Святая преданность - Гарлок Дороти - Страница 65

Вилла чувствовала хихиканье в груди Смита, но ни один звук не раздался с его губ, пока он не заговорил.

– У меня есть костыль, но я обязательно позову, если ты мне будешь нужен, Пленти.

Индеец ушел, а они остались сидеть и молча смотрели дру на друга. Вилла знала, что ей уже пора идти в дом, но не желала даже двинуться с места. Девушка чувствовала, как Смит прижимал рукой ее голову к своему плечу и ласкал щекой ее волосы.

– Останься подольше, – прошептал он, проведя губами по девичьему лбу.

Время не имело никакого значения. Они сидели тихонько вместе, и никто из них не думал ни о чем, наслаждаясь простым удовольствием от близости. С этой девушкой Смит чувствовал покой и умиротворенность, которые потерял в тот незабываемый день. Сейчас он не испытывал внутреннего одиночества и был воистину счастлив.

– Расскажи мне о себе, Смит. Тебе обо мне известно все.

– Что ты хочешь знать?

Вилла почувствовала, что мужчина напрягся.

– Обычное. Где ты родился, был ли ты послушным маленьким мальчиком…

Смит улыбнулся, и Вилла поняла, что он почувствовал облегчение.

– Я родился на ферме в Тенниззи, – начал Смит. – Мы были бедняками, но жили неплохо до тех пор, пока весеннее наводнение на реке Миссисипи не залило нашу землю, образовав новый пролив. Мой отец… Ты уходишь? – спросил быстро Смит, когда Вилла отстранилась от него и встала.

– Нет. Я хочу услышать все, каждый маленький кусочек, но я собираюсь принести рубашку, чтобы укрыть тебя. Ты весь покрылся мурашками.

– В доме у двери на вешалке…

Через несколько секунд Вилла вернулась с фланелевой рубашкой и набросила ее на плечи Смиту. Он нежно привлек девушку в свои объятья и прижал ее к груди. Вилла чувствовала дикое биение его сердца.

– Ты испугала меня до полусмерти, когда встала. Я думал, что ты покидаешь меня, – прошептал он в ее волосы и закутал любимую в свою рубашку.

Он нежно поцеловал ее губы, щеки, глаза…

– Я никогда не мечтал даже о такой женщине, как ты… Я боюсь, милая, так чертовски боюсь, всех завтрашних дней без тебя.

– Скажи мне, – прошептала она, отвечая на его поцелуи. – Начинай и расскажи все о Тенниззи, о том времени, когда ты был мальчиком, о том, как пришел на запад. Я хочу знать все. Не пропускай ни одной детали.

– Как я уже сказал, река смыла нашу ферму. Мать всю свою жизнь жила на одном месте. Она не отъезжала дальше пятидесяти милей от дома, она даже не могла представить себе расстояние, которое намеревался пройти отец. Отец и я были возбуждены предстоящей дорогой. Но мама и маленькая сестричка вовсе не хотели путешествовать. Мы отправились в Арканзас и достигли реки Миссури, остановились на пару месяцев в Иова, чтобы отец смог заработать немного денег, потом снова в Небраске. Каждый раз мать настаивала, чтобы мы остались, а отец мечтал о земле и скоте.

Смит рассказал о том, как он шел возле фургона, о том, что волки напали и загрызли его собаку. Однако он не скучал о прошлой жизни. Мальчик стремился к горам и поклялся, что будет жить там, на западе, всю свою жизнь. Однако, маленький Смит еще не знал, что дни его отца, матери и сестрички были уже сочтены.

Смит без эмоций говорил о потере семьи – это было так давно… и столько раз пережито. Он рассказал, как остался один, голодный и напуганный, о том, что однажды утром проснулся от запаха жареного мяса, рассказал он и о встрече с Билли и Оливером.

– Я плакал, но они не позволили мне почувствовать стыд от того, что я плакал. Мой отец всегда говорил, что мужчины не плачут, и я боялся, что меня сейчас осудят эти взрослые, умудренные жизнью мужчины. Но Оливер обнял меня и сказал: «Плачь, сын, плачь, ты заслужил это».

– Он, должно быть, был очень умным, порядочным и добрым человеком.

– Да. Он и Билли стали моей семьей. Я был ближе к ним, чем когда-то к собственному отцу. Не потому что отец не заботился о семье. Но он никогда не тратил слов. Особенно он был скуп на похвалу. Оливер говорил со мной о многом. Он и Билли научили меня практически всему, что я знаю. Я очень мало учился в школе до того, как попал сюда, на ранчо. Знаешь, я очень люблю этого старика, – сказал хрипло Смит, показывая рукой на дверь сзади.

– И он тебя любит.

– Затем я ушел отсюда на пару лет. Это была идея Билли. Он сказал, что я сам должен встать на ноги, и что они с Оливером, если понадобятся, всегда будут здесь, а мне нужно знать гораздо больше о жизни, чем я смог бы увидеть на ранчо. Он был прав. Я должен был узнать много жизненных премудростей, и я узнал то, что хотел. Билли думал, что без меня Мод успокоится, и жизнь для Оливера станет хоть немного проще. Старуха возненавидела меня с того самого дня, когда Билли и Оливер впервые привезли меня на ранчо.

– Почему она ненавидела маленького мальчика?

– Билли говорит, она просто ревновала. Ей не нравилось, что мистер Иствуд проводил с нами довольно много времени. Билли и Оливер пронесли свою дружбу с юношеских лет через всю жизнь. Еще в молодости они были партнерами на золотом руднике в Колорадо. Когда они собрали достаточно денег, чтобы купить землю и построить дом, Оливер пришел сюда в Бигхорн, чтобы сделать покупку. А Билли остался работать на руднике до тех пор, пока они не сумели продать его. К тому времени, как Билли пришел сюда, Оливер был уже женат на Мод.

– Миссис Иствуд, кажется, не имеет ничего общего с таким умным, образованным человеком, как мистер Иствуд. Она производит впечатление очень ограниченной женщины. Возможно, я не права?

– Единственное, что нам с Билли удалось выяснить, так это то, что первый муж Мод нашел Оливера умирающим в степи, привез его к себе на ферму, а Мод помогла мистеру Иствуду снова встать на ноги, ухаживала за ним. Но Оливер заплатил за ее заботу слишком высокую цену. Он женился на Мод после смерти ее мужа.

– Ты хочешь сказать, что Билли владеет частью ранчо?

– Билли владеет здесь всем. Оливер завещал свою часть Билли с условием, что Мод будет проживать в доме и пользоваться всеми необходимыми ей вещами до смерти.

– Миссис Иствуд знает это?

– Нотариус пробовал ей сказать, но, ты ведь знаешь, у нее совсем другое на уме.

– Почему ты остаешься здесь?

– Я не оставлю Билли. Он мне как отец. И я обязан помогать, как могу, Мод. Без нас она останется совсем одна. Ее единственный ребенок повернулся к ней спиной. Фанни верно поняла волю Оливера и знает, что здесь для нее ничего нет.

– Как это ужасно. Что же случится с домом, когда миссис Иствуд умрет?

– Он будет стоять, пока не разрушится. Не думаю, что Билли станет жить в нем.

– А ты?

– Никогда!

Рука Смита двигалась вверх-вниз по ее руке. Девушка поправила рубашку, чтобы прикрыть плечи мужчины, потом спрятала свою руку под его, и ее ладонь нежно ласкала его грудь. Твердая щека Смита мирно покоилась в мягких девичьих волосах.

Он так много рассказал о себе, но не сказал главного, почему и как убил Оливера Иствуда…

Мгновенное счастье опять начало ускользать от бедной девушки.

Боже мой, неужели она состарится одна с воспоминаниями об этой быстрой и очень сильной и страстной любви? Неужели она не увидит любимого человека, когда его светлая голова станет такой же седой, как у Билли, а вокруг зеленых глаз появятся морщинки? Неужели она не познает счастья от супружества с ним и радости от рождения их общих детей?

Прямо сейчас, в это мгновение Вилла поняла, что не была достаточно сильна, чтобы оттолкнуть его и вычеркнуть этого человека из своей жизни. Она не представляла, что сможет прожить без него. Но смерть Оливера убьет ее любовь.

С этими мыслями в голове, она подняла глаза и посмотрела на Смита. Взгляд ее был полон любви. Но невысказанный вопрос висел в тишине между ними.

Они долго смотрели друг на друга.

– Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Но не настаивай, чтобы я рассказал тебе об этом… сейчас, – Смит ласкал рукой ее светлые волосы и, набрав их полную пригоршню, поднес к губам.