"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 483

Никаких цифровых данных на этой странице не было, никаких сумм, только эта скупая информация, из которой невозможно сделать выводов, она ни на что не указывала, ничего не доказывала, не подтверждала. Кейт совсем пала духом.

И тут заметила значок «Активы» и ухватилась за мышь, переместила курсор, кликнула и стала ждать целую леденящую миллисекунду, сгорая от нетерпения, пока на экране ничего не происходило, потом еще одну ужасающе длинную миллисекунду, когда экран погас, а затем снова осветился белым и синим, выбросив в центре две строчки:

Это была целая куча неожиданно свалившихся откуда-то денег. Но она не имела ничего общего с пятьюдесятью миллионами евро. Кейт испустила вздох облегчения, откинулась на спинку стула, подальше от компьютера. Чем бы Декстер ни занимался, это была вовсе не кража пятидесяти миллионов евро.

Она смотрела на экран, теряясь в догадках. Мысли скакали и путались… она ломала голову, что все это может означать, эта зияющая пропасть между четырьмястами тысячами и пятьюдесятью миллионами…

И тут она заметила еще одну иконку, обозначающую совсем другой счет.

Она смотрела на этот осветившийся экран, раскрыв от изумления рот, целую минуту смотрела, не двигаясь.

Она отсоединилась от интерфейса банка, очистила память браузера и стерла остальные следы в его памяти, выгрузила найденные сокровища, вышла из этой программы и снова запустила драйв жесткого диска, обдумывая и формулируя следующие действия.

В кухню она ввалилась с деланой улыбочкой на лице. Клэр пришла в некоторое замешательство, когда Кейт спросила, не может ли воспользоваться «БМВ» Себастьяна.

— Моя машина издает какие-то странные звуки, — заявила она. — А на улице такое столпотворение… Боюсь, она сломается посреди дороги, да еще в такой денек. Я эту тачку завтра же отгоню в ремонт.

По мере продвижения на запад, в долину Петруса, протекающего в центре страны, ландшафт становился более равнинным, почти плоским. За рекой снова появились холмы, потом начались пологие подъемы, плато, спуски к мостам, пересекающим ручьи и протоки, прежде чем дорога опять устремилась вверх.

Между пятьюдесятью миллионами, которые, как считает ФБР, украл Декстер, и двадцатью пятью миллионами на его счете большая разница. Это только половина суммы. Но отличие лишь в сумме, а не в самом факте, не в порядке величин. Общая идея остается та же: огромное количество денег. Невыносимо огромное.

Кейт промчалась сквозь лес, деревья здесь теснились близко к дороге, тонкие стволики с белой корой, устремленные вверх, к небу, к свету. Потом деревья стали еще белее и ярче — один из тех насквозь промерзших участков, которые регулярно появляются в сельской местности в подобные холодные дни, когда температура падает чуть ниже ноля по Цельсию, а предрассветный туман забирается во все щели и оседает на поверхностях, становясь плотнее, замерзая и заковывая в ледяной панцирь деревья и кусты, побеги и иголки вечнозеленых растений, дорожные знаки и фонарные столбы, окутывая их белесым наростом, сверкающим и слепящим. Словно пришедшим из другого мира.

Должна же быть уважительная причина, какое-то оправдание… Декстер ведь нормальный, хороший человек. Если он сделал что-то плохое, значит, для этого имеется основание.

В конце концов и она однажды сделала самое ужасное, что только можно вообразить. И она — хороший, добрый человек. Не так ли?

Половина от пятидесяти миллионов…

Машина мчалась через заброшенные сельскохозяйственные угодья, замерзшие, отрезанные от остального мира, пустые, голые, здесь даже невысокие строения казались башнями — сараи, амбары, одноэтажные каменные домики, выстроенные рядом с дорогой, повторявшей средневековую тропу, расширенную в эпоху Возрождения и превращенную в тракт для конных экипажей, потом снова увеличенную и в конечном итоге замощенную в двадцатом веке — для автомашин. Нынешний ее вид — лишь краткий отрезок в череде перевоплощений, всего пять процентов жизни — узкая второстепенная дорога, оказавшаяся на задворках европейской истории.

Так где же вторая половина?.. Наверное, на том втором счете, чей номер Декстер записал на листке, но без дополнительной информации, не указав ни имя пользователя, ни пароль. И почему он записал все данные только по одному счету? Только на половину всей суммы?

Машина с ревом неслась по избитому асфальту, то врываясь в очередной лес, то выныривая из него, здесь, наверху, росли в основном вечнозеленые хвойные.

Да потому, что у него имеется партнер, вот почему. Марлена? Нико? Или оба?

Кейт не стала включать джи-пи-эс-навигатор, имевшийся в машине Себастьяна. Идея воспользоваться его автомобилем преследовала цель избежать слежки. Так что она пользовалась картой, с которой приходилось то и дело сверяться на этих извилистых дорогах, не имевших нумерации, да и названия их менялись через каждые несколько километров, то вливаясь в другие, то кончаясь тупиками или поворотами назад.

В конце концов она оказалась в Бигонвилле, на рю де Пен, Сосновой улице, плотно обсаженной вечнозелеными деревьями, которую нетрудно было пропустить без какой-либо дорожной разметки. Действительно, Сосновая улица.

Теперь Кейт была уверена — на девяносто девять процентов, если не на все сто, — что Декстер и в самом деле умудрился незаконно прибрать к рукам огромную сумму, миллионы евро. И из этих денежек платил за все — за их квартиру, за провизию и игрушки, за дизельное топливо, которое залил вчера утром в бак машины — шестьдесят три евро за полный бак, почти на сто долларов солярки для подержанной «ауди».

Подержанная машина. Вот тут две несопоставимые, несочетаемые реальности столкнулись лоб в лоб: с чего бы это человеку покупать бэушную тачку, когда у него в банке лежат двадцать пять миллионов евро?!

Весь ужин вчера в Амстердаме Кейт страдала в обществе этого самодовольного болвана Брэда. У этого парня и впрямь имелось в банке несколько лишних миллионов. И все свободное время он их тратил, расходуя на это свою энергию. На свои дома, свои машины, курорты. Точно как богатенькие банкиры в Люксембурге, чей бизнес заключался именно в том, чтобы делать деньги, а страсти сводились к их трате.

Но ее муж вовсе не один из них.

Узенькая дорога то и дело поворачивала и извивалась, ныряла вниз и тянулась вверх, на пути попадались заснеженные и обледенелые участки, густые леса и петляющие ручьи, за извивами которых следовала трасса; у них тут явно не хватало денег, чтобы построить хоть один нормальный мост, да и никогда, видимо, не будет.

Вся эта история — полная бессмыслица.

Дорога ушла в сторону от ручья и начала круто подниматься вверх, потом выровнялась на вершине очередного хребта, где лес отступил в стороны, открыв впереди широкий вид на поднимающиеся один за другим холмы и хребты, неровности и складки, покрытые серо-белым налетом, похожим на шкуру старого шарпея. Вдоль дороги теперь тянулась деревенская каменная стена, ее огромные валуны явно были снесены сюда с поля, чтобы сделать его пригодным для обработки. Стена являлась всего лишь побочным результатом местной деловой активности, участком, где можно сложить собранные камни. Поле было огромное, заросшее низкой буро-зеленой травой, оставленное под паром.

Кейт заметила фермерский дом, крашенный белой краской, с черной шиферной крышей, как и все крыши в этой маленькой стране, не имеющей выхода к морю; дом был окружен рощицами голых дубов. Летом они, видимо, дают хорошую тень. Земли вокруг дома вдоль и поперек разделяло множество низких каменных перегородок, наполовину осыпавшихся, выглядевших словно древнеримские развалины и напоминавших остатки стен, разъединявших когда-то гигантские комнаты какой-нибудь виллы — обеденные залы, огромные фойе, вомитории, в которые эти древние римляне блевали, когда в желудке уже не оставалось места, чтобы насладиться следующим блюдом.