Князь плесковский (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 45

— Клянись! — велел чудин.

И Палийка поклялся. Правду же сказал. А что половина дружины княжьей еще осенью за моря ушла, так чудин о том не спрашивал.

И на другие вопросы Палийка так же отвечал. Где привирал, где приукрашивал. Ежели будет чудинский вождь думать, что силы в Плескове больше, чем есть, то и напасть поостережется.

Наконец чудину надоело. Или не придумал, о чем еще спросить. Он похвалил Палийку, пообещал: если тот и дальше так хорошо отвечать станет, быть Палийке на свободе.

Затем Палийку схватили и поволокли вдоль ручья, сунули пару раз кулаком и забросили в темный сарай. Но перед тем Палийка все же успел узнать место и опечалился. У него в этом селении родня была. Теперь, скорей всего, нет.

Я упражнялся в конном бою с копьем. Дело это непростое. И совсем не то, что стоя на ногах. Никаких сложных финтов, обводов и иных хитростей. С первого раза не попал, второго не будет. Еще и в седле надо правильно держаться и в стремена упираться по-особому. Иначе после удара запросто можно самому на земле оказаться.

Партером у меня был Стег. Он тоже эту науку постигал. Но у ромеев, а не у франков, как я. И разница в технике была видна невооруженным глазом. Хотя бы потому что перед ударом черниговец едва ли не на заднюю луку присаживался и откидывался так, что почти лежал. Это потому что седло у ромейский катафрактов другое и стремена много ниже. У Стега они укорочены, чтобы из лука удобней бить.

Тем не менее противником Стег был опасным и умелым. Я уже схлопотал пару синяков на левой ноге и по шлему он меня дважды крепко достал. А я его — только один. И этот один был не первый, так что будь на копьях наконечники, я бы не достал его ни разу. Потому что умер раньше. Когда-то мне пришлось искоренять эту спортивную привычку: обмен ударами. Здесь пропущенный укол — это не срабатывание контакта, а дырка в организме. Такое уже не наверстаешь.

В общем, проигрывал я Стегу вчистую. Волк мой конный бой игнорировал, без него же я был просто хорошим бойцом, а вот Стег — отличным.

Но тренироваться надо и я тренировался. Мы сошлись уже раз тридцать, наверное, когда Стег демонстративно поднял копье.

Я оглянулся.

Ко мне галопом подлетел Вихорек. Умело, без резкости, осадил жеребца.

— Случилось что? — спросил я тоже опуская копье.

— Отрок пропал, — сообщил сын. — Из Ангвладова десятка. Уехал к родичам. Я дозволил. У них на Великой, за порогами поселок свой, пашут, рыбешку промышляют, отсюда недалече. Я его на три дня отпустил. Ныне пятый.

Я задумался. Так-то не критично. Мог загулять немного, могла родня к посевной припахать. Однако ни в первое ни в последнее не верится. Новик же. Причем из последнего набора плесковичей. Эти от радости, что в дружину попали, от счастья пляшут и опоздать к сроку точно не рискнут. Потому что любой косяк — и пошел вон из дружины.

— Что за отрок? — уточнил я.

— Палийка

Не помню такого. И это нормально. Для меня новички безлики. Пообтешутся, заматереют, тогда да, знать буду каждого и чего от каждого ждать — тоже.

Сейчас они не моя проблема. На то у меня хольды имеются.

— Новик из здешних. Я его сам опоясывал.

Ну да, делегировал я моим хольдам такое право. Но с оговоркой, что все новики — на испытательном сроке.

Тем не менее он теперь отрок. Мой. То есть не сам по себе. А значит придется разбираться.

— Еще раз: когда должен был вернуться?

— Два дня назад.

— Почему думаешь, что пропал, а не загулял с домашними? — на всякий случай спросил я.

— Родичи его в Плесков пришли сегодня. Сказали: он от них вовремя уехал. А из Плескова к ним за полдня верхами туда и обратно поспеть можно.

Вот это уже нехорошим пахнет.

Отрок, даже такой зеленый, не девка малолетняя, что по ягоды одна отправилась. За себя постоять может. Тем более, что разбойников мы, считай, повывели. Можно допустить, что на мишку напоролся. Они нынче голодные. Хотя вряд ли. Мишки в это время на перекатах топчутся: рыбу ловят, что на нерест идет. К людям не лезут, как и мы к ним. Не интересно. Звери по весне, мех клочьями лезет.

Хмурится сын. Тоже о нехорошем думает.

— Что уже сделали? — спросил я.

— Ангвлад хотел кого из родовичей Палийки взять и до их поселка пробежаться. Я не дозволил. Решил с тобой посоветоваться.

— Правильно решил.

Взрослеет Виги-Вихорек. Еще пару лет назад сам бы искать кинулся.

— Позови-ка сюда Ангвлада и кого-нибудь из родичей этого Палийки. Хотя нет, давай их в терем.

Все же я князь и общаться с посторонними должен соответственно, а не посреди изрытого копытами луга.

— На сегодня закончили? — спросил Стег, который во время разговора молчал, хотя слушал внимательно.

— Закончили, — вздохнул я. — Сам же слышал. В город надо. А потом пропажу искать скорее всего.

— Я с тобой, — не спросил, а поставил меня в известность черниговец.

Стег Измор. Варяг пусть и не из природных, но настоящий. Кем он только не был за свои неполных тридцать. Сыном черниговского старейшины, беглецом-изгоем, командиром византийских варангов, старшим гриднем князя Аскольда. И у других князей тоже отличиться успел, включая Рюрика. Теперь он мой. И будет моим, пока я не решу иначе. Потому что таков уговор. Я помог ему отомстить.

Стег крут и ему можно многое. В том числе и так со мной разговаривать. В отсутствие Медвежонка Измор как-то незаметно стал главным моим заместителем, обойдя даже Гагару. И в Плескове вместо меня рулить я его спокойно на него оставлял.

— … Уехал, — подтвердил дядька моего пропавшего отрока, который меня откровенно побаивался. — Дед ни ему, ни про него ничего не наказывал. Токо чтоб ясти собрали в дорогу.

Нет, лихих людей на замечали, — в ответ на мой новый вопрос.

Но потом припомнил:

— Седмицей допрежь чужины были. Из чудинов. Лодку у нас купить хотели. Дед не продал. Самим надобна. Ведать не ведаю, что с Палийкой стало.

Не врет. Нервничает, но не запредельно. Иногда даже глаза рискует поднять на меня, страшного нурмана.

— Ангвлад, что скажешь? — спросил я ответственного за новика варяжонка.

— Была б зима, подумал бы, что мишка его скрал. Шатун. А нынче навряд. Подрос отрок. Он хоть по нашим меркам и слабенек, но со зверем бы управился.

Дядька Палийкин аж бороду задрал от гордости за похваленного родича. Но поймал мой взгляд и сник.

— С мишкой — допустим. А с человеком?

— Смотря с кем. Со мной навряд. С ним, — Ангвлад кивнул на родича, — без сомнений.

— Следы какие видел? — спросил я у родича.

Тот замотал головой.

— Мож я сбегаю? — предложил Ангвлад.

Я задумался. Ангвлад — варяг. Точнее, варяжонок. Молоденький, семнадцать зим. Но правильной крови, телосложения, воспитания и обучения. Следы боя не упустит.

Но дядька этот тоже не в пустыне живет, а в лесу. Умеет и следы читать, и если кровь пролилась, точно заметил бы.

Но если допустить что Палийку схитили некие недобрые люди, то вполне могли сделать это грамотно. То есть бесследно. На первый взгляд.

А это люди. Потому что если бы зверь напал, кровь бы точно была. И лошадь. Она ведь тоже куда-то делась.

Оставался еще вариант: отрок заметил что-то настолько интересное, что решил провести разведку. Съехал с тропы и потерялся. Или попался.

— Думаю, это не мишка. Это люди, — сказал я. — И если это случилось на тропе, то люди это опасные. Нет, Ангвлад, ты не поедешь. Один не поедешь.

— Со мной не совладают! — запальчиво воскликнул варяжонок.

— Допустим, — согласился я. — Тебя просто убьют. Виги, позови Лосенка.

Мы тут все наблюдательные, но у этого весянина настоящий талант следопыта.

Я уже решил: сам пойду. Вопрос: брать ли с собой бойцов или ограничиться Виги с Ангвладом.

Вернулся Вихорек. Быстро он весянина отыскал. И, судя по всему, тот уже догадался, зачем тот понадобился.

Я посмотрел на черниговца, который так и сидел на скамье, не проронив ни слова.