"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 220

Дети уже исчезли из-за стола, и, прежде чем он успел поделиться своими мыслями с Силлой, ушла и она.

Собираясь в город, он чувствовал себя как никогда одиноко. Но он также чувствовал, что готов стать другим.

Возможно, он также чувствовал, что это дело будет совсем не похоже на те, с которыми ему приходилось сталкиваться.

Чужаки.

Он взял в руки газету и пробежал глазами заголовок на первой странице: «Двойное убийство в экономических верхах. Итальянская мафия в Стокгольме»?

Йельм тяжело вздохнул и вышел из дома.

Прохладный ветерок, который никак не мог решить, относится ли он к царству зимы или к царству весны, вызывал на воде легкую рябь. Штрихи частых волн перекатывались туда-сюда, с каждым разом все дальше и дальше отгоняя несколько небольших яликов. С десяток маленьких суденышек носились в разные стороны по плечам Нептуна, испещряя точками разного размера Большую воду аж до горизонта.

— Какая жуткая история, — повторил человек в бескозырке. — Сразу двое. Два наших самых прекрасных члена. Если мы не можем чувствовать себя в безопасности даже дома, то что же теперь делать? Каждому порядочному человеку заводить себе взвод охранников?

Йельм и его собеседник стояли на одном из шести длинных параллельных причалов, протянувшихся вдоль побережья к волнорезу и вместе составлявших Виггбюхольмскую пристань для малых судов. Только несколько лодок виднелись в воде у причалов, а на суше шла лихорадочная деятельность по приведению яликов в порядок к началу сезона. Люди сновали вокруг в комбинезонах, чем-то напоминавших рабочие спецовки, и тяжелый удушающий запах эпоксидного клея и лака доносился от жужжащих шлифовальных машин.

— Так значит, здесь находится яхта Странд-Юлена? — спросил Йельм, показывая на воду.

— Да, а судно Даггфельдта подальше, у третьего причала. Сейчас еще не время плавать под парусом. Должен сказать, я испытал шок, раскрыв сегодняшнюю газету!

— Я тоже, — признался Йельм.

— А какой заголовок! Правда ли, что сицилийская мафия собирается обезглавить весь шведский бизнес? Или, как написано в другой газете, это воскрес Баадер-Майнхоф?[92] Невероятно! А куда же смотрит полиция?

— Сюда и смотрит, — ответил полицейский и повернул назад к конторе клуба.

— Я не то чтобы критикую, — продолжал человек, со слегка напыщенным видом следуя за Йельмом, — я просто спрашиваю — что может полиция против такой силы?

— Всё, — ответил полицейский.

Они вошли внутрь внушительного здания клуба на Хамнвэген. Мужчина провел его в свой кабинет, уселся за стол и задумался. Достал нож для писем и начал вскрывать какой-то конверт. Йельм покашлял.

— Извините, — произнес мужчина, откладывая нож и письмо. — Я что-то неважно себя чувствую.

— Вы знали их обоих лично?

— Ну да, ровно настолько, насколько можно знать членов своего клуба. Мы немного болтали о яхтах, об обшивке корпуса, о ветрах и прогнозе погоды. О всяком таком.

— А они знали друг друга? Встречались здесь, в клубе?

— Я, собственно, не в курсе. У них была разная манера ходить под парусом, так что я не думаю. Даггфельдт выходил в море с семьей, всегда брал с собой на «Макси» Нинни и детишек. Помню, что старшая дочь, ей уже лет восемнадцать-девятнадцать, уставала, да и парнишку на пару лет младше это не то чтобы очень забавляло. А у Нинни начиналась морская болезнь уже у причала. Но она все равно очень радовалась и относилась к яхте с большим энтузиазмом. «Здоровячка с морской болезнью», — как шутил про нее Даггфельдт. Для него было важно брать с собой всю семью. Здесь они по-настоящему общались друг с другом. Хотя в шхерах, думаю, страсти, бывало, и накалялись.

Йельм удивился, сколько выводов сумел сделать этот человек из разговоров об обшивке яхт и прогнозе погоды.

— А Странд-Юлен? — быстро спросил он, стараясь не прерывать говорящего.

— Этот совсем другое дело. Серьезный моряк. Судно класса Swan, хотя и не самое большое, однако оно еле-еле помещалось в нашей гавани. Всегда с командой профессионалов, два-три молодых человека, каждый раз разные, с ними превосходнейшее оборудование. Одеты с иголочки от самых дорогих марок.

— Каждый раз разные?

— Каждый раз разная команда. Однако всегда очень хорошо тренированная. Квалифицированные ребята, из тех, что участвуют в кругосветных гонках. Конечно, много его моложе. Они все выглядели по-особенному. Как пловцы; у всех одно и то же телосложение.

— Юные, светловолосые и загорелые? А экипировка каждый раз только что из магазина?

Человек пару раз моргнул и почему-то быстро сморщил нос. Видимо, ему не понравилась собственная болтливость. Слишком сильная реакция для простого болтуна. «Что-то тут нечисто, — подумал Йельм. — Давай, выкладывай».

— О’кей, — сказал он наугад, — мне плевать на то, что Бернард Странд-Юлен был педофилом и что ему нравилось брать с собой тридцать пять мальчишек на эту… как ее там называют, посудину. Знаете ли вы, где я мог бы найти кого-нибудь из этих мальчиков? Теперь этому человеку ничто повредить не может. Неприкасаем.

— Репутация не бывает неприкасаемой. О мертвых, сами знаете… Ведь у него же есть жена.

— Возможно, — продолжал напирать Йельм, — что вы сами не принимали участия как сводник в недетских путешествиях Бернхарда и Бьянки.[93] Но если я не получу дополнительных разъяснений, то могу прийти к выводу, что в этом деле кроется что-то еще. Сводничество гомосексуалистов, вдобавок, возможно, с привлечением малолетних детей, в одном из лучших яхт-клубов страны. Ну же, давайте. Даже слухов будет достаточно, вы это знаете, господин Линдвикен. Бернхарда уже нет, так дайте мне Бьянку. По крайней мере, одну из них.

Человек нервно покусывал костяшки пальцев. Дело ужасно быстро приняло совершенно другой оборот. «Используй его замешательство, — думал Йельм. — Где-то там прячется его собственная вина».

На какое-то мгновение ему показалось, что человек говорит сам с собой.

— Десять секунд, и я забираю вас в полицию для подробного допроса!

— Господи боже мой, но ведь я ничего не сделал! Единственное, чем я занимался, это держал язык за зубами, если что-то видел, а ведь моя работа здесь по большому счету в том и заключается, чтобы ничего не видеть и ни о чем не болтать.

— В настоящий момент все указывает на то, что вы, Артур Линдвикен, лично стояли во главе большой сети педофилов в Виггбюхольме. Чем больше имен и адресов вы мне назовете за десять секунд, тем больше ваш шанс избежать ужасных подозрений в глазах членов вашего клуба. Не говоря уж о глазах судьи. Уже семь секунд. Пять.

— Подождите! — завопил Артур Линдвикен. — Я должен кое-что принести…

Он, спотыкаясь, бросился к белой доске на стене и отодвинул ее. Принялся бешено крутить вращающийся кодовый замок сейфа, открыл его и вытащил настоящий архив, раскрыл его на букве «С» и извлек открытку с изображением статуи Диониса со стоящим мужским достоинством. Божественная красота в полный рост. На открытке карандашом было помечено: «Странд-Юлен», а затем шла надпись шариковой ручкой:

— Он выронил это здесь, в конторе. Я храню все находки. И отмечаю, если хозяева хотят забрать их.

— Находки в сейфе… Нет ли у вас находок на букву Д?

— Даггфельдт? Нет.

— Поищите.

Линдвикен вытаращил на Йельма глаза.

— Вы думаете, я не знаю точно, что у меня здесь хранится?

Он открыл папку с буквой «Д» и показал Йельму. Там было пусто.

Йельм поднял открытку с Дионисом и взмахнул ею.

— Я заберу это. Вам ведь она больше не понадобится. И сохраните этот архив. Возможно, мне еще придется к нему обратиться.

Проходя мимо окна, он увидел, что Артур Линдвикен все еще сидит на месте. Архив дрожал у него на коленях.