Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 11

— Поднято в небо два звена Су-27М. Оповещены союзники в Варшаве и Берлине, — по голосу генерала было слышно, что он просто ссыт самостоятельно принимать какие-то резкие движения и очень надеется, что решение примет кто-то за него.

— Поднимайте всё что есть и берите этот сраный Борнхольм в коробочку так, чтобы даже мышь не проскочила. Выводите корабли, все которые вообще способны плавать. Главное, чтобы самолёт не вывезли с острова, иначе уже не достанем.

Помнится, в случае с МиГ-25 японцы очень долго, несколько часов не подходили к самолёту и вообще не хотели к нему прикасаться, боясь, что русские просто разбомбят базу к едрене фене. Так что некоторый запас по времени у нас так или иначе есть: вряд ли потомки викингов в этом плане будут смелее потомков самураев.

— Датчане могут воспринять это как начало атаки…

— Пусть что хотят, то и думают, срать на них с присядкой, — я, перекладывая трубку из одной руки в другую, накинул рубашку и теперь не слишком ловко застёгивал пуговицы. — Попробуют выстрелить первыми, сравняем сраный остров с уровнем Балтийского моря, никто вообще и не вспомнит, что такой клочок суши был на карте. Готовьте «тушки». Вытаскивайте, что у вас там может до аэродрома достать. Пока без СпецБЧ. Поднимайте в воздух, пускай с той стороны понимают, что мы не шутим.

— Но…

— И вообще объявляете повышенный уровень тревоги по всем вооружённым силам. Ну там пилоты чтобы сидели в кабинах, подлодки пускай в море выходят, ракеты в позиционные районы переезжают, — не то чтобы я всерьёз собирался начать Третью мировую здесь и сейчас, просто если уж блефуешь, то блефовать нужно до конца, чтобы у противника даже мысли не могло прийти в голову, что у тебя на руках какой-нибудь мусор. Два туза и неебёт!

Трубка на это распоряжение ответила глубокомысленным молчанием. Нет. Всё же выродились советские генералы: на словах каждый Лев Толстой и до Ла-Манша за две недели, а как приказ получат, так сразу коленки дрожать начинают. Подсыкивают на американцев — пусть даже и в данном случае это всего лишь датчане — лапу поднимать. Помнится, читал, что во времена Российской империи у наших военных такая же реакция на англичан выработалась. Со всеми воевать можно, а как дело до подданных королевы Виктории доходило — особенно на море — так всё, суши портки.

— Эээ…

— Что, «эээ», генерал⁈ Полундра! Свистать всех наверх! Вперёд, разгребать наваленную вами кучу! — Не дожидаясь ответа, положил трубку и набрал номер секретариата Кремля. Там всегда имелись дежурные на случай непредвиденных обстоятельств, и вот сейчас наступил как раз тот случай. — Это Горбачёв. Собирайте СовБез. Срочно. На семь утра.

Зачем именно мне нужен был СовБез через несколько часов, спроси меня в тот момент — я бы даже и не ответил. Всё равно ситуация с большой долей вероятности разрешилась бы быстрее, чем товарищей успеют вызвонить и собрать в одном месте. Даже если учитывать только тех, кто прямо сейчас в Москве находится, про командировочных и иногородних даже говорить смысла нет.

Дальше, успокоив Иванну, — жена конечно же проснулась и перепуганно топталась под дверью кабинета, не желая мешать разговору и при этом не в силах унять тревогу — быстро собрался и рванул… Даже не в Кремль, а сразу в МинОбороны. Вернее, в Генштаб на улицу Фрунзе, откуда собственно и осуществлялось непосредственное управление советскими вооружёнными силами.

Поездка по ночной Москве позволила немного отвлечься, проветрить голову и наконец окончательно проснуться. Город спал, по улицам катались немногочисленные автомобили, шуршали машины коммунальщиков, на тротуарах иногда встречались отдельные припозднившиеся гуляки. А может, наоборот, это те работники, которым нужно выходить на смену затемно: повара например, успевающие наготовить всякого разного перед тем, как в детский сад или школу придут маленькие едоки.

Конечно, потеря одного пусть даже самого новейшего самолёта — это не катастрофа. Неприятно, обидно, досадно. Но точно не повод начинать Третью мировую. Другое дело — сам принцип. Такое нельзя прощать, потому что иначе будут повторения. Я кстати уже подписал смертный приговор тому самому Беленко, который в 1976 году в Японию сбежал, вот только найти его оказалось не так просто. Он долгое время жил в США практически не скрываясь, но потом сначала в Западной Германии кто-то — опять же не будем показывать пальцами на «заказчика» данной акции — показательно казнил двух придурков, которые угнали из СССР самолёт в Турцию, убив по дороге стюардессу. Потом в Канаде был похищен и вывезен в Союз для показательного суда некий Ярослав Гунька, отличившийся ещё во время ВОВ зверствами в составе дивизии СС «Галичина». И вообще за несколько лет таких вот случаев, когда внезапная расплата начала находить врагов Советского Союза в самых разных точках планеты, предателя конечно же всполошила, и он лёг на дно. Видимо, с помощью правительства, но это не точно; в любом случае след его нанятые нами люди потеряли, и данное преступление можно сказать пока осталось неотплаченным. И вот повторение истории.

А ведь я уже думал, что мы этой болезнью переболели. Во всяком случае в 1989 году Зуев в Турцию МиГ-29 в этом варианте истории не угонял, причём я специально никак не пытался данное событие предотвратить, заранее оставив его как некий «индикатор» массы накопившихся изменений. Чтобы понимать, насколько система может меняться и подстраиваться под изменяющиеся вокруг факторы. Видимо, может, потому как данный лётчик самолёт не угонял, а спустя некоторое время его вовсе списали с лётной работы по причине проблем с головой. То есть имело место некое самоочищение. Это обнадеживало. И вот тебе опять, такой кунштюк…

— Да, Горбачёв, — неожиданно зазвонил мобильный, вырвав из своих мыслей и заставив дернуться от неожиданности.

— Это Лавров, Михаил Сергеевич, — голосом главы МИДа представилась трубка. Это конечно анекдот: как из-за одного придурка теперь не спит вся верхушка такой немаленькой страны как СССР.

— Порадуйте меня хоть вы хорошими новостями, Сергей Викторович, — мы как раз переехали через Калининский мост и перестраивались, чтобы свернуть направо на улицу Фрунзе, считай приехали.

— Связались с датчанами. Там все, кажется, в шоке, сами ещё не знают, что делать. Потребовали возврата и самолёта и пилота, пригрозив самыми жесткими мерами, — Лавров в трубке тяжело вздохнул, — пилота нам конечно не вернут, но вот самолёт — скорее всего да.

— Если самолёт вернут, сначала разобрав его по винтику и получив доступ ко всем нашим новейшим разработкам, то меня такое не устраивает, — я как мог сдерживал своё раздражение, тем более что глава МИДа уж точно в этой ситуации никак не виноват, но видимо голос моё настроение всё равно выдал. А может, Лавров просто догадался, что я мягко говоря не в настроении, благо учитывая обстоятельства это сделать было не сложно.

— Они протестуют против наших самолётов, которые кружат вокруг Борнхольма. Называют это провокацией.

— Сергей Викторович, это не провокация, — вылезая из остановившегося ЗиЛа, попытался я объяснить свою позицию Лаврову. — Это демонстрация намерений. Пусть вернут самолёт и пилота, и тогда никто не пострадает. Всё. Донесите до них мысль, что всё серьёзно, что шутить никто не будет. Позвоните в Копенгаген и передайте им мои слова: если хоть один датский техник прикоснётся к самолёту, мы будем считать это объявлением Советскому Союзу войны. Понятно? Всё, если что, звоните в генштаб, я тут, у них внутри плохо мобильная связь ловит. Какие новости?

Последнее я уже спросил у выбежавшего встречать меня министра обороны. Судя по всклокоченному виду генерала, напоминавшего внешне распушившегося боевого петуха, кому-то этой ночью изрядно досталось люлей. Ну это нормально, старый принцип властной пирамиды: «обосрали — обтекай, не умеешь — впитывай». Варенников впитывать явно не желал, поэтому получивший от меня нагоняй волнами теперь дальше расходился сверху вниз, стимулируя военных на всех уровнях работать лучше. Ну во всяком случае я на это надеялся.