"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 206

— Простите, это все? — неуверенно спросил Чапел. — Все, что есть на пленке? — С его точки зрения, речь обрывалась на полуслове. И это вызывало некоторое недоумение. Да, угроза была серьезная, но не настолько, чтобы оправдать срочное появление во Франции заместителя директора ЦРУ по оперативной работе. Явно есть что-то еще. — У меня такое ощущение, что террорист не договорил. Это действительно конец речи или просто дальше запись повреждена?

— Нет, это вся речь, — ответил Гадбуа, грузно поворачиваясь к Чапелу. Его сверкающие глаза навыкате и упрекающее выражение лица безмолвно приказывали тому заткнуться и не мутить воду. — Нам еще повезло, что хоть это-то получили.

— Да, разумеется, — с горечью пробормотал Чапел, усаживаясь обратно в кресло.

— Мисс Черчилль имеет отношение к этому делу больше, чем кто-либо другой, — заметил Гленденнинг. — Именно она первая вычислила существование этой группы. Кстати, почему вы называете их «Хиджра»?

— Исходя из собранной информации, они сами так себя называют, — ответила Сара. — Хиджра — переселение пророка Мухаммеда из Мекки в Медину, когда он спасался от своих гонителей, — отмечает начало мусульманского календаря.

Ей казалось, что она снова в дискуссионном зале Кембриджского университета — приводит аргументы, отстаивая точку зрения своей команды. И опять нервничает, как тогда, и не понимает почему. То же самое она частенько испытывала с аналитиками в «Леголенде», как многие называли новый модернистский штаб МИ-6, расположившийся на южном берегу Темзы. Всегда готовая подарить улыбку, Сара следила, чтобы голос оставался ровным, а взгляд в поисках поддержки переходил с одного слушателя на другого.

— Кто такие «они»? Почему до недавнего времени мы о них ничего не слышали? И не возражаете, если я спрошу прямо: в какое такое новое летоисчисление они намерены войти?

За внешней вежливостью вопросов, которые задавал Чапел, ей почудился вызов. Еще один новичок, недовольный местом, которое занимает.

— «Они» — это панарабские националисты, — объяснила Сара. — Еще одна группа борцов с западной культурной и политической экспансией. Вы же слышали его заявление про свет ислама, который «выжжет самый след западной коррупции». Они хотят решения палестинского вопроса и чтобы янки убрались из Саудовской Аравии. Именно последнюю этот террорист назвал «землей двух святынь». Он имел в виду Мекку и Медину — два самых святых города мусульманского мира. Как уже упомянул адмирал Гленденнинг, еще несколько дней назад мы знали о «Хиджре» только на уровне предположения, если не просто домыслов. Их главное назначение — обеспечивать постоянный доход для финансирования операций. Они участвуют в наркобизнесе — кокаин, героин. Это не ново. «Аль-Каида» по самые уши в торговле опиумным маком. У бен Ладена нет и половины тех денег, которые все ему приписывают. Он еще десять лет назад потратил все, что у него было. «Хиджра» — это следующий шаг. Не один раз мы перехватывали обрывки разговоров, которые подтверждают их вовлеченность в более «интеллектуальные» предприятия: контрабанда золота, доходы от пиратской торговли компьютерными программами, продажа контрабандных алмазов.

— И какая цель? — спросил Чапел. — Вы представляете, что за операцию они готовят? Кто их главный враг?

— До сегодняшнего дня не представляли. Знали только, что они действуют в Афганистане, Пакистане и в Арабских Эмиратах, — Сара выдержала паузу, и по ее лицу пробежала тень, — а теперь и в Европе. Раз они есть в Париже, значит, можно допустить, что у них ячейки и в других городах. Штаб-квартира, скорее всего, на Ближнем Востоке — в Йемене, в горах Омана или в саудовской части пустыни Руб-эль-Хали. Группа, похоже, сплоченная, но небольшая. Судя по тому, как они общаются, мы считаем, что у них от шести до восьми ключевых фигур.

— Одного вчера убили, — вмешался Гленденнинг, — Абу Саида. В свое время он был связан с «Хезболлой», «Исламским джихадом» и «Аль-Каидой». Почему и когда он перешел в «Хиджру», нам неизвестно.

— Так убитый вчера — Саид? — покачав головой, переспросил Леклерк, словно сожалея об этой смерти.

— От него осталось одно кровавое месиво. Наши ребята немного опоздали. Сара отлично сработала, удерживала Саида до последнего, чтобы отдать его нам в руки.

— Еще один труп, допрашивай сколько влезет, — подвел итог Леклерк. — Супер. Просто супер.

Сдержавшись, чтобы не показать презрения, Сара придвинула к себе блокнот и провела по строчке сломанным ногтем:

— По-моему, мы все согласились, что мужчина, которого мы видели на экране, — вовсе не рядовой игрок. Он слишком гладко говорит. Это кто-то влиятельный. И очень опасный. Образование, скорее всего, получил на Западе. Не похож он на провинциала, этот не какой-нибудь рядовой джихадист. Те обычно моложе, беднее и, по большей части, безграмотны. Что касается конкретных фактов, могу предложить только то, что он сам сказал. «Пришло время битвы». Поскольку свое обращение он адресует «американцам и их прихвостням», можно, по-моему, сделать вывод, что теракт планируется провести на территории США. Еще два момента, и я закончу. Первое — он упоминает «'тябрьское утро». Мне слышится как сентябрьское. Кто-нибудь считает, что, может быть, он сказал ноябрьское или декабрьское?

— Сентябрьское, — уверенно подтвердил Леклерк. — Я смотрел эту запись раз десять. — Неопределенно махнув рукой, он наградил Сару улыбкой. — Продолжайте, пожалуйста.

Сара дипломатично кивнула, обдав его ледяным взглядом. Напыщенный женоненавистник.

— Хотелось бы думать, что это дата намечаемого теракта, но здесь нельзя сказать уверенно. Меня смущает обрывок слова «'щина». Годовщина? Если да, то надо искать годовщину в сентябре как возможную дату атаки.

— Крупная годовщина — одиннадцатое сентября, — заметил Гленденнинг.

— Согласна, — ответила Сара, — но в сентябре много и других значительных дат, связанных с ближневосточными делами. К примеру, в конце сентября семьдесят третьего года началась Йом-Кипурская война.

— Двадцать восьмого сентября, — уточнил, немного слишком самоуверенно с ее точки зрения, Чапел. — Но ее чаще называют «Октябрьская война». И вряд ли это то событие, которое они хотели бы увековечить. Для арабских стран эта война стала сокрушительным поражением. Израиль отобрал Голанские высоты у Сирии, некоторые территории у Египта и уничтожил вооруженные силы трех соседних с собой государств.[63] Вероятно, именно за эти «унижение и поражение» и хочет взять реванш наш борец за свободу?

— Может быть. — Сара внимательно посмотрела на представителя Казначейства.

Она знала, что это какой-то специалист в финансовой сфере, Гленденнинг предупредил ее, что им предстоит работать вместе. На лощеного финансового аналитика мало похож, уж больно ершист. Скорее нахрапист, чем обходителен. И вообще, сейчас только полдень, а ему уже не мешало бы побриться. Он напомнил ей одного из отцовских солдат, который сумел выслужиться в офицеры — исключительно благодаря своей настойчивости и усердию. Но теперь, когда он своего добился, не дай вам бог перейти ему дорогу…

— У меня вопрос, — не унимался Чапел, и у Сары возникло жгучее неприязненное чувство. — Вы сказали, что, когда наш друг на записи использовал выражение «земля двух святынь», он имел в виду Саудовскую Аравию, правильно? Мекку и Медину?

— Да, — подтвердила она, — это высказывание очень в духе бен Ладена. Правда, бен Ладен говорил всего лишь о присутствии американских солдат на территории Саудовской Аравии. Этот же, похоже, имеет в виду и влияние США. Ну не нравится ему телеканал Эм-ти-ви!

По мнению Сары, Королевство Саудовская Аравия — одно из самых репрессивных государств в мире: одна телестанция, две газеты, несколько государственных радиосетей, и все это под контролем железной руки правительства. Менее десяти процентов женского населения когда-либо посещало школу. Для въезда в страну или выезда из нее необходимо пройти сложнейшую процедуру. Рабочие, занятые в нефтедобывающей промышленности, жили в закрытых городках. Династия Саудитов делала все, чтобы накрепко запечатать границы и не пустить в страну западную заразу, о которой только что вещал с экрана этот безумец.