"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 219

Чавес повернулся, подошел к столу, сел, не поднимая глаз.

— Я ведь и правда тебя не знаю. И я даже не знаю точно, что произошло там… в драме с заложниками. Знаю только, какова была реакция.

— В участке Сундсвалль?

— Скажу так: я рад, что оказался здесь, а не там.

— В смысле — со мной?

— В закрытой комнате.

— То, что обо мне рассказали в средствах массовой информации, неправда.

— Это не играет никакой роли.

— А для меня играет. Для наших рабочих отношений — тем более.

Воцарилась тишина. Они не глядели друг на друга. В комнате стемнело. Йельм встал и щелкнул выключателем. Люминесцентные лампы на потолке загорелись одна за другой неприятным светом. Йельм остался стоять на месте, словно под лучом рентгена.

— Завтра попрошу Хультина, чтобы сменил тебе партнера по комнате, — сказал он и вышел в коридор.

Туалет находился совсем рядом, и Йельму пришлось простоять довольно долго, прежде чем из него вылилось все до последней капли. Он зажмурил глаза и прислонился к стене. «Ничего не бывает просто так», — подумал он. Чертов Грундстрём. И Хультин. Конечно же, он посадил его с Чавесом в одну комнату, чтобы проверить. Он вытащил из глаза соринку и смахнул ее прямо в унитаз. Спустил воду. Медленно и тщательно мыл руки, стараясь не смотреть на себя в зеркало.

— Теперь понятно, — произнес Чавес, когда он вернулся в кабинет. — Это ты хочешь сменить напарника. Подальше от сундсвалльского черномазого с его болтовней.

— Уж лучше сундсвалльский черномазый с его болтовней, чем убийца черномазых с мировой славой, — отрезал Йельм и налил две чашки кофе.

— Только один вопрос. — Чавес взял у него чашку. — Ты полез бы туда, если бы он был шведом?

— А он и есть швед, — ответил Йельм. На мгновение повисла пауза. — Ну что, начнем?

Чавес постучал папкой по столу, затем раскрыл ее.

— Let’s roll, — пропел он, подняв указательный палец. — And hey…

— Let’s by careful out there,[90] — дотянули они нестройным дуэтом.

— Старею, видно, — подытожил Чавес. Выглядел он при этом до неприличия молодо.

Часы показывали уже семь, когда Йельм закончил список. И Куно Даггфельдт, и Бернард Странд-Юлен были членами ШКОЯ. Пока он узнавал, как расшифровывается эта аббревиатура, он забавлялся мыслью, что господа играли в одной панк-группе в южных предместьях. Однако ШКОЯ оказалось Шведским королевским обществом яхтсменов. Правление его располагалось в Сальтшёбаден, а членами общества, за редкими исключениями, были все шведские любители плавания под парусом, поэтому вряд ли эта нить приведет расследование к чему-то интересному. Скорее уж интерес вызовет тот факт, что яхты обеих жертв были пришвартованы в одном и том же месте — у пристани Виггбюхольма, в местечке Тэбю, к северу от Стокгольма. Даггфельдт и Странд-Юлен также являлись членами Виггбюхольмского Клуба любителей малых судов. Йельм удивился, почему Странд-Юлен, живя в районе Юргорден и имея за углом своего дома пристань, держал свое судно так далеко. Короче, в завтрашнюю программу войдет посещение Виггбюхольма.

Господа также играли в гольф в одном клубе, расположенном в Дандерюде. Туда тоже нужно будет наведаться.

И наконец, оба убитых входили в одно и то же тайное общество, орден Мимира.[91] Поскольку Йельм не знал ровным счетом ничего о сути тайных обществ, ему пришлось изучить тему основательно. По-видимому, они очень широко распространили свою совершенно непонятную деятельность среди высших слоев общества по всей стране. Одна только масонская ложа имела около двадцати пяти тысяч членов, разделенных на сто двадцать пять лож по всей Швеции. Даже когда он прочел весь материал, имеющийся в его распоряжении, и познакомился с орденами монашескими и военными, государственными и безбюджетными, маленькими и большими, даже когда он познакомился с длинным рядом основателей орденов от средних веков до современности и изучил все наиболее значительные правила поведения и продвижения в орденах, даже тогда Йельму не стало яснее, чем же на самом деле занимаются ордена. Истинная их деятельность была скрыта завесой тайны и защищена от всеобщего обозрения веками существовавшими обычаями, но в книгах указывалось, что тайные ритуалы имели распространение в высочайших общественных кругах. В большинстве орденов членство женщин не допускалось.

Орден Мимира был самым мелким и самым малоизвестным, и связь с ним Даггфельдта и Странд-Юлена казалась более важной зацепкой, чем если бы эти господа входили в масонскую ложу или орден тамплиеров (последнее было исключено ввиду широко известного пристрастия убитых к выпивке).

Об ордене Мимира невозможно было найти нигде и ничего, однако Йельму удалось разыскать его адрес — исключительно благодаря налоговым ухищрениям, к которым орден прибегнул шесть лет назад. Спасибо компьютерному поисковику!

Никакой другой совместной деятельности в свободное время у Даггфельдта и Странд-Юлена не обнаружилось. Создавалось впечатление, что все остальное время они посвящали работе.

Таким образом, у Йельма составился список дел на завтра:

Кто спрашивает, тот получает ответы…

Йельм потянулся. Они с Чавесом уже погасили верхний свет, терпеть который мог бы только мазохист, специализирующийся на головной боли, и теперь работали при свете старых настольных лампочек мощностью лишь в сорок ватт. Небо было еще светлым, но уже не собиралось делиться своим светом.

Чавес склонился над клавиатурой со своей стороны стола и бешено застучал по клавишам.

— Ну что там с правлением? — поднявшись со стула, спросил его Йельм.

— Терпение, — ответил Чавес, продолжая печатать. — Тут настоящая каша.

— Думаю, самое время смыться, — заметил Йельм. — Где ты живешь? На юге?

Чавес после некоторой паузы нажал клавишу Enter, и старый матричный принтер возле окна зажужжал. Чавес отхлебнул кофе и скорчил гримасу.

— Я живу здесь, — ответил он и продолжил нарочито театрально: — Здесь мой дом!

Йельм посмотрел на него, высоко подняв левую бровь.

— Это правда, — заверил его Чавес. — Комната для ночевки находится двумя этажами выше. Они скоро подыщут мне нормальное жилье. Я надеюсь.

— О’кей. Увидимся завтра.

— Так точно! — ответил Хорхе Чавес и повернулся к жужжащему принтеру.

Глава 8

Завтракая утром второго апреля, Пауль Йельм смотрел на свою семью новыми глазами. Прежде завтраки сводились к молчаливому поглощению пищи, теперь же новости о предстоящих изменениях жизненных обстоятельств возродили общение. Домашние восприняли информацию о переезде в город с умеренным энтузиазмом.

— Ничего удивительного, — сказал Данне, глядя на него, как ему показалось, как на грязную материнскую прокладку несколько дней назад. — Ведь ты теперь герой Халлунда.

— Конечно, это награда — уехать прочь из этого гетто, — заметила Тува и исчезла за дверью прежде, чем он успел спросить, откуда она взяла это словечко.

Неужели от него?

Неужели он, сам того не замечая, сеет вокруг себя столько дерьма? И дурит голову молодому поколению, у которого гораздо больше предпосылок общаться с чужаками, чем у него? Которое может познакомиться с чужаками? Не бояться чужаков?

Загляни в свое сердце, Йельм.

Он на мгновение размяк, но лишь на мгновение, и тут же погрузился мыслями в рабочие дела. И никто в семье не подозревает, что он был на краю пропасти. Они видели героя, он же видел труп.

Он спасен, но его сместили с должности. Возможно, его место в полиции Фиттья займет полицейский с эмигрантскими корнями, возможно, полиция Худдинге выиграет от этого.