрь, я прикрыл дверь, достал «наган» с навинченным глушителем и медленно двинулся дальше. Квартира оказалась двухкомнатная с широким коридором-прихожей, упирающейся в кладовую. Комнаты дополнительно сообщались между собой внутренней дверью. В стене на стыке комнат стояла кирпичная печь. Дома с подобной планировкой можно найти даже в моё время. Только печи там давно частично демонтированы, частично заложены, высоченные трубы разобраны. Такие двухэтажки, наверное, вечные. Перекрытия у них из дерева, но такого дерева, которому и сто лет не срок. Чаще всего из северной лиственницы. Что балки, что половые доски. Минусы — шумоизоляция и превращение подпольного пространства в общежитие для мышей или крыс. Впрочем, это я слегка отвлёкся.

В большой комнате за круглым внушительным столом сидела четвёрка мужчин в обычной гражданской одежде. На руках у троих белели спецповязки, выдававшие в их хозяевах гитлеровских пособников. Четвёртый выглядел в этой компании как породистый пёс в стае бездомных дворняг. Перед ними лежали карты, пара часов, наручные и карманные, серебряный портсигар и три стопки купюр рейсхмарок.

В углу справа от входа на стуле расположился связной и он же хозяин квартиры. Выглядел он паршиво. Лицо заметно распухло и имело желтоватый цвет. Под глазами темнели едва заметные синяки. Левую ладонь закрывала толстая повязка из бинта. Он сидел на венском стуле слегка кособочась.

«Специально посадили подальше от окна, — оценил я положение засады и связного. — Наверное, уже были какие-то попытки с его стороны выброситься наружу или подать знак. Хм, тогда смысл какой тут его держать? Или это банальная перестраховка?».

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Револьвер в моей руке выплюнул три пули, которые вышибли мозги ренегатам. Стрелял я на ходу, быстро шагая к столу. После последнего выстрела оказался рядом с выделявшимся среди картёжников мужчиной. Ему достался сокрушительный удар рукояткой «нагана» по голове. Без единого звука он рухнул лицом на стол.

Связной заметил происходящее только после громкого столкновения немецкой физиономии с твёрдой столешницей советского производства. Он сильно вздрогнул и уставился на стол. Всего он видеть не мог. Значительную часть картины закрывал я под защитой заговора невидимости. Впрочем, ему было достаточно и одного из полицаев, в центре лба которого краснело пулевое отверстие с вытекающей из него струйкой алой крови.

Я сбросил невидимость, кашлянул, привлекая к себе внимание и чётко сказал:

— Вы не знаете, кто-нибудь сдаёт в вашем доме или в соседнем комнату? Но чтобы с большой чугунной кроватью.

Тот уставился на меня ошалевшим взглядом.