Герцогиня под прикрытием: кухарка на полставки (СИ) - Евгеньева Екатерина - Страница 1

Екатерина Евгеньева

Герцогиня под прикрытием: кухарка на полставки

Пролог

За двадцать лет до основных событий

Маргарет Эверли, в девичестве Стоунж, медленно спускалась по каменным ступеням, скользя рукой по влажным стенам подвала. Она не была здесь очень давно, с тех самых пор, как матушка показывала ей, как можно использовать силу. Запретную. Темную. Цена этим знаниям — смерть. Но разве может быть что-то страшнее той пустоты, что поселилась в ее сердце после того, как она узнала, что может потерять ЕГО?

Маргарет чувствовала, как костлявая медленно следит за ней и провожает пустыми глазницами. Поежилась от еле уловимого ветра с привкусом отчаянья. Она знала, что пути назад не будет. Факелы на стенах вспыхивали зловещим светом, отбрасывая причудливые тени, в которых как будто мелькали очертания тех, кто пытался провести этот ритуал до нее. Она махнула головой, отгоняя видение. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, еще мгновение, и оно остановится.

— Мадам, вы уверены? — тишину разорвал слабый голос служанки. — Может, есть другой способ? Мистер Эверли не одобрил бы…

— Замолчи! — резко оборвала ее Маргарет, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Нельзя останавливаться. Иначе все, к чему она так долго шла пойдет прахом.

Служанка тряслась. Но не от страха за себя. Будучи слишком преданной хозяйке, она до последнего рассчитывала, что та одумается и вернется назад. Но, видя яростный блеск в глазах мадам, понимала — месть затмила ее разум, затуманила взор.

— Замолчи и следуй за мной, — прошипела хозяйка, когда с потолка упала капля, точно попав ей за шиворот. Плохой знак, прошептало подсознание, но она отмахнулась от этой мысли.

Шаги ускорились, и уже через несколько минут, растянувшихся словно в часы, ноги женщин ступили на влажную рыхлую землю. Туфли застревали и собирали на себя комья грязи. Где-то вдалеке послышался звук, похожий на стон, и обе женщины вздрогнули.

— Давай камни, — приказала Маргарет служанке и носком туфли отбросила мусор с нужного места. Старинные записи в дневнике матери были предельно ясны — обряд должен быть проведен именно здесь, где грань между мирами тоньше всего.

— Мадам, давайте я, не берите грех на душу, — это была последняя попытка отговорить госпожу. — Подумайте о вашем положении при дворе, о последствиях…

Глаза хозяйки вспыхнули в темноте зловещим светом, и верная спутница женщины наконец оставила попытки образумить ее. В этом взгляде читалось безумие человека, боявшегося потерять все.

— Я должна сделать это сама.

Она опустилась на колени, не обращая внимания на то, что подол платья тут же стал грязным. Красный цвет превращался в бурый, смешиваясь с черным песком. Белоснежное кружево темнело, теряя свое былое великолепие. Точно так же, как померкла ее собственная жизнь после той роковой ночи, когда она узнала, что муж собирается развестись с ней и уйти к другой. Только не сейчас.

Разложив камни в известной только ей одной последовательности, она замерла. Грудь вздымалась часто-часто, выглядывая из туго зашнурованного корсета. Воздух сгустился, стал тяжелым, а температура резко упала.

Когда Маргарет достала из складок платья кинжал, служанка лишь охнула и прижала руки к лицу. До этого дня она и не подозревала, что ради своей цели ее госпожа готова пойти действительно на все. Замерев, она смотрела, как та резко провела лезвием по ладони, и капли крови медленно упали на землю ровно в середину выстроенного из камней круга.

Незнакомые слова тихо лились из уст женщины. Внезапно пламя факелов взметнулось вверх, а из круга начал подниматься черный дым, принимающий человеческие очертания.

— Кто посмел призвать меня? — раздался голос, от которого кровь застыла в жилах.

Маргарет подняла голову, и на ее губах появилась победная улыбка:

— Тот, кто готов заплатить любую цену за свою просьбу.

1 глава

Елена

— Лена, даже не думай переживать из-за этого урода, — подруга потянула ко мне руки и сжала ледяные ладони. Тепло. Я чувствовала, что она любит меня, и от этого тугой узел в груди немного ослаб. Оля всегда была рядом, даже когда я, как последняя дура, отдалилась от всех ради этих «идеальных» отношений.

— Оль, пять лет! — я чуть не сорвалась на крик, голос предательски дрожал. В груди все болело и ныло, к горлу подкатывала тошнота. Мне хотелось свернуться клубочком и лечь на пол. А потом долго-долго плакать от того, как порой бывает несправедлива судьба. — Знаешь, что самое паршивое? Я ведь чувствовала что-то. Последние полгода он изменился, стал каким-то дерганным.

— Да, просрала ты эти годы, — она пододвинула поближе ко мне блюдце с пирожным. — Зато хоть замуж выйти не успела за этого… парнокопытного. И квартира твоя, и машина. А могло быть хуже.

Ольга умела называть вещи своими именами и за словом в карман никогда не лезла. Но сейчас, видя, как меня трясет, она была довольно деликатна. Хотя, зная ее, я представляла, какими синонимами она сейчас одаривала моего бывшего парня.

Все было до банального просто. Мой благоверный, хотя, наверное, нельзя теперь его так называть, почему-то решил, что интрижка с моей двоюродной сестрой не вылезет наружу. С той самой сестрой, которую я приютила, когда ей негде было жить. Которой я помогала с учебой и работой. Уверенный в своей безнаказанности и фартовости, он начал доказывать этой пигалице, что ого-го какой марафонец! А я, как назло, вернулась домой раньше обычного — накрыла их прямо в нашей спальне.

— Лена, — вскочил он, прикрываясь одеялом, белый как мел. — Это…

— Именно то, о чем я подумала, и то, чем это кажется на первый взгляд, — руки у меня тряслись, но голос оставался ледяным. — Ты, — я ткнула пальцем ему в обнаженную грудь, с отвращением глядя на засос на шее. — И ты, — перевела взгляд на замершую сестрицу. — В край охренели!

— Он сам…

— Она сама…

Они крикнули одновременно, сваливая вину друг на друга. Я окинула их хмурым взглядом и что-то внутри меня сломалось, надорвалось и исчезло. Вера в любовь? Нет. Скорее вера в то, что как ты обращаешься с людьми, так и они будут вести себя с тобой. Глупо. Глупая Лена. А ведь мама всегда говорила — не пригревай змею на груди.

— Значит так, — я открыла шкаф, выкидывая из него вещи уже бывшего мужчины. Дорогие рубашки, которые я гладила каждое утро, летели на пол. — Ты собираешь свои манатки и сваливаешь в закат.

На дворе был день, но в голову почему-то пришла именно эта фраза.

— А тебе, милая моя сестренка, — я с удовольствием увидела, как она вздрогнула от моего тона, — придется все же съехать в общежитие, которое тебе так любезно предоставило наше государство.

— Там же тараканы! — мерзавка посмела еще и возражать, натягивая одеяло повыше. — Терпеть не могу этих мерзких насекомых, хуже крыс.

— Да? — я сощурилась и новым взглядом прошлась по девушке. Красивая. Я могла себе в этом признаться без всякой ложной женской зависти. Темные прямые длинные волосы, упругая грудь, которая отчетливо виднелась сквозь легкую майку. Девица в самом соку, как бы противно это ни звучало. Теперь было понятно, почему она последние месяцы так часто «засиживалась допоздна в библиотеке». — А мне кажется, ты должна дружить со своими собратьями-паразитами, подбирающими все за другими.

— Да как ты, — она вскочила на кровати и гневно уставилась на меня.

Наглая. Красивая, наглая, молодая девушка, которая спала с моим парнем в моей квартире и на мною же купленных простынях. На тех самых, что я выбирала так тщательно, представляя нашу будущую семейную жизнь.

— Смею. Тете Наде, так и быть, я сама позвоню и скажу, чтобы посылки отправляла уже на другой адрес.

— Нет, — сестра заорала так истошно, что мой бывший чуть не поперхнулся. — У нее сердце. Ей нельзя переживать.