Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил - Страница 25

Только-только я поднялся на ноги, как рядом раздались частые пистолетные выстрелы. Стрелял немец. Он стоял на одном колене, упираясь левой рукой в землю и целясь в меня из массивного «парабеллума». Светлые волосы на его макушке слиплись от крови, которая тонкой струйкой стекала ему на лоб, а потом разделялась ещё на две, которые текли по виску и по переносице в глаз, а дальше по щеке.

Кажется, дважды немец сумел попасть в меня. Но магия оказалась не под силу девятимиллиметровым патронам. Опустошив магазин, он полез за новым. Но не преуспел в этом. Я добежал до него раньше и по футбольному пробил ему с ноги в челюсть. Невнятно гмыкнув, немец резко запрокинул голову назад, выронил пистолет и рухнул на спину. И больше не пошевелился.

Оглушённого врага я первым делом оттащил от его полыхающего самолёта. А то если Её Величество Удача решит пошутить по-чёрному, то я потеряю «языка» от какого-нибудь шального осколка или сдетонировавшего боеприпаса. Затем скрутил его по рукам и ногам, и только после этого направился обратно к У-2.

Товарищей я похоронил недалеко от самолёта в неглубокой могиле. У пилота с собой документов не было. Что же до Василькова, то я не уверен, что его звали так на самом деле. Но всё же ножом чекиста — кинжал поберёг — я начертил на куске фюзеляжа его имя с фамилией и звание. Рядом накарябал «неизвестный лётчик У-2». После чего положил это надгробие военной эпохи поверх холмика свежей земли. Когда вернусь к своим, подробно опишу место захоронения. Пусть родные лучше получат похоронку и награды, чем всю свою жизнь проведут, глядя на листок из военкомата с записью «пропал без вести».

Глава 15

ГЛАВА 15

Одна из лучших дивизий вермахта, вот уже более двух месяцев находящаяся в резерве в тылу была поднята по тревоге и брошена в сторону советского Пскова. Город перешёл под управление Германией ещё в прошлом году во время стремительного наступления на советский Ленинград. Все верили, что вторая столица Советов вот-вот падёт или окажется в столь мощном кольце, что её жители и защитники к весне будут уморены голодом и холодом. Но планы немецкого командования столкнулись с фанатичной яростью унтерменшей. Ленинград не только не был взят. Наоборот! Битва на подступах к нему стала началом разгрома блицкрига, смертью тысяч сынов фатерлянда не от пули или осколка, а от холода и появлению в монолитных рядах морали вермахта первых крупных трещин в виде панических и упаднических слухов.

Альберт Леманн, капитан и командир танковой роты уже два дня страдал бессонницей и каким-то мрачным настроем. И когда его подразделение отправили в авангарде, отчего-то первой мыслью, пронёсшейся в голове, стала: «вот и конец». По результатам почти года тяжелейших боёв с русскими штаты были пересмотрены в сторону усиления. Вместо бронемашин с пулемётным вооружением и малокалиберными пушками командование ввело в роты танки третьей модели, немного усилив те «четвёрками». Леманну даже в чём-то повезло. Он получил три новейших танка Танк Pz. IV Ausf. F2 с длинноствольной пушкой калибром семьдесят пять миллиметров. Этот танк уже был почти на равных с советскими «тридцатьчетвёрками». Пять танков в его роте были представлены «тройками» с пятидесятимиллиметровками. Три были старыми Т-4 с короткими орудиями-«окурками» и ещё имелся один танк второй модели.

— Господин капитан, впереди что-то непонятное, — услышал он в наушниках искажённый голос взводного, возглавлявшего движение танковой колонны дивизии. — Никто не может ехать вперёд.

— Мины? Засада?

После двухсекундной паузы лейтенант Беркель странным тоном ответил:

— Ничего нет. Наши солдаты просто сходят с ума стоит им сделать лишний шаг по дороге…

Луг и поле, где ещё с прошлого года остались следы от грядок с неубранным картофелем или быть может брюквой (по курсирующим среди немецких солдат слухах иваны её обожают как какие-то свиньи) было заполнено десятками бронемашин и ещё большим количеством грузовиков и мотоциклов. А впереди на широкой дороге с гравийным покрытием стояли несколько мотоциклов, два грузовика и один «кубель» рядом с ними, на откосах кюветов и на всё тех же лугу и поле лежали примерно два десятка тел в немецкой форме.

— Они сами, понимаешь, Франц, сами застрелились! — хрипло и дрожащим голосом рассказывал какой-то ефрейтор пехотинец совсем молодому шутце, у которого вместо усов на верхней губе торчал пушок. — А Макс с Августом упали замертво с мотоцикла, когда на полной скорости рванули прямо по дороге…

Леманн выбрался из танка и отправился на поиски офицеров, которые смогут разъяснить ему происходящее. Он ничего не понимал. Злился и одновременно внутреннее дрожал от непонятного ужаса. Несколько раз ему казалось, что слышит шёпот своей прабабки. Она по рассказам родителей и соседей, была сильной ведьмой, которая сумела избежать костра в середине девятнадцатого века, на который её было потянул бургомистр и священники. Слов в шёпоте родственницы Альберт не разбирал. Но чувствовал, что покойница о чём-то его предупреждает.

«Чёртова Россия, — мрачно подумал он, шагая среди сотен растерянных мужчин, вооружённых до зубов и при этом незнающих, как защитить себя всем этим стреляющим железом и бронёй от неведомой угрозы. — Не нужно было лезть сюда. Пускай бы эти иваны варились в своей кастрюле и рвали друг друга на мясо для сосисок».

Его взгляд поймал группу офицеров на обочине дороги примерно в ста метрах от невидимой полосы отчуждения, к которой все боялись подойти. Главным среди них был знакомый Альберту майор из штаба первой бригады дивизии, из пехоты.

— Герр майор, — гауптман слегка вскинул правую руку в приветствии.

— Хайль, — ответил тот с мрачным выражением на лице. — Это ваши танки только что прибыли, Альберт?

— Так точно, господин Тирлем. Что происходит? Я услышал странные рассказы о невидимой смерти впереди, — подтвердил Леманн и тут же поинтересовался.

— Это не слухи, Альберт. Красные задействовали неизвестное оружие, которое убивает кого-то мгновенно, а кого-то сначала сводит с ума. Пресловутые лучи смерти из фантастических книжек…

Майор несколькими короткими фразами сообщил то, что сам капитан уже слышал от окружающей толпы, но не верил этому. Удобная для наступления дорога и местность вокруг неё стала непроходимой на несколько километров по фронту. Точно узнать расстояние не получилось из-за отсутствия добровольцев. Все, кто был молод и соответственно горяч, лихой и бесстрашный до глупости уже лежал бездыханным впереди. не было ни выстрелов, не взрывов, ни следов газа, ни иных эффектов, которые указывали бы на использование оружия или каких-либо установок. Успели только отметить точную границу воздействия. И это тоже было странно. Можно было стоять в шаге от неё и быть в безопасности. А затем сдвинуться на тридцать-сорок сантиметров и испытать невероятный, какой-то животный страх. Ужас, который в считанные мгновения сводил с ума. Трое смогли вернуться на безопасную территорию. Разум к ним, впрочем, не вернулся. За пару секунд крепкие мужчины полностью поседели, превратившись в стариков с трясущимися руками и пустым взглядом. Разведка ушла влево и вправо, но пока — а прошло уже около часа — никто из солдат не вернулся. Впрочем, даже если где-то среди оврагов и речек с лесами вдоль дороги и найдётся безопасный проход, всё равно техника не сумеет им воспользоваться.

— Проклятье, — выругался гауптман, возвращаясь к своему подразделению. Внутри бились два чувства. Недоверие и страх. Какая-то часть сознания не могла поверить в то, что каким-то варварам удалось создать оружие, отсутствующее у великой Германии. Другая вызывала нервную дрожь и холод по коже от мысли, что он может погибнуть не в бою и даже не поняв, что умер. А если превратится в слюнявого безумца? Нет, лучше тогда смерть. Оказавшись рядом со своими танками, Леманн по радиосвязи вызвал к себе командиров машин. — Камрады, впереди иваны заминировали дорогу и все подступы к ней. Оружие… м-м… скажу так, непростое. Майор Тирлем из пехотной бригады обозвал его лучами смерти. Полагаю, вы и сами уже слышали, что говорят они все, — командир роты мотнул головой назад, подразумевая окружающую толпу, состоящую из разных подразделений, брошенных навстречу наступающим большевикам. — Но мы не можем стоять здесь и ждать… да чёрт его знает, чего можно ждать! Другой дороги нет. Мы просто сожжём всё топливо, прежде чем доберёмся до назначенного района. Я обещаю крест с дубовыми листьями тому, чей танк прорвётся вперед по дороге и сможет найти установку русских, которая излучает эти лучи смерти. Если на полной скорости…