Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 30

Все же в город вошла элита. Люди, которые были со мной давно и знали, что за беспорядки я буду жестко наказывать. Будь здесь те, кто присоединился к войску под Можайском или в Москве, а тем паче злые служилые из Смоленска, беды не миновать. Но те, кто шли со мной от Поля, знали — они на государевой службе. А государь порядок чтит. Да и город они, насколько я понимал, почти сразу стали ощущать своим.

Сказал государь что его русские люди строили, значит наш он. Эти слова быстро разлетелись по боевым сотням.

Смотреть было интересно, как трясущееся местное население со страхом и удивлением встречало моих людей. Они запирались, орали, боялись. А мои спокойно осматривали дворовые постройки. Требовали открыть, грозили, разъясняли, но старались вести себя более-менее адекватно. И это поражало. Ведь вплоть до века девятнадцатого любой захваченный город по нравам времени предавался разграблению.

Добрались до надвратной башни, ведущей на дамбу.

Здесь как раз происходил пересменок. Десяток Якова, влетевший в нее когда мы только вошли в замок, сменялся частями подошедшими с юга. Людьми Давыдова Никифора. Завтра их сменит оставляемый здесь на постоянной основе гарнизон.

Ворота были закрыты.

Десятник подбежал, поклонился:

— Государь, отец наш.

— В город мы, открывай.

Он вновь поклонился, замахал руками, заорал чтобы бойцы начали работать и пропустили.

— Мы, отец наш, еще не отворяли. Сейчас разберемся с механизмом. Все будет. Обождать надо самую малость. — Он немного нервничал, но толково в целом объяснял ситуацию.

— Что в городе?

— Да… — Он помялся. — Видел я, как сотни три наших подошли с юга, блокировали там отходы. Да и куда бежать там? Не в леса, откуда мы идем. — Улыбка расплылась на лице говорившего. — С севера река их отгораживает. Ну, там несколько лодок попытались, но туда же сотня прошла быстро. Видел как самых резвых поймали.

— Били?

В целом винить моих людей за то, что они могли причинить какие-то беды удирающим из города людям, сложно. Когда сидишь спокойно и сдаешься, это одно. Тут как бы сдался без боя, и зла никакого к тебе нет. А когда удирать решил, то и получить можно.

Десятник помялся, плечами пожал. Явно не хотел брать на себя такие утверждения. Отсюда могло быть не видно, а обвинять собратьев дело последнее.

— В городе что? — Перевел я тему разговора.

— Да они еще сюда думали по дамбе… Но увидели, что на башне суета… Ну а как по их воротам Филко наш из пушек жахнул, так белый флаг выкинули и… И какая-то суета в центре.

— Наши вошли в город?

— Вошли.

Ворота со скрипом начали отворяться.

— Служи, боец. — Я хлопнул десятника по плечу, взлетел в седло, махнул рукой и повел свой малый отряд дальше.

Копыта коней ударили по деревянному настилу дамбы. Строение выглядело прискорбно.

Суть всего инженерного сооружения была в том, чтобы повысить уровень воды в довольно мелком изначально притоке Западной Двины. Сделать так, чтобы замок стал окружен системой рвов и оказался в треугольнике воды. И это получилось. Только вот дамба… Ее, конечно, латали и это было видно. Вода сильно подточила некоторые конструкции. Присутствовали следы ремонтных работ, но по хорошему ее нужно было менять целиком.

Двигаясь на лошади я ощущал что от дробного удара копыт мосток,настил дамбы, пошатывается. Стоял неприятный запах гнили и тины. Да и вода здесь излишне позеленела.

На противоположном берегу городок, посад, если по — нашему, был укреплен значительно хуже. Здесь не было даже единого частокола. Так,заросли кустарника, что-то типа живой изгороди. Укрепленный надолбами склон там где он был достаточно доступным. Ну и у дамбы все же небольшая острожная стена и ворота в ней. Никаких башен здесь не было и в помине. Видна была кардинальная разница. Крепость строили московиты, чтобы защищаться от набегов со стороны литовских людей и самим, чего уж там греха — то таить, налетать, если сосед ослаблен. А вот посад появился более менее стихийно и видимо уже во время литовского владычества.

У ворот конно ожидал нас десяток моих людей. Местных видно не было. Да и в целом городок выглядел как-то безлюдно. Но шум толпы слышался откуда-то от центра.

Боец, явно десятник, слетел с седла, поклонился, выкрикнул:

— Государь! Тебя встречать посланы. Проводим!

Он быстро вернулся в седло, раздал приказы своим людям.

Мы добрались до берега и я спросил на подьезде:

— Что там стряслось?

— Да… Толпа жаждет тебе отдать… Боярыню.

— Боярыню?

— Прости, господарь… — Он замялся. — Шляхтянку местную. Говорят, что сами хотят. Чтобы не мы, а они сами, и чтобы ты знал, чтобы… — Он кашлянул. — Чтобы разора мы не чинили и не жгли.

Дела. Я взглянул на него с некоторым непониманием, но рукой махнул.

— Веди.

Мы влетели в городок.

В целом он выглядел весьма богато. Разительно отличался от того, что я видел здесь на Смоленщине, где было полное разорение. Да и города у Поля за Смуту прилично пострадали от набегов татар и всяких разбойничьих шаек. Остроги там стояли, а вот посады частенько горели, а население разбегалось. Здесь же и дома выглядели крепкими и надворные постройки сооружены толково. Людей правда видно не было.

Но от центра поселения, от небольшого взгорка за овражком, доносился нарастающий шум.

Пройдя несколько улочек и переулков мы пересекли тот самый овражек, через который был перекинут вполне себе солидный мост, ощутимо крепче сделанный чем дамба. Здесь перед моими глазами раскинулся торг. Площадь была полна возов и народу здесь было довольно много.

Слева над оврагом нависал костел, деревянное крепкое строение. Справа, чуть на возвышении, окруженный невысокой стеной дом. Поместье. Ну а за торговой площадью, дальше на восток получается, размещались домишки и складские с виду строения, образующие край площади.

По центру открытой, полной грязищи, частично заложенной бревнами площади, возвышалось неказистое деревянное сооружение.

Лобное место, догадался я. Здесь казнили, миловали, рассказывали новости и зачитывали указы.

Сотня моих бойцов стояла между костелом и особняком. На той стороне оврага, откуда я приехал, также были выставлены дозоры. И дальше, справа на юг, у въезда в городок, я подъезжая, приметил еще своих людей.

А здесь творилось что-то странное. Моя сотня заняла позицию, оружие было готово к бою, ну а напротив людская толпа. Человек с полтысячи. В основном мужчины. Прямо много. Одеты все по-разному, от совсем уж бедных потасканных каких-то личностей, которые, такое ощущение, только что вылезли из грязи, болота, леса. Сущие черти немытые. Но были приличные и вполне солидные, в средней дороговизны одеждах. Сабель тут ни у кого не было. Это явно не были паны, а скорее торговое, ремесленное население. Люди посадские.

Часть из них окружала поместье. Я даже подьезжая приметил пару десятков караулящих со стороны оврага и сидящих там прямо в кустах, которыми он прилично зарос.

— Господарь… Государь приехал… Ну сейчас… Сейчас решим. — Заговорили мои бойцы, когда приметили что мой отряд идет по мосту.

Толпа, что формировалась на площади, гудела.

Тут же от моего отряда отделился сотник и встретил меня вблизи костела, к которому вела переправа.

— Что здесь?

Сотник спешился, пал на колени, склонился.

— Государь, не вели казнить, толпа… Толпа желает Еву Пацовну тебе выдать.

— Кого? — Я не сразу понял.

— Жену старосты местного

— Так… А на кой черт она мне и почему толпа, а не вы? Встань. Негоже валяться.

Сотник поднялся, стряхнул землю с колен.

— Говорят… Говорят сами. Чтобы разора не было. Сами по своей воле город тебе сдают. И всех шляхтичей! Всех до одного выдадут. Ну и… И Еву. Шлях… — Он сбился. — Шляхтянку. Вот.

— Отчего такая милость к нам? — Я усмехнулся.

— Так… Так государь батюшка, просто же все. Боятся.

— Что мы их побьем всех и разорим? — Я усмехнулся.