Святая преданность - Гарлок Дороти - Страница 66

Вилла наблюдала за лицом мужчины, выражением его глаз и почувствовала сильнейшую боль, которую испытывал ее любимый человек.

– У меня нет права спрашивать тебя об этом.

– Ты не поняла, моя любовь, – нежный шепот ласкал ее щеку. – Я просто глупый ублюдок, пытающийся продлить это сладкое мгновение. Я хочу тебя так сильно, что ничего не могу поделать с собой. Я никогда не испытывал ничего подобного. Ты вошла в мою жизнь так неожиданно и с самого начала заставила меня чувствовать такие вещи, о которых я даже и не мечтал. Ты такая особенная, Вилла, и я действительно полюбил тебя. Я никогда не чувствовал такого стыда, как в тот день, когда ты вошла и увидела меня валяющимся в загоне. Только поэтому я был так рассержен и зол, – он произносил слова, нежно целуя девушку. – Позволь мне обнимать тебя немного дольше, я хочу почувствовать нежность и сладость твоего тела.

От явной боли в его голосе рыдания подступили к горлу бедной девушки.

– О, Смит, – прошептала она. – Все, что я могу сказать, это то… Я никогда не думала, что влюблюсь в безнадежного мужчину, что меня не будет волновать, кем или чем он был. В тебе так много нежности, что я хочу лишь одного, прижать тебя к своему сердцу, обнимать и защищать от боли.

Он плотно закрыл глаза, не в состоянии вынести боль в ее глазах и позволить ей увидеть влагу в своих. Губы, которые он искал, были очаровательно раскрыты, ее дыхание было теплым и влажным. Смит притянул девушку к себе и мог чувствовать сильное биение ее сердца около своей груди, когда она целовала его с огненным наслаждением. Они что-то шептали друг другу, делили дыхание, нежность и сладкие поцелуи.

– Я люблю тебя, – мягко прошептала Вилла.

– Я никогда раньше не слышал таких слов, – Смит еще крепче обхватил свое сокровище, словно боялся, что кто-нибудь отнимет у него его любовь. – И я никогда не говорил их до сегодняшнего дня. Я… люблю тебя! Я люблю тебя, Вилла.

– Эти слова совсем не трудно произнести, если чувствуешь то, о чем говоришь.

– Мне бы давно следовало сказать об этом Билли и Оливеру. Ты словно открыла что-то во мне.

– Я счастлива. О, Смит, я могу отдаться тебе прямо сейчас.

Рана дала о себе знать, и стон сильной боли вырвался из уст Смита.

– Поцелуй меня снова, любимая…

С порога Билли видел, что молодые люди на скамейке находились в объятиях друг друга, и собака лежала у их ног. У них все было прекрасно, Билли сразу понял это.

Какое счастье, он увидит Смита здесь, обосновавшимся прямо на ранчо.

«Теперь можно и умереть», – подумал Билли, хотя совсем и не собирался так скоро умирать. Старик быстро поправил свои мысли.

«Кажется, все решается превосходно, – пробормотал он. – Тебе понравилась бы эта девушка, Оливер. Она вовсе не жеманная. Она быстро покажет Смиту, как корова ест капусту, но даст ему много любви и ласки».

С улыбкой на бородатом лице и чувством радости в сердце Билли отправился спать.

ГЛАВА 25

Дни тянулись медленно. Все это время Вилла избегала Смита и не обменялась с ним ни одним словом. Она решила, что именно он должен сделать первый шаг навстречу, если захочет встретиться с ней наедине. Ее беспокоило также и то, что во время их последней встречи возле хижины он ни разу не обмолвился об их совместном будущем. Три напряженных дня и четыре бессонных ночи съедали бедную девушку изнутри.

Билли заходил в дом каждое утро, чтобы принести молоко и встретиться с Иниз. Через него Вилла узнала, что рана Смита быстро заживает.

– Все, что ему надо, так это тарелка моего красного перца, – сказала Иниз, снимая сливки с молока, принесенного из погреба. – Я испеку, пожалуй, этому мальчику заварной пирог, вот что я сделаю!

– Этому мальчику! – передразнил ее Билли. – А как насчет находящегося здесь мужчины? – спросил он.

– Мужчины?.. Черт, я не вижу здесь никакого мужчины, – Иниз с притворством оглядела кухню. – Вижу бородатого козла, развалившегося за моим столом.

Однажды утром Билли небрежно объявил, что Смиту не терпится дрессировать кобыл, которых пригнал Сэнт.

– Уверена, что он не в своем уме. Только дурак приблизится к дикой лошади, прежде чем рана хорошенько заживет, – ответ Виллы был быстрым, строгим и не терпящим возражений.

– Думаю, тебе самой следует пойти и сказать ему это. Меня он не слушает. Я могу говорить разумные вещи, пока не посинею, а он все равно сделает так, как задумал. Я не в силах остановить его.

Вилла поверила бы байкам Билли, если бы не повернула голову в тот самый момент, когда он подмигивал Иниз.

Отъезд Джо Белл ослабил напряжение в доме, и настроение Мод значительно улучшилось. Она теперь с радостью принимала компанию Иниз, хотя большую часть времени женщины проводили в споре, который обычно заканчивался крикливой стычкой. Подруги в деталях обсуждали жизнь каждого в пределах сотни миль от Баффэло.

Однажды Иниз сказала Мод, что та всю жизнь была такой же сумасшедшей, как и ее старик. И Мод ответила, что Иниз никогда не могла вести такую жизнь, как мать, потому что была очень толстой, и мужчина, как ни старался, не мог найти то, что искал…

Несмотря на это, характер Мод изменился к лучшему. Когда она заговорила о том, что хотела бы спуститься вниз и увидеть, что «труженица» Иниз наделала в кухне, глаза ее блестели.

Обе женщины наслаждались, слушая чтение Виллы. Девушка читала им ежедневно в полдень. А потом с интересом слушала, как подруги спорили о том, что произойдет дальше с героями рассказа.

Однажды под вечер прискакала группа мужчин. Среди них были Чарли и Сэнт. Вилла увидела их из окна дома и внутренне настроилась, чтобы сообщить Чарли, что его сестра покинула ранчо. Ей не пришлось долго ждать, потому что, как только мальчик позаботился о лошади, сразу же пришел в дом. Девушка встретила его у двери.

– Чарли, – Вилла быстро обняла мальчугана и увидела, что тот покраснел. – Кажется, как будто тебя не было здесь целую вечность.

– Да, – он широко улыбнулся. – Я собирался почиститься, прежде чем представлюсь, но…

– Я рада, что ты приехал. Как прошло?..

– Грандиозно. Я очень устал. Думаю, я устал, потому что еще очень молод.

– Этого и следовало ожидать, – Вилла нежно улыбнулась.

– Да. Так как я был новичком, я собирал дрова для костра и ехал позади стада, где пыль. Тащиться позади молодых бычков тяжелая работа. Буми говорит, что нет животных упрямее, чем Техасский рогатый скот. Он говорит, что некоторые особи вырастают до тысячи фунтов.

– Такие большие?! Бог мой, ты мог пострадать.

– Я делал все правильно. Ну… парни спасли мою шкуру раз или два, – он засмеялся и был очень рад, что Вилла беспокоится о нем. – Лошадь, которую дал мне Смит, намного быстрее, чем моя. Буми сказал, что, когда Смит был моего возраста, он уже сам руководил перегоном.

– Теперь и ты настоящий ковбой, Чарли. Я очень горжусь тобой.

– Эта жизнь для меня. И я не собираюсь делать что-нибудь другое. Ты работаешь целый день, а ночью сидишь у костра и слушаешь, как парни лгут друг другу, – его молодое лицо сияло улыбкой, но вдруг Чарли снова стал серьезным, тем Чарли, которого все это время и знала Вилла. – Отец не понял бы меня…

– Слава Богу, нас никто не принуждает любить то, что любили наши родители. Моя мать обожала вареную репу. Фу!

– Да. Отец Буми был проповедником. А сам Буми может ругаться громче и длиннее, чем кто-либо. Он кроет по матерному, как сапожник.

– Может быть, он все-таки похож на своего отца. Проповедники тоже глаголят громко и витиевато, – они громко засмеялись. Потом Вилла серьезно сказала: – Джо Белл ушла, Чарли. Она уехала четыре ночи назад с молодым мужчиной, который был здесь вместе с покупателем мулов.

– Она сбежала с этим парнем Ли? – недоумевающий взгляд появился на лице мальчика.

– Они, должно быть, заранее спланировали, что он вернется за ней. Она оставила записку в своей комнате, в которой говорится, что они собираются пожениться. Я не верю в это, Чарли. Ты сам знаешь, что она не раз заявляла: «Я выйду замуж только за богатого мужчину!»