Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 31

— Так и есть. Город же штурмом брали. Выстрелы по воротам… — Он усмехнулся. — Хотя ворота — то, одно название. Замок-то ух… В разы-то. А здесь. Ерунда. Филко даже сетовал, что ядра портить придется. Но. Бахнули. Сразу не открывали. Думаю… Не думали они. Думаю… Струсили и запаниковали. — Говорил он быстро, сбивчиво, но суть доводил вполне нормально.

— Так что. А кто главный у них?

— Да там… Там государь сложно. Совет. Поп ихний, латинянский. Ну и пяток пузатых мужей. Как я понял один кабатчик или какого иного заведения держатель и четверо местных… Эммм. — Он задумался. — Ну, людей посадских получается. У них же тут государь, порядки иные. Сложно со словами.

— Понятно. — Проговорил.

— А что Ева?

— Да что? Она с людьми в поместье. Стреляли даже в самых ретивых. В толпу. Ну а мы… Мы к тебе вестового. Толпу остановили. Знаем, ты разора не терпишь. И…

— Все верно. — Я перебил его сбивчивую речь. — Разора нам не надо. Кровь и тем более жизнь Евы и шляхты, что там укрылась у нее, тоже как-то бесполезна. Если они, конечно, на Смоленщине не безобразничали.

— Вот и получается, государь. Мы… Мы не лезем, ибо эти, толпа говорит что они сами. Сами возьмут. А они не лезут, потому что… — Он усмехнулся. — Я сказал, что тебя ждем. Но думаю, счастливы, ибо… Ибо там все же человек двадцать с оружием есть. А эти… — Он сморщился. — Посадские люди, не крепкие.

Ясно. С одной стороны желание выслужиться, с другой страх смерти. С третьей непонимание, что будет если не выслужишься.

— Приглашай от них кого-то одного на разговор. С толпой говорить смысла нет. — Отдал я приказ и добавил. — С двором решать что-то будем. Видимо сами.

Он кивнул, отошел, передал мои слова. Началась некоторая суета. И через пару минут ко мне явился переговорщик. Пока суть да дело, я осмотрелся. Действительно поместье было вполне неплохо укреплено. Строилось оно, как загородный шляхецкий дом. Видно для того, чтобы разделить жизнь служебную, военную и обычную. Все же староста, это не только и не столько командир гарнизона крепости, но еще и человек, занимающийся экономической деятельностью в посаде. И чтобы далеко не отъезжать, резиденция дело хорошее. А еще, судя по нравам шляхты, в такую резиденцию хорошо бы отправлять жену, когда хочется погулять с братьями рыцарями.

Комплекс строений располагался на краю оврага. Скорее всего внутри был свой колодец для снабжения водой. Там присутствовал двухэтажный терем, надворные постройки. Что-то вполне похожее на двор воеводы в уже виденных мной крепостях и острогах. Только вместо складов с оружием, склады для хранения товаров. Насколько я понимал ситуацию.

И человек двадцать прислуги и шляхты засели сейчас там. Ну и супруга старшего и мать младшего Гонсевских.

Наконец-то через ряды моих людей ко мне провели местного священника.

Одет он был не по-нашему. Латинянской веры, это точно. Но, выбор был очевиден. Торгаши могли переругаться из-за выгоды, а батюшка, он и есть батюшка. Он за всех.

Увидел меня поклонился испуганно, перекрестился.

Я спешился и с ходу задал вопрос.

— Чего желаете, люди велижские?

Он малость опешил, перекрестился вновь, поклонился тоже повторно.

— Государь, воевода… Ошибиться боюсь, ведь я человек не служилый. У меня иная… Служба иная.

Чудно, рабом божиим не назвал, боится сильно значит.

— Говори. — Произнес холодно. Тратить много времени на эти странные дела мне совершенно не хотелось.

— Просим мы всем Велижем, всем градом, чтобы разора ты не творил. Чтобы люди твои дома не жгли, жен не бесчестили. Мы… Мы выкупа дадим, соберем к утру. Откупимся, только прикажи своим не бить нас.

— Так, это понятно. А со шляхтянкой что?

— Государь, воевода… — Он вновь склонился в раболепном поклоне. — Она же… Шляхтянка она. А ты со шляхтой воюешь. С нами не воюешь, мы люд простой, мирный. Мы на хлеб себе зарабатываем трудом.

М-да… Судя по кафтанам некоторых богатых велижцев или велижан… В общем, судя по их одеждам, не только на хлеб с маслом они тут зарабатывали. Но не суть. Идея понятна. Не хочет мирное население разора из-за того, что война идет. Желает мирно город передать.

— Мира хотите, значит?

— Разора не хотим, государь. Все сделаем, только… Только не губи.

Я усмехнулся.

— Слово мое такое. Теперь земля эта возвращается Московии по-вашему и Руси, России по-нашему, по-моему.

Он вскинул глаза на меня удивленные, заморгал.

— Но… но…

— Дальше слушай. Здесь останется гарнизон. Руководить будет человек смоленской земли. Знающий, что и как. Иван Зубов.

Ксендз побледнел. Сопел, рука подрагивала, явно стремясь перекреститься. Но внимал всем своим естеством.

— Шляхту будут судить. Всех. Кто на смоленщине всякое непотребство чинил, того… Ну сам понимаешь.

Священник не выдержал перекрестился, а я продолжал.

— Выкуп от вас. — Я прищурил взгляд. — Примем, как знак доброй воли. Разора чинить не будем. Раз земля наша, то и вы все наши. Жечь и бить своих смысла нет. Дальше. Все кто хочет, может собирать вещи и в течении трех дней уезжать. Кто останется, тот московитом, по-вашему, станет. В состав земли смоленской войдет. И закон здесь наш будет.

— А… А…

— Со шляхтянкой. Рад, что вы так радеете за сохранность русского града. — Я усмехнулся ему в лицо. — Со шляхтянкой поговорю сам. Но, не стоит женщину неволить и волоком тащить ко мне. Ты все понял?

— А… А… — Он вновь пытался найти нужные слова и наконец-то выпалил. — Что до выкупа?

— До выкупа. Ну вы же его давать хотели. Вот и давайте. Порох, оружие, все сдать. Мои люди пройдут и изымут. Сейчас в крепости то же самое, скоро до вас дойдет. Грабить никто не будет. Все вы живы останетесь, но оружие изымаем. Мало ли что. А выкуп собирайте.

— Ско… Сколько?

Я вновь усмехнулся.

— Я могу сказать все и забрать все. — Смотрел ему прямо в глаза. — Но вы теперь мои люди.

— М… Мои? — Не понимающе промямлил ксендз.

— Я государь русский. Царь. — Первый раз так назвался, пожалуй.

Священник замер на миг, потом пал на колени, начал креститься.

— Передай своим все услышанное и расходитесь. Утром приеду сюда же смотреть, что собрали. Понял?

Он закивал, показывая всем своим видом, что понял.

— Я все сказал.

Отошел от него, двинулся к сотнику. Тот поклонился.

— Что делаем, государь?

— Толпа сейчас разойдется. Поместье. Передайте им, что разора не будет. Шляхту всю на допрос. Артачиться будут, бейте не думая, но аккуратно. Порядок должен быть. И охрану поставьте, чтобы никто из местных не дурил. А то решат ночью запалить еще. Чтобы мне угодить. А мне пожара в городе не надо. Понял?

— Все понял, государь. Только… Только со шляхтянкой чего?

— Пускай в себя придет. Думаю ей ближе к вечеру, как поймет что жива здорова, захочется узнать а что с сыном. Если надумает явиться в замок, не противиться. Контакт с местным населением мне нужен.

— Сделаем. Государь. — Кивнул сотник.

— Работайте.

Отдав приказ, я развернулся, повел свой малый отряд через город к воротам. Там был Филко и его пушки. Дел было много. Нужно было переговорить с ним, с Яковом. А еще желательно с Зубовым, потому что он здесь оставался, как надзирательный и карательный орган, вычищающий крамолу из вновь обретенной земли.

Пару часов до вечера пришлось помотаться по крепости. Осмотреть мосты, башни. Выслушать десяток, если не больше, вестовых с докладами. И вечером, когда допросы Якова более-менее завершились, пришла пора мне говорить с ним и со шляхтой, наиболее интересной.

Только я собрался это делать, как в терем, где я находился последние часы, примчался вестовой. Поклонился, проговорил.

— Государь, шляхтянка та… Ева из Пацов, Гонсевская, просит вас соблаваг…– Он запнулся. — Просит вас разделить с ней ужин. — Чуть помолчав, добавил. — Раболепно, молит. Это… Это ее слова.

Я вскинул бровь, усмехнулся. Еще чего не хватало, есть где попало. У меня тут свой повар, банник и человек ответственный, которому я доверяю как себе. Ванька.