Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил - Страница 32

— Здравствуйте, товарищи, — первым поприветствовал незнакомцев мой спутник.

— Здравствуйте…

В небольшой комнате с двумя маленькими арочными окошками находились три человека. Двое мужчин в военной форме с петлицами подполковника и полковника и молодая женщина. Это была классическая блондинка с голубыми глазами. Уложенные в причёску по современной моде волосы она прятала под тёмно-синим беретом. Как и мужчины, она была одета в форму. Петлицы сообщали о её принадлежности к санинструкторам.

Что ж, я могу себя похвалить: моя догадка оправдалась на все сто процентов. Это здание занимали, как я выше предположил, смежники. ГРУ. Все трое новых знакомых принадлежали данной структуре. Мужчины курировали секретную операцию. Женщина же должна принять в ней непосредственное участие. Кстати, если бы не она, то ГБ обошлось бы собственными силами. Её звали Эльза Ка́нтрель. По рождению немка, по духу — советская коммунистка. Возраст тридцать один год.

Цель операции заключалась в сведении Эльзы с немецким генералом фон Кариусом, которому она приходится какой-то очень дальней родственницей. Первой мыслью было, что через неё хотят завербовать высокопоставленного фрица, надавив на родственные чувства. Но нет, ошибся. Не на сто процентов, правда.

Женщина была нужна только для того, чтобы генерал вообще решил пообщаться с противоположной стороной. Без хорошо знакомого человека в этом деле было не обойтись. Ко всему прочему в Германии не знали про место службы Эльзы. Лишь то, что ещё перед войной она разделяла взгляды компартии своей страны. Из-за этих взглядов женщина уехала в Испанию волонтёром, чтобы поддержать испанских соратников. Будь иначе, и фон Кариус не сумел бы подняться до тех высот, на которых сейчас обретается. Такое пятно в личном деле — как железобетонный блок на дороге к успеху, по которой несётся легковушка.

Давить на генерала наше командование планирует через его внука, который угодил в наш плен. За колючей проволокой он сидит уже не один месяц. Но лишь совсем недавно до ответственных лиц дошла новость о том, кто он такой и что из себя представляет.

Моей задачей было безопасно провести Эльзу через линию фронта в глубокий тыл немцев и свести её с гитлеровским генералом. В случае, если встреча не задастся, то вытащить её и вернуть к своим, а генерала ликвидировать. Правда, по возможности обставить его смерть так, чтобы при её расследовании немцы решили, что тот согласился сотрудничать с нашей стороной и успел слить ряд важных сведений. Однако на такой исход мало кто ставил, потому как Фон Кариус очень сильно любил своего внука. Аналитики гарантировали почти стопроцентный результат вербовки. Главное, всё правильно сделать. Потому и идёт в тыл к немцам советская немка из ГРУ, а не кто-то вроде меня — боевика, хоть и со сверхспособностями. Или даже опытный вербовщик, но чужой для немца. А её прикрываю я, так как на эту операцию командование возлагает очень много надежд.

Глава 19

ГЛАВА 19

— Эльза, инструкции помните? — спросил я свою спутницу.

— Да, Андрей, — сказала та и сопроводила свои слова коротким кивком.

— Ничему не удивляться, верить и беспрекословно следовать всему, что я говорю. Не сомневаться, не спорить, не считать меня контуженным и не пытаться убежать от меня, чтобы попытаться выполнить задание в одиночку из-за вышеперечисленного, — я всё же решил ещё раз повторить то, что уже говорил и сам, и должны были сказать женщине другие.

— Андрей, я не юная пионерка, которую распирает от инициативы и непоседливости. Мне всё это и намного больше рассказали такие люди, которым я верю безоговорочно, — ответила она мне, не позабыв вставить мелкую шпильку про доверие.

— Хорошо, — я свернул разговор.

Сильно скрывать наш рейд никто не стал. Решили последовать старой поговорке, которая сообщала, что прятать лист нужно в лесу и что темнее всего под свечой. Наша парочка прошла через передовую особо не афишируя себя, а кураторы пустили слух, что мы из партизанского отряда и сейчас возвращаемся обратно к себе. Точнее, я партизан, а моя спутница — это радистка в отряд взамен выбывшего аналогичного специалиста. Молчаливым подтверждением версии был внушительный короб в моём вещмешке. Даже опытный взгляд не увидел бы обмана, приняв коробку, обтянутую зеленым брезентом, за бока «северка́».

Провожали нас сапёры. Без них было бы проще и безопаснее, даже быстрее, но откажись мы от их помощи, и тогда нас долго не забыли бы. К уже циркулирующим ложным слухам добавились бы новые. Сейчас мы одни из десятков или вовсе сотен групп, уходящих в тыл врага. То есть относимся к заурядному событию, про которое даже сапёры, непосредственно участвующие в операции, забудут уже к утру. Но стоит нам заинтересовать кого-то своими странностями, как уже этой ночью по траншеям и блиндажам растекутся рассказы про партизана с партизанкой, которые ушли на минные поля в одиночку, не зная местности, которую невозможно изучить по карте или беглым осмотром в светлое время суток. А оно нам надо?

Хоть шансы на то, что противник заинтересуется нами малы, но даже так наверху никто не хочет рисковать. А вот почему моё командование не дало добро пройти и через нашу передовую, и через немецкую под скрытом — версий у меня нет. Ведь это намного проще. Возможно, кто-то решил начать свою игру. Если так, то не завидую я этому человеку. Берия его порвёт на ленточки. Или всё идёт с его подачи? Может я ошибаюсь, и игра началась такого масштаба, что не с моими знаниями и умом её объять? Вдруг с появлением волховского дуба высокое руководство решило по чуть-чуть приучать людей к необычному?

— Оберег активировала? — шепнул я спутнице за секунды перед тем, как перекинуть своё тело через бруствер и поползти по-пластунски за сапёрами.

— Да, — шепнула она.

Отвечать не стал.

Первые триста метров мы проползли легко и без всяких проблем. А потом до меня донеслись приглушённые матерки спереди, а затем наш миниатюрный отряд замер. Что-то там случилось. И кажется я знаю, что именно. Дотянувшись ладонью до сапога впередиползущего сапёра, я дважды легко хлопнул по голенищу и прошептал:

— Что случилось?

— Мины. Фашисты новые установили. И когда только успели, мать их дери⁈ — торопливым шёпотом ответил тот мне.

— Пройдём?

— Пока не знаю.

— Время уходит, друже. Нам кровь из носа нужно сегодня со связным встретиться.

— Лучше опоздать, чем свои кишки по кустам развесить, — уже более недружелюбно откликнулся сапёр. И я его понимал: и так нервы на взводе, а тут ещё мутный тип — причем не армейский — над ухом зудит, что твой комар ночью.

— Я в отряде минёр. Хороший, — последнее слово произнёс, сделав на нём акцент. — Командировали к другим партизанам, когда требовалось что-то заминировать или незаметно расчистить подходу к мосту или складам. Пустите меня вперёд, и я точно скажу стоит ли здесь терять время или можно пройти.

Пустили.

Я готовился к спорам и убеждениям, но командир тройки сапёров удивил. Без траты времени и проверки он разрешил мне проверить свои силы. Возможно, сыграл свою роль инструктаж, на котором сапёрам приказали во всем способствовать нашей парочке. Умри — но сделай.

Как только оказался впереди нашей крошечной тихарившейся группы, я активировал заговор на поиск безопасной тропы.

«Н-да, без магии здесь мы не прошли бы», — промелькнула в моей голове мысль. Безопасная тропа вихляла так, что — кровь из глаз. Проползти будет невозможно. Здесь только шагом. — «Обойти?».

Заговор не только показал мне места. куда можно без опаски поставить ногу, но и подсветил участки с угрозой: сами мины и растяжки.

— Партизан, ну что скажешь? — отвлёк меня от размышлений шёпот командира сапёрного сопровождения.

— Пройти можно. Но именно пройти, в полный рост. Ползком обязательно заденем что-нибудь, — ответил я.

— В полный рост? Да ты шутишь?

— Ничуть. По-другому здесь не пройти.