Абиссинец 1889. Том 3 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 8

— Степан, как там на берегу? Разобрались?

— Всё уладилось, матушка, — ответил крёстный и посторонился.

Акулина Никитична подняла глаза, увидела высокого гостя в мундире и замерла.

— Батюшки мои… Аркашка?

Старушка бросилась к нему и обняла. Аркадий Игнатьевич тоже просиял, бережно прижал её к себе.

— Здравы будьте, тётя Акулина! Почитай два десятка лет не виделись.

Акулина Никитична пустила слезу. Дядька тепло поприветствовал Пелагею Александровну, познакомился со смущённой Татьянкой, и только после этого мы сели за стол.

Пелагея Александровна выставила соленья, горячее, пироги. Степан Анисимович налил по чарке. Вечер пошёл своим чередом. Дядька рассказывал о службе и переездах, не вдаваясь в подробности. Крёстный говорил про наше обустройство и бой с хунхузами.

— А мы ведь сегодня с Андреем должны были в окружное правление ехать, — сказал он. — Земельный пай ему оформлять и коня его, Беркута, забрать нужно из нашей конюшни. Ты знаешь, Аркадий? Коня ему какой-то купец с «Костромы» подарил.

— Того Беркута? — улыбнулся дядька. — По дарственной от Назарова прошёл?

— Да, дядь, вот такая оказия вышла, — ответил я.

— Ну поздравляю, племянник. Хороший подарок, владей.

— Благодарствую, дядь Аркадий.

— Летом думали уж строиться начать. Андрюхе помаленьку надо своим хозяйством обживаться, — продолжил крёстный. — Но теперь, с последними событиями, даже не знаю, когда за это возьмёмся. Дел невпроворот.

Олег, уплетавший пирог с края стола, вдруг перебил отца:

— Бать, а ведь Лёшка сегодня приходил. Опять на работу просился. Говорит, пока один пришёл, но на днях остальные возвращаются, на том же месте лагерем встанут.

Дядька насторожился.

— Что ещё за Лёшка?

— Да это мы так манзу-отходника зовём, — отмахнулся крёстный. — Вообще-то его Ли по-ихнему кличут, но нам привычнее Лёшка, да Лёшка. Они каждое лето к нам нанимаются, рыбачат тут бывает, по хозяйству помогают за плату малую.

— И где он сейчас, Олег? — Дядька чуть подался вперёд, не сводя глаз с брата.

— Да шут его знает, — пожал плечами Олег. — Как взрыв на реке раздался, мы все побежали к правлению да на пристань. Потом я почти весь день в лазарете и на берегу помогал чем мог. Затерялся он где-то в суматохе той.

— Ясно, — сказал Аркадий Игнатьевич.

Он постучал пальцами по столу, поднялся и машинально одёрнул мундир.

— Ладно, Степан, Акулина Никитична, Пелагея Александровна, благодарю за хлеб-соль. А мне пора. Ты Степан, не провожай, я сам дорогу хорошо запомнил.

Мы смазано попрощались. Аркадий Игнатьевич вышел в сени. Хлопнула дверь и за столом повисла тишина.

— Чего это он так подорвался? — спросила Пелагея Александровна, недоумённо глядя на мужа. — Будто ошпаренный выскочил.

Степан Анисимович тоже был удивлён, но быстро взял себя в руки.

— Да пойми этих торговых агентов, — произнёс он, нарочито выделив последние слова. — Завтра, поди, узнаем.

Глава 4

Веники из пихты

Утро выдалось хлопотным. Началось оно с того, что мы с Олегом таскали воду: женщины затеяли большую уборку, вот и мы подсобили чем могли.

У крестного с утра еще и берданка закапризничала. Он сперва сам ковырялся в затворе, сопел, хмурился, потом махнул рукой.

— Оружейнику покажу. Неча злиться на железяку, если сам толком не разбираешься.

Берданку он убрал, достал револьвер Смит-Вессон и повесил на портупею. Когда с домашними делами управились, Пелагея Александровна, по просьбе крестного, собрала в узелок краюху хлеба, вареное мясо, яйца и дала крынку молока. Завтрак для дядьки Аркадия и инженера Урсати.

До правления решили идти пешком. День обещал быть жарким, а впереди у нас маячила канцелярская работа.

Перед самым выходом Степан Анисимович окликнул Олега, возившегося у бани:

— Если сегодня этот китайский Лешка, все-таки объявится, определи ему работу по бане. Надо восстановить, пока дожди опять не зарядили.

— Сделаю, бать, — кивнул Олег.

По пути крестный свернул к Юдинцеву, проверить, как там Денис Иванович.

— Ты, Андрей, на крыльце побудь, подыши, а я сам зайду.

Ждать пришлось недолго. Дверь скрипнула, и на крыльцо вышла Саша. Вид у нее был уставший, под глазами залегли тени, на фартуке темнели засохшие пятна крови.

Саша держалась прямо, но пальцы мелко подрагивали, устала девка, чего уж тут.

— Доброго здравия, Саша.

Она устало прислонилась к деревянному столбу.

— Доброго, Андрей… Всю ночь у постели атамана провела, не поспала толком. Жар был у него сильный, метался в бреду. Я только воду меняла да повязки на лоб прикладывала. К утру слава Богу попустило, жар прошел. Роман Васильевич сказал, что самое страшное позади.

Она попыталась улыбнуться, но вышло слабо.

— Отправил меня доктор отдохнуть. Хоть пару часиков покемарить. А потом велел в амбар, в лазарет идти. Там тоже забот хватает, раненых перевязывать надо.

— Поберегла бы ты себя.

— Ничего, как-нибудь с Божьей помощью справимся. Ладно, Андрей, свидимся еще, — кивнула Саша и побрела в сторону Нюркиного двора.

Вскоре вышел крестный.

— Держится атаман, слава Богу, — выдохнул он.

Мы отправились дальше.

— Сегодня, Андрей, при мне будь безотлучно. Писарь наш не скоро еще оклемается, а бумаг накопилась уйма. Еще и пакеты из Хабаровки разобрать надо. По нашему войску порядки меняются, от этого голова кругом идет. Но сперва зайдем к Аркадию с Урсати.

У калитки переминался невыспавшийся Албазов.

— Здорово ночевал, Денис Палыч!

— Слава Богу, Степан Анисимович, — козырнул тот. — Смену вот жду.

— Ночью тихо было?

— Тихо. Только вот… слушай, Степан, Аркадий Игнатьевич у тебя остался на ночь?

— В смысле остался? Он что, не приходил? — Крестный нахмурился.

— Нет. Как вчера вечером с вами ушел, так и не возвращался. Я думал, он у вас на ночлег остался. Инженер-то спит без задних ног, а вашего Игнатьевича не было.

— Да твою ж за ногу, — выругался Степан Анисимович. — Ночью ничего подозрительного не слышали? Пальбы, криков, чужих шагов?

— Никак нет. Всю ночь глаз не смыкали.

— И где его теперь искать, нашего лешего столичного? — Крестный потер переносицу. — Так, Денис. Поднимай людей, надо прочесать станицу.

— Кого потеряли-то? — раздался вдруг спокойный, с легкой хрипотцой голос. — Что прочесывать собрались?

Скрипнула калитка, и во двор неспешно вошел дядька. Вид у Аркадия Игнатьевича был, мягко говоря, не парадный. Лицо осунулось от недосыпа, на щеках пробилась щетина, мундир измазан, а на сапогах засохла грязь.

— Аркадий Игнатьевич, вы что тут вытворяете⁈ — зло прикрикнул крестный, шагнув к нему. — Где вас черти носили всю ночь?

Дядька виновато развел руками, даже наигранно вышло.

— Да полно тебе, Степан. Воздухом я дышал, вдоль реки прошелся, на луну любовался, эх и красиво у вас тут, скажу я тебе!

Я смотрел на него и понимал, что тот врет. Откровенно, даже не особо стараясь это скрыть. Судя по тому, как дернулась щека у крестного, он тоже все понял. Были у «торгового агента» такие дела, о которых он умолчал.

— Гулял он, — процедил Степан Анисимович. — Ладно. Вот вам поесть Пелагея собрала, держи, — протянул он узелок и молоко дяде, — как управитесь с завтраком, мы с Андреем будем в правлении, заходи.

Он повернулся к Албазову:

— Денис, распорядись, чтобы охрана с них глаз не сводила, если куда идут, то чтобы сопровождение было. Скоро уж думаю отправим их в Хабаровку. — Вздохнул крестный.

— Добре, сделаю.

Дядька забрал узелок, лукаво прищурился и спросил:

— Анисимович, а баню к вечеру организуем? Соскучился я по хорошей баньке.

— С твоими пируэтами, Аркадий Игнатьич, нам бы до вечера этого дожить для начала, — буркнул крестный. — Пойдем, Андрей, там небось станичники уже пороги обивают.

Мы повернулись было к выходу, но Албазов окликнул: