Холодная война (СИ) - Алмазный Петр - Страница 10

— Все соответствует описи, товарищ майор госбезопасности, — доложил он начальнику особого оперативного отдела по телефону.

— Грузите и вывозите в Главный штаб, — приказал Грибник.

Через сорок минут колонна грузовиков, сопровождаемая бронетранспортерами, выдвинулась к следующему объекту. В Шарлоттенбурге тоже все прошло гладко. Охрана без сопротивления допустила их к хранилищу.

В нем не было ценностей в обычном смысле этого слова, но все эти документы, кинопленка и прочие архивные материалы на иных весах могли перевесить золото и платину. Поэтому опись проводить не стали.

— Содержимое этих ящиков требует более тщательной проверки, — сказал, выслушав доклад старшего лейтенанта, начальник особого оперативного отдела.

К полуночи группа уже двигалась к Потсдаму. Въездные ворота замка были открыты. Внутри, в подвалах, хранились ящики с произведениями искусства, антиквариатом и личными архивами министров нацистской Германии.

Группа Кравцова рассредоточилась по подвалам замка. Старший лейтенант лично проверял каждую дверь, каждый коридор, ведущий вниз. За ним следовало шестеро автоматчиков, саперы и сотрудник финчасти с описными книгами.

Они уже нашли первую партию ящиков — с манускриптами и инкунабулами. Упакованы раритеты были аккуратно и тщательно промаркированы. Однако то, что группа искала, лежало дальше — в центральном хранилище, о котором говорилось в показаниях Геббельса.

И вот здесь начались проблемы. Кравцов первым услышал шаги — нечеткие, торопливые. Кто-то бежал по коридору, но не от них, а к ним. Старший лейтенант поднял руку, приказывая группе замереть. Автоматчики прижались к стенам.

— Тихо, — сказал он.

Из темноты, из-за поворота, выскочило четверо — двое в черных куртках, двое в униформе, похожей на форму люфтваффе. У всех автоматы. Они явно не ждали встречи — бежали к выходу, но, увидев группу Кравцова, замерли на мгновение.

— Halt! — крикнул старший лейтенант.

В ответ немцы открыли огонь. Бойцы Кравцова ответили. В тесном подвале треск выстрелов был оглушающим. Пули рикошетили от стен, крошили камень, разбивали старую плитку. Один из бойцов старшего лейтенанта вскрикнул и осел на пол.

— Огонь на поражение! — рявкнул Кравцов, бросаясь вперед.

Фрицы бросились бежать, отстреливаясь на ходу, но двое тут же рухнули, как подкошенные. Остальные рванули со всех ног. Автоматчики преследовали их по запутанным коридорам. Те пытались уйти вглубь замка, через боковые переходы.

Чтобы оторваться, немцы разделились, но один из них сразу забежал в тупик и, поняв, что не уйдет, бросил оружие, поднял руки. Второй упал, раненный в ногу. Все было кончено. Старший лейтенант приказал:

— Связать этого. Раненого перевяжите.

Двое из открывших пальбу были убиты, один ранен. Из бойцов группы Кравцова — один погиб и один получил ранение. Старший лейтенант подошел к пленному, наклонился, разглядывая его лицо.

— Кто такие? — спросил он. — Отвечайте.

Пленный молчал, злобно сверля глазенками русского офицера.

— Вы стреляли по представителям Красной Армии, — сказал Кравцов, — так что будете переданы законным властям Германской Демократической Республики. — Он кивнул своим бойцам: — Этого взять с собой. Отправим в штаб — там разберутся. Раненых в госпиталь.

Остальная группа добралась до центрального хранилища. Замок был открыт — видимо, те, кто напал на бойцов Кравцова, успели взломать его. Что-то успели вытащить в коридор, но внезапное появление старшего лейтенанта и его людей вспугнуло расхитителей.

Кравцов первым делом приказал вскрыть те ящики, что стояли в коридоре. Саперы проверили их на предмет растяжек и мин-ловушек. Убедившись, что сюрпризов нет, один из саперов подцепил ломиком крышку.

Раздался скрип выдираемых из дерева гвоздей. Боец снял крышку, отставил ее в сторону, потом присел на корточки и аккуратно отогнул плотную вощеную бумагу, в которую было завернуто содержимое, и удивленно присвистнул.

Глава 5

Кравцов наклонился над ящиком. Вощеная бумага была аккуратно развернута, и в свете тусклого карманного фонарика перед ним предстали сотни золотых зубных коронок. Они лежали ровными рядами, в специальных ложементах, как ювелирные изделия.

Вот только это были не ювелирные изделия. Старший лейтенант знал, откуда они взялись, хотя самому ему не пришлось освобождать концлагеря. И от этого знания к горлу его подступила тошнота. Он отступил на шаг, словно ящик мог взорваться.

— Закрой, — приказал саперу.

Сержант глянул на него с недоумением, но подчинился. Деревянная крышка с глухим стуком легла на место. Кравцов подошел к следующему ящику, стоявшему рядом, открыл его. Внутри, в такой же вощеной бумаге, лежали столовые приборы, вилки и ложки.

В третьем ящике оказались слитки серебра и опять коронки. И в четвертом — тоже, да еще золотые обручальные кольца, простые и с камушками, широкие и тоненькие. В пятом снова коронки и снова обручальные кольца.

— Господи, — прошептал сотрудник финчасти. — Сколько же их здесь?

Никто ему не ответил. Стояла тишина, нарушаемая лишь редкими каплями воды, падающими со свода подвала. Старший лейтенант выпрямился, обвел взглядом подземелье. В нем были десятки ящиков.

И в каждом из них могло быть одно и то же — либо зубные коронки и обручальные кольца, снятые с убитых, либо столовое серебро, которое выгребли из семейных буфетов, либо документы, которые могли пролить свет на то, как именно все это собиралось.

— Передай начальнику особого оперативного отдела, — сказал Кравцов радисту. — Обнаружены золотые зубные коронки и украшения, предположительно, конфискованные у заключенных концлагерей.

Радист кивнул и принялся настраивать аппаратуру. Через несколько минут в наушниках, которые он протянул командиру группы, раздался голос Грибника.

— Информация принята, — сказал тот. — Погрузку пока не начинайте. Я выезжаю. Ждите.

Майор государственной безопасности прибыл через час. Когда он вошел в подвал и увидел ящики, выражение его лица не изменилось. Грибник подошел к одному из них и приказал открыть. Посмотрел, затем сказал:

— Что ж, тем хуже для них. Это будет еще одним доказательством вины всех этих Борманов и Риббентропов.

И отдал приказ опечатать ящики с коронками и другими ценностями, принадлежавшими частным лицам, отдельно. Когда все, что было найдено в замке, было описано и подготовлено к отправке, майор госбезопасности вызвал усиленную охрану.

Он понял, что для недобитков найденное золото и серебро имело не только сугубо материальное значение. Многие из тех, кто сидел сейчас за решеткой, ожидая решения своей участи, и те, кто пока оставался в бегах, хотели были избавиться от этих улик.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 22 января 1942 года.

Утро было серым. За окном, на заснеженной площади, копошились люди — разбирали завалы, сгребали снег, тащили дрова. Жизнь возвращалась в Берлин, но в кабинете было тихо. Я сидел за столом, просматривая утренние сводки, когда вошел Грибник.

Вид у него был такой, будто он не спал вторые сутки. Я это сразу заметил и отложил бумаги, приготовившись слушать.

— Товарищ маршал, — сказал он, — разрешите доложить о результатах операции по изъятию ценностей в трех хранилищах, а особенно о том, что обнаружено в замке под Потсдамом.

— Докладывайте.

Он коротко пересказал ход операции. О том, как вскрыли хранилища, описали содержимое ящиков, погрузили в грузовики, как наткнулись на неизвестных, что проникли в замок без ведома охраны.

— Из немцев убиты двое. В группе Кравцова один погибший. Раненых — двое. Один немец и один наш. Одного из нападавших взяли невредимым. Сидит сейчас в подвале.

— Что было в ящиках?

— Разное, полную опись я приложу к рапорту, — сказал Грибник, — но вот в замке, помимо антиквариата и прочего оказались ящики с зубными коронками.