Князь плесковский (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 29

И посмотрел вниз.

Старый череп упал. От него откололся кусок. Череп этот был даже не старым, древним. Теперь я знал точно.

И еще я знал, что не смогу познакомить Вихорька с моим Белым Волком. Потому что он — мой приемный сын, а не кровный.

Значит, придется искать дальше. Другой ключ, который будет — его.

[1] Она же — Писква или Пихква. Ныне — Пскова.

Глава 14

Глава четырнадцатая

Подпалить хвосты

Несмотря на все старания, закончить строительство до снега не получилось. Зима пришла быстро. Реки встали меньше, чем за неделю. И сразу пришли холода и ветра. Рычажную систему над воротами и верх дозорной вышки доделывали уже под пение вьюги. Однако доделали. Последний штрих, водруженный на крышу дозорной вышки шест с моим флагом: с коронованой волчьей головой на черном фоне, установили только со второго раза. Во время первой попытки выполнявший ответственную миссию Тулб Огонек сверзился с обледеневшей крыши. Хорошо хоть летел недалеко, потому что привязался.

Но — закончили и теперь часть моих холопов оформляла интерьер терема. Остальные тоже не простаивали. Трудились, кто где. Но никто не роптал. Во-первых, коллективная ответственность, во-вторых, жили они по местным меркам замечательно. Кормились сытно, обуты, одеты, в тепле и телесным наказаниям практически не подвергаемы, а если и прилетало, то всегда за дело. Поселил я их в казарме, сейчас, когда значительная часть моего хирда отсутствовала, пустовавшей. Присмотр строгий я с них снял: куда им теперь бежать: в зимний лес? А если и доберутся до своих, то те могут и не обрадоваться лишним ртам. Часть холопов я периодически или даже на постоянной основе «сдавал в аренду» плесковичам. Двоих у меня недавно выкупили, причем задорого и женили. И стало в городской рати на двух воев больше, а у пары плесковских невест появились женихи. Свадьбы ожидались весной, ближе к равноденствию. Смерды предпочитали бракосочетаться коллективно.

Побушевав некоторое время и обозначив свою власть, зима немного успокоилась, погода улучшилась и это ознаменовало начало самого продуктивного времени для здешней торговли. Народ вылез из-под снежных завалов и засуетился.

Плесковские купцы ставили возы на полозья, собирали товары, запрягали мохнатых выносливых лошадок и кто поездами, кто сам по себе, растекались по замерзшим дорогами и рекам, кто куда. В основном на запад, юго-запад, а то и вовсе на юг. За зиму те, кто не боялся холодов, невзгод, разбойников и алчных правителей, вполне могли сбегать к Киеву и обратно.

Я, памятуя о своих княжьих обязанностях, по возможности обеспечивал безопасность на доверенной мне земле. Выслал на озера где кое-кто продолжал заниматься ловом, теперь уже подледным, отряд ратников-лыжников, придав им полдесятка своих дружинников для общего руководства. Отправил конные патрули теперь уже только из своих по лесным дорогам вплоть до границ соседней чуди и прочих латгалов. Взял под контроль Великую, движение по которой стало довольно насыщенным, причем в обе стороны. Километрах в десяти от Плескова, на волочанском селище я поставил таможенный пост. Группа мытарей для сбора дорожного налога и с группа быстрого реагирования, если какая-нибудь банда окажется слишком резкой для кирьяльских патрулей.

Плесковский торг тем временем заполонили соседи-конкуренты. Новгородское подворье в посаде, пустовавшее все лето, теперь полнилось торговым народом. Рынок на площади так и кипел. Купцам мороз не помеха, если прибыль намечается. А ведь это еще только начало. Апофеоз наступит, когда начнется зимняя ярмарка. Но это еще не скоро, после Йоля, то бишь Солнцеворота.

Убедившись, что порядок в княжестве есть и поддерживается, я поцеловал жену, сел на Ворона, выдернул из девичьих объятий двух «наследных принцев», Вихорька и Вильда и отправился с официальным визитом к старому знакомцу Елдеты.

Я не забыл, что ему обещал и собирался обещание выполнить. Причем уложиться до главного зимнего праздника, который по настоянию Зари, намеревался отметить у тестя. Спорить с беременной женой — себе дороже. Да и не против я с Трувором и «старой варяжской гвардией» потусить. Взял только обещание с Зари, что на коне скакать не будет, а весь недолгий путь в комфортабельном возке просидит, который ей к этому времени смастерят.

С собой в гости, помимо сына и шурина, я взял десяток хускарлов, восемь варяжат и два десятка кирьялов. Стега оставил в Плескове, и.о. воеводы. Возможно, нам придется много бегать на лыжах, а при всех многочисленных достоинствах черниговцы как лыжники северянам сильно уступали.

Дорога, на которой мы повеселились осенью, нынче была куда оживленней. В остроге, который мы затрофеили у Елдеты, теперь обитал гарнизон плесковских ратников, а прямо перед его воротами разместился спонтанный рыночек. Плесковичи наверняка на нем подзарабатывали, но я не возражал. Раз не разбегаются смерды, значит их все устраивает.

Нас тоже все устраивало. Прокорм, ночлег и припасы в дорогу острожане нам предоставили и руливший в остроге десятник об оплате даже не заикнулся. Попросил только сообщить Ставу, что у него все хорошо.

У Елдеты тоже все было хорошо. С виду. И принял он нас по высшему разряду. Если и оставалась у эстского князя на меня обида, то он это умело скрывал. Мы славно попировали, посоревновались во всяких зимних спортивных, потом выспались и приступили к обсуждению наших общих дел. И тут радушие Елдеты мне стало предельно понятно. Как оказалось, пришел я очень вовремя. Примерно месяц назад, еще до настоящих холодов, Елдеты выкатили предложение, от которого по мнению предлагавших, отказаться он никак не мог.

Не знаю, как это по-здешнему называлось, но у франков такое именовалось «вассалитет».

Нагнуть моего вынужденного союзника пытался не кто-нибудь, а его родич. Племяш четвероюродный. Шустрый малый уже подгреб под себя земли нескольких родственников, проложив сюда «коридор» от самого синего Балтийского моря.

Когда-то Елдеты дружил с папой племяша. Даже палубу одну с ним делили. Но потом папа умер. При невыясненных обстоятельствах. А княжеский стол занял сынишка. И дружба закончилась.

Что характерно, в линии «престолонаследования» конкретно этот племяш был не первым и даже не вторым.

Зато он был удачно женат на дочке какого-то неслабого князя с соседних земель и тот ссудил зятю пару сотен головорезов.

На всякий случай я уточнил: не варяг ли оный воинодавец?

Оказалось, нет, не варяг. Хотя ходили слухи: с варягами он дружен. Или нет. Неопределенность. А еще слухи говорили, что «объединение земель», проводимое зятем, велось при активном участии людей тестя. И сейчас эти люди двигались сюда, чтобы принять ответ на ультиматум. И что-то подсказывало Едлеты, что его ответ уже непринципиален, потому что во главе делегации — шурин племяша.

И это были уже не слухи, а вполне определенная информация, которую принес Елжеты один из его доверенных… Купцов?

Но некоторое время у нас имелось, потому что на пути шурина имелось еще одно владение, которому светило потерять независимость. Некоторое — это от семи до двенадцати дней. Как пойдет присоединение.

Семь дней — это мало. Даже если я отправлю гонца за подмогой, то собрать сколько-нибудь значимый контингент Стег сможет минимум дней за пять. Дружина-то моя не в тереме отирается, а работу работает.

Значит придется — своими силами.

— Какими силами располагаешь? — поинтересовался я у своего недавнего противника.

— Три сотни ополчения наберу, — ответил эст. И вздохнул. Небось по своим ветеранам заскучал, тем, которых я выкосил в сентябре.

— На стенах и ополченцы пригодятся, — заметил я.

Елдеты покивал.

Мы расположились в комнате, которую можно было назвать рабочим кабинетом. В одном углу — вывешенная на перекрещивающихся копьях кольчуга франкской работы с несколькими «заплатками», в другом — волосатый божок с двумя лицами.