Абиссинец 1889. Том 3 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 23

— Это я помню из вашего прошлого рассказа, — кивнул Степан Анисимович. — Дело плёвое, вот вы и пошли без казачьего сопровождения.

— Именно так. Пётр и Михаил оставили меня на точке с прибором, а сами пошли вперёд, к открытой поляне. Мы до того под сильный дождь попали, вот они и решили костёр развести, просушиться да перекус какой-никакой сварганить. А я, когда закончил работу, собрался к тропе, чтобы выйти к ним на поляну.

Соколов снова занервничал и отпил воды.

— И тут услышал выстрелы. Совсем рядом, шагах в тридцати. Я замер и увидел стрелка сбоку. Он стоял на одном колене и бил в сторону поляны. Я стал тихо пятиться, но споткнулся и с треском упал на сухую ветку. Тут же вскочил и бросился бежать по тайге, петляя за деревьями. Вслед услышал два хлопка. Мне показалось, одна пуля ударила прямо в ствол за моей спиной. Климов с Мишкой были на открытом месте, как на ладони. А меня, видать, тайга спасла. Ну а дальше вы и сами знаете. Плутал, пока на вас не вышел.

Крёстный задумчиво потер подбородок.

— Да уж, дела… Описать стрелка сможете?

— Да что там описывать, — вздохнул Соколов. — Тёмный плащ с капюшоном, лица не разглядеть. Винтовка чёрного цвета, не блестела даже. Больше ничего не припомню.

— Илья Матвеевич, — крёстный посмотрел инженеру прямо в глаза. — Климов и Мишка, как вы говорите… В общем, они у нас в холодной лежат. Гольды их нашли. Надо бы вам сходить, опознать: они это или не они.

Соколов опустил голову на руки, но всё же кивнул.

В этот момент за открытым окном послышались топот копыт, звяканье упряжи и громкий голос:

— Эй! Громова Андрея где нам найти?

Степан Анисимович нахмурился, выглядывая в окно.

— Это ещё кого нелёгкая принесла? Андрей, выйди-ка, посмотри.

Я отложил перо и вышел на крыльцо.

У коновязи, перетаптываясь, громко фыркали два добрых коня. Верхом сидели казаки явно не из лончаковских. Оба в дорожной пыли и при оружии.

— Здорово были. Я Громов, — сказал я, останавливаясь на верхней ступеньке.

Один из всадников, с густой русой бородой, переспросил:

— Андрей?

— Он самый.

Следом за мной на крыльцо вышел крестный.

— О, Архиповы! Здорово дневали!

— Слава Богу, Степан Анисимович! — в один голос отозвались казаки.

Я переводил взгляд с крёстного на приезжих и не понимал, кто это такие. Заметив моё замешательство, Степан Анисимович положил мне руку на плечо.

— Андрей, знакомься. Это братья Архиповы из станицы Венюкова. Сестрёнку ты их у хунхузов спас. Настю.

Казаки спешились, привязали коней и поднялись к нам на крыльцо. Бородатый оглядел меня с ног до головы, задержал взгляд на перевязанной руке.

— Не так мы тебя, конечно, представляли, брат. Думали, тут косая сажень в плечах, — по-доброму усмехнулся он. — Ну, давай знакомиться. Архиповы мы. Я Ермолай. — Он протянул широкую, как лопата, ладонь. — А это младший мой, Дмитрий.

— Здравы будьте, Ермолай и Дмитрий.

Я крепко пожал им руки, отметив железную хватку.

— Приехали лично отблагодарить тебя за сестрёнку нашу, Андрей, — сказал Ермолай. — Мы не раз с казаками на тот берег вылазки делали, все сопки и пади там излазили, а стойбище этих бандитов так и не нашли. Как сквозь землю провалилась она. Уж, почитай, попрощались со Настей. Мать вся почернела от горя… А тут весть из вашей станицы.

Дмитрий шагнул вперёд, стягивая с плеча холщовый мешок, а Ермолай отстегнул от пояса кавказский кинжал в чёрных кожаных ножнах, красиво украшенных серебром. Оружие было старым, явно с богатой историей.

— Мы отблагодарить тебя хотим, — сказал Ермолай, протягивая мне бебут. — Это отцовский. Работа кубачинских мастеров, сам послушай, как сталь звенит. Может, слыхал про такие?

— Как не слыхать, я же с Кубани родом, — улыбнулся я, принимая подарок.

— Теперь он твой. Пользуйся.

Я от неожиданности даже замялся. Понимал, насколько ценен он для Архиповых, но отказаться значит обидеть.

— Благодарствую, братья. От всей души, благодарствую!

— И вот ещё, — Дмитрий поставил на настил крыльца небольшой мешок, внутри что-то звякнуло. — Слыхали мы от вашего урядника Албазова, что ты тут обживаться надумал, и курень свой ставить собираешься. Дело это затратное, вот тут сто целковых серебром. Все станичное общество Венюкова собирало, все хотели поучаствовать. Бери, на гвозди да на лес пригодится, на хорошее дело пустишь.

Я аж рот приоткрыл, ведь сто рублей были большими деньгами. На них можно не только курень поднять, но и хозяйством обжиться, может и скотину какую прикупить.

В этот момент дверь скрипнула, и на крыльцо вышел Илья Матвеевич, потирая заспанное лицо, он прищурился от ярких солнечных лучей.

Братья Архиповы оглядели Соколова, переглянулись, и Дмитрий, чуть подавшись вперёд, тихо попросил:

— Степан Анисимович, Андрей, отойдём-ка на пару слов.

Мы спустились с крыльца к коновязи, и Дмитрий кивнул в сторону Соколова, стоявшего у перил, спросив вполголоса:

— А этот господин… он часом не из изыскательской партии будет? Одежда уж больно приметная у него.

— Верно, из неё самой, — нахмурился крёстный. — А вы откуда знаете?

— Дык вот, два дня назад у нас в тайге троих таких же прибили. Насмерть.

— И у нас двоих, — протянул Степан Анисимович, нахмурив брови. — Он единственный остался. Четыре дня по тайге плутал, пока на нас чудом не вышел. Получается, тот стрелок от нас уже и до вас добрался…

— У нас и кончился, — отрезал Ермолай.

— Взяли мы того стрелка, — пояснил Дмитрий. — С той партией изыскателей в охранении наш Терехов Ванька был. Когда пальба началась, Ванька хотел было в ответ стрелять, да, говорит, больно уж далеко тот засел, не достать его. Велел инженерам энтим за деревьями сидеть, не высовываться, а сам по дуге в обход пошёл.

Он поморщился и сплюнул в сторону.

— Да только не послушали они его. Решили сами отстреливаться. Куда там… Пока Ванька тайгой стрелка обходил, тот уж всех троих и кончил. Ванька подобрался незаметно да шлёпнул гада со спины. Но поздно было, инженеры-то уже того…

Крёстный начал засыпать Архиповых вопросами:

— Погодь! А пули у него тоже мелкие были? И стрелял издалека?

— Да, всё так, — кивнул Ермолай. — Пуля небольшого калибру. Ванька сказал, что винтовка при убитом была диковинная. Таких он и не видывал ранее. Убитых, самого стрелка и оружие уже перевезли в станичное правление, в Казакевичеву. Теперь ждём, что начальство скажет.

— Да что скажут, — махнул рукой крёстный. — Скажут, что из Хабаровки следователей дождаться надо. Но хорошо, что Ванька ваш этого гада взял. Одной бедой меньше.

Братья Архиповы стали собираться в обратный путь. Я ещё раз пожал им руки и поблагодарил за серебро и кинжал.

— Ты, Андрей, знай, — сказал на прощание Ермолай, усаживаясь в седло. — В станице Венюкова ты гость завсегда желанный. В любое время приезжай, встретим как брата.

Проводив их взглядом, мы со Степаном Анисимовичем вернулись в правление. Крёстный прошёл к столу и с ходу огорошил Соколова:

— Ну что, Илья Матвеевич, собирайтесь. Сейчас отправлю разъезд в Козловскую, они вас туда и доставят.

Соколов начал отпираться, нервно теребя пуговицу на сюртуке:

— Степан Анисимович, помилуйте! Может, я пока тут, у вас побуду? А то вдруг этот стрелок ещё в тайге рыщет? Выйдем за околицу, а он…

— Выдохните, Илья Матвеевич, — успокаивающе поднял руку крёстный. — Венюковские казаки сейчас приезжали, сказали, что взяли того стрелка. Застрелили они его.

Соколов облегчённо выдохнул.

— Но, к сожалению, та партия изыскателей, что в их краях работала, тоже вся сгинула. Подчистую.

— Да как же так… — прошептал Соколов, и на глазах у него выступили слёзы. Он перекрестился. — Господи, упокой их души… Там же совсем молодые ребята были, только после училища.

— Да уж, беда, — вздохнул крёстный. — Но нам, Илья Матвеевич, ещё одно дело закончить надо. Пойдёмте в холодную, ваших опознать нужно для порядка. А ты, Андрей, посиди тут пока.