Мы помним тебя - Серпиенте Хорхе - Страница 1

Annotation

Можно ли после неудачи начать всё с начала? А если даже прошлое против тебя?

Фрэнк оказался единственным наследником старинного особняка и обширных земельных владений. Казалось, что это его шанс на новую жизнь. Но в наследство ему досталась и старинная вражда между двумя семьями и тени прошлого, которые не желают оставаться лишь воспоминаниями.

Сможет ли он противостоять кошмару, частью которого является сам? Сможет ли победить врага, который смотрит на него из зеркала?

Хорхе Серпиенте

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Конец ознакомительного фрагмента.

Хорхе Серпиенте

Мы помним тебя

Глава 1

Фрэнк ехал домой. И это было плохо. Дома его никто не ждал. И это было хорошо.

Много лет он не был в Эш-Холлоу – своём родном городке. Фрэнк надеялся, что вырвался из этой провинциальной духоты. Хотя за это время мать несколько раз приезжала к нему в Ривертон, пыталась встретиться и поговорить, но Фрэнку каждый раз удавалось избежать этих встреч.

Несколько лет назад Фрэнк узнал, что все его родственники умерли. И надеялся, что теперь он полностью распрощался со своим прошлым. Что старый семейный дом растворится в его памяти и рассыплется в реальности, а история о многовековой вражде двух семей превратится в местную легенду.

Но вечерний поезд возвращал домой. Фрэнк сидел, уставившись перед собой. Красивый сельский пейзаж за окном не вызывал в нём ничего – ни интереса, ни ностальгии. Это только дорога в прошлое, такое же пустое, как и кошелёк Фрэнка.

Фрэнк отвернулся от окна, уткнувшись взглядом в потрёпанный журнал, валявшийся на откидном столике. Буквы расплывались, мысли путались. Он словно вновь переживал последние месяцы своей жизни в городе – череду унизительных отказов, пустые обещания, растущую как снежный ком долговую яму. От одной этой мысли по спине пробежала дрожь. В голове пульсировала единственная мысль: «Не получилось. Ничего не получилось».

Опустевший банковский счёт и отсутствие приличной работы и были теми причинами, что заставили Фрэнка вернуться. Он был уверен, что едет ненадолго: обдумать ситуацию, составить новый план. Продать старый особняк и таким образом поправить свои финансы. Дом давно был просто недвижимостью, с которой Фрэнк с радостью расстался бы.

Поезд дёрнулся, замедляясь, и Фрэнк вцепился в подлокотник. Объявление о прибытии на станцию прозвучало с металлическим скрежетом. Пассажиры зашевелились, доставая сумки с верхних полок. Фрэнк сидел неподвижно, словно прикованный к креслу. Он чувствовал, как внутри нарастает ком тошноты и удушливой ярости. Ярости на себя, на обстоятельства, на этот проклятый город, который словно специально затягивал его обратно.

Когда поезд остановился, Фрэнк медленно поднялся, стараясь не встречаться глазами с другими пассажирами. Он чувствовал на себе их взгляды – сочувствующие, любопытствующие, а может, и насмешливые. Ему казалось, они все знают, что он – неудачник, вернувшийся ни с чем.

Платформа встретила его промозглым ветром, Фрэнк машинально поправил воротник пальто. Деловой костюм сидел на нём безупречно – слишком хорошо для места, где одежда должна быть прежде всего прочной.

Под навесом он остановился и вдохнул, пытаясь унять дрожь. Воздух пах мокрым железом, гниющей листвой и чем-то ещё – старым, въевшимся, как запах дома, в котором давно не открывали окна. От этого запаха у него на секунду перехватило дыхание, и вдруг ясно вспомнилось, как он стоял здесь же много лет назад, уезжая. Тогда Фрэнк был уверен, что уезжает навсегда – и именно поэтому это ощущение показалось ему подозрительным, почти лживым. Он подумал, что запахи – самая надёжная форма памяти. Они не спрашивают разрешения и не интересуются, готов ли ты вспомнить.

Он не был дома долго. Десять лет. Нет, пятнадцать. Цифры путались, как имена дальних родственников, которых вроде бы должен помнить, но не хочешь. Прошлое не складывалось в аккуратную историю – оно торчало обломками. Фрэнк давно понял, что лучше их не трогать. Стоит задеть один – и посыплются остальные, цепляясь за тебя, как ржавые гвозди.

Часы над выходом показывали без четверти одиннадцать. Стрелки ползли медленно, как будто и время в Эш-Холлоу работало спустя рукава. Фрэнк взял чемодан и направился к дверям.

У выхода стояла женщина. В свете лампы её лицо казалось бледным, почти прозрачным. Она смотрела на Фрэнка. Не мимо и не вслед – прямо, будто ждала именно его.

Он прошёл мимо и уже взялся за ручку двери, когда услышал голос:

— Я помню тебя.

Фрэнк обернулся.

— Простите?

Женщина сделала шаг вперёд. Вблизи он заметил её глаза – светлые, внимательные, слишком живые для такого уставшего лица.

— Я помню тебя, — повторила она. — Ты вернулся. Зачем?

Фрэнк быстро перебрал в голове знакомые имена. Ничего.

— Вы ошиблись, — сказал он. — Мы не знакомы.

Женщина едва заметно улыбнулась.

— Ошибки здесь редкость, — сказала она. — В Эш-Холлоу помнят.

Фрэнк поймал себя на том, что задержал дыхание. Фраза прозвучала не как угроза и не как странность – скорее как факт, установленный задолго до его возвращения.

— Мне нужно идти.

— Конечно, — ответила она спокойно. — Иди.

Фрэнк вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Площадь перед вокзалом была почти пуста, а дома вокруг казались декорациями, оставленными после спектакля, который давно никого не интересовал. Он оглянулся.

Женщина всё ещё стояла у дверей.

— Не следовало сюда возвращаться, — сказала она тихо.

Фрэнк не ответил. Он опустил голову и побрёл прочь, волоча за собой видавший виды чемодан, набитый остатками его прежней, неудавшейся жизни.

Такси в Эш-Холлоу были редкостью, как и люди, что когда-то отсюда уехали и больше не вернулись. Чем дальше Фрэнк отходил от вокзала, тем плотнее становилась тишина. Она не была пустой – скорее выжидающей, как в доме, где кто-то затаился и не подаёт виду.

Улицы тянулись ровно, почти одинаково. Дома стояли близко друг к другу, словно земля здесь была слишком ценным ресурсом, чтобы тратить её на пространство между людьми. Фрэнк шагал всё быстрее, сам не сразу поняв почему. В большом городе он привык к шуму – к постоянному фону, который не давал мыслям задерживаться надолго. Здесь же каждая мысль отзывалась эхом.

Он ловил на себе взгляды из окон. Не прямые – украдкой, из-под занавесок. Ему казалось, что в некоторых домах свет гаснет именно в тот момент, когда он проходит мимо, будто кто-то не хотел быть увиденным. Фрэнк сказал себе, что это просто усталость после дороги. Но ноги всё равно не замедлили шаг.

Город вспоминался кусками, как плохо склеенный фильм. Почти в каждом воспоминании всплывали фамилии. Здесь ими пользовались чаще, чем именами.

Хардвик.

Блэквуд.

Здесь фамилии значили больше, чем имена. Фрэнк ненавидел это с детства. Он не понимал, почему фамилия должна значить больше человека. Почему чужой автоматически враг, а свой – прав, даже если он жесток или глуп. В семье это называли порядком. В городе – традицией. А он тогда уже чувствовал: всё это больше похоже на болезнь, которая передаётся не через кровь, а через память.

Он поймал себя на том, что идёт так же, как ходил отец: плечи чуть вперёд, взгляд прямой, будто улица принадлежит ему по праву. Это раздражало. Фрэнк замедлился, даже остановился на секунду, словно проверяя, не смотрит ли кто-нибудь.

— Чепуха, — пробормотал он.

Особняк Хардвиков стоял на своём месте, окружённый большим участком земли – роскошью для Эш-Холлоу и наглядным напоминанием о том, кому здесь издавна принадлежала сила, а кому оставалось довольствоваться теснотой. Странно, но сейчас Фрэнку понравился этот контраст: большой дом семьи Хардвик и много земли и маленькие участки остальных жителей. Фрэнк остановился напротив и несколько секунд просто смотрел на дом, не решаясь подойти ближе. Дом выглядел нежилым, но не заброшенным.