Не тот год II (СИ) - Баковец Михаил - Страница 22

— Хорошо. А как удалось выяснить, что это он?

— Карацупа представился почти полностью своими данными. Назвал настоящие имя и отчество и немного изменённую фамилии. Так как он оказался в спецгруппе, то его проверка проводилась очень тщательно и имела первоочередную важность. Командир группы изначально просил оставить Карацупу у себя для выполнения дальнейших важных операций. После проверки предоставленных им данных, он был дополнительно опрошен и получил особые инструкции насчёт объекта.

— Значит, память он потерял не всю, — слабо усмехнулся Сталин.

— Карацупа рассказал о повреждённой справке из Пинской больницы, где сохранились его имя с отчеством и частично фамилия. Чуть позже он сообщил Панкратову, что вспомнил, как служил в милиции в звании капитана. Но без подробностей. Боевая подготовка и манера себя вести натолкнула командира группы на мысль, что объект мог служить в ВЧК или ЧОН, а после этой службы оказаться в милиции.

— Карацупа… пожалуй, давай называть его по фамилии, раз он уже представился сам. Так вот, Дианов предпринял какие-то шаги для своего опознания? Насколько я помню, Иванов назвал ему несколько паролей для встречи с нашими сотрудниками и военнослужащими. Он их использовал?

— Сейчас нет. Только в тех эпизодах, про которые нам уже известно, — отрицательно мотнул головой нарком. — Насколько могу судить, его полностью устраивает сложившаяся ситуация. Он ещё Иванову говорил, что простой солдат из окопов и будет рад вернуться в них.

— Хорошо, — Сталин чуть кивнул в ответ на слова Берии. — Если он не хочет встречаться с нами, то мы сделаем вид, что его не узнали, — тут он во второй раз за время беседы вновь усмехнулся. — Найди в его устройстве фотокарточку с ним. Ту, которая лучше всего подходит для нашего времени. Используй её для документов и в личном деле. Дианова внеси официально в состав отряда Ковалёва и конкретно в группу Панкратова. Он был у себя капитаном? Значит, пусть станет лейтенантом в твоей службе. Все нюансы утрясёшь сам. Не мне тебя учить, — он вновь задумался на несколько секунд и затем продолжил. — Ты говорил, что он с бойцами разгромил немецкий аэродром?

— В докладе Панкратова говорится, что даже не разгромил, а уничтожил. Больше тридцати бомбардировщиков «хенкель». Сводки с фронтов подтверждают резко снижение вражеских авианалётов на том участке. С самого аэродрома группой был угнан разведывательный самолёт «шторх». На нём они пересекли линию фронта и приземлились в расположении наших войск. Также при возвращении к месту дислокации лично Диановым были уничтожены два немецких истребителя.

— Как он это сделал? — проявил сильную заинтересованность Сталин.

— Из ручного пулемёта. Уничтожение самолётов документально подтверждено, — Берия сделал короткую паузу и задал вопрос. — Коба, может, ему дать награду? Так мы покажем, что знаем о его появлении и принимаем его решение быть на передовой. И то, что он может обратиться к нам в любой момент. А наградить его предлагаю Красной звездой. Если не дурак, то этого ему хватит, чтобы понять все расклады в свой адрес.

— Разумеется, — кивнул в ответ хозяин кабинета. Слова наркома полностью сходились с его мыслями. — Только не Красную Звезду, а Красное Знамя. Эта награда достойна того, кто уничтожил целый аэродром. За истребители вручить премию. Его группу наградить соответственно. Направить корреспондентов, чтобы они сделали снимки и написали статью о подвиге Дианова, в ходе которого он уничтожил истребители.

— Награждение орденом как провести?

Сталин вновь задумался. Наконец, произнёс:

— В Кремле. За истребители кроме премии выдать медаль «За отвагу». Первое награждение провести до встречи с корреспондентами. Задним числом наградить Красной Звездой и вручить вместе с медалью. На газетном снимке он должен быть с обеими наградами. Пусть граждане увидят, какие герои защищают их на передовых рубежах и узнают про их подвиги.

— Красную Звезду? За что? — Берия искренне удивился. Щедрость старого соратника по революции была необычной. Неужели он настолько сильно устал, что так размяк?

— За его помощь, которая не дала нам скатиться в ту яму, в которую мы упали там. Это будет справедливо.

— Тогда, может орден Ленина?

— А вот это будет лишнее. И привлечет ненужное внимание, — отрезал Сталин. — Данный орден он пусть лично заслужит своими поступками. Хотя, полагаю, этот момент не заставит себя долго ждать.

Глава 11

ГЛАВА 11

— Ох-ре-неть! — непроизвольно вырвалось у меня, когда я получил в руки новенькую бордовую «корочку» с моей фотографией и информацией, что я являюсь лейтенантом ГУГБ НКВД. Фото я узнал сразу. Оно из моего мобильного. Фотограф слегка её заретушировал, замазал лишнее на фоне, но она всё равно осталась узнаваемой.

— Я сам удивлён, Андрей, — тут же подал голос Панкратов. — Я же тебе говорил, что ты простой человек. И точно наш. Из нашей службы. Вон как быстро нашли твои документы.

— И что там? — я с интересом посмотрел на него.

— Да чёрт его знает, — развёл он руками. — Кажется, даже майор Ковалёв не в курсе. Тебя к нам просто перевели откуда-то и закрепили за моей группой. Даже командир не в курсе, где ты до этого служил. В личном деле всё чисто. А ты сам что-то вспомнил?

— Ничего, — я отрицательно помотал головой.

— Жаль. Ну, да ничего, вспомнишь ещё, — закончил он уверенно.

От него же я узнал, что скоро буду награждён медалью «За отвагу» за сбитые истребители. К ним ещё по слухам премия идёт в размере двух тысяч рублей. А это деньги очень немалые. А ещё «Красной Звездой». История награждения ордена неизвестна. Вроде как награда только-только меня нашла за подвиг во время Польского похода. Сейчас его называют чуть-чуть не так, но это не суть важно лично для меня. А что за подвиг? Когда? Где конкретно?.. Тайна! Хотя лично я подозреваю, что так власти подмасливают меня, создавая нужный образ и положительное впечатление. Вот только — всего лишь «Красную Звезду»? На чуть-чуть мне стало обидно. Уже за аэродром я заслужил — скажем честно — медаль Героя СССР.

Что из всего этого уяснил я? А то, что про меня в Кремле уже знают, но отчего-то медлят с личной встречей. Значит ли это, что там приняли моё желание воевать на фронте, а не уехать в тыл и изображать из себя великого прогрессора? Полагаю, что да. Из этого же проистекает, что ко мне руководство страны относится крайне лояльно, а что будет потом неизвестно. Но конкретно сейчас они позволяют мне уйти в свободное плавание, раскрыв все пути.

Также нежелание встречаться со мной может быть связано с моими способностями. Панкратов — я уверен в этом — во всех подробностях рассказал о том, что видел. И пока руководство СССР не будет точно уверено в моей полной лояльности или в том, что смогут защититься от сверхспособностей, меня будут держать на значительно удалении от Кремля. Но тут наши желания совпадают. Если уж и ехать в Москву, то только ради отдыха и желания взглянуть на столицу этой эпохи. С другой стороны, я могу и ошибаться. Слишком огромна у нас разница в менталитете, жизненном опыте и взглядах на окружающий мир. В том числе на политику.

«А может, однажды и позовут к себе, чтобы взглянуть, оценить да поговорить по душам, чтобы узнать, как научиться таким же способностям», — вдруг подумалось мне.

Моя задумка с коробчатыми магазинами для ППД удалась. Ремонтник из рембата сам связался со мной, когда всё было готово. Попросил прощения за то, что доложил «куда следует».

— Товарищ сержант, сам же должен понимать. Время такое. Не в колхозную кузницу пришёл ведь, чтобы шестеренку заварить, — с виноватыми нотками сказал он мне при нашей новой встрече. — Зато, когда особый отдел дал добро заняться твоими магазинами, то я всё сделал в срочном порядке.

На мне всё ещё была форма со старыми сержантскими петлицами. Сообщать, что отныне я по званию практически сравнялся с командиром его роты, а то и всего батальона, не стал.