Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 10

— Ну ладно, — я кивнул, — держи меня в курсе.

Прокофьев вышел из кабинета, а я ещё немного посидел в кресле, бездумно пялясь в какую-то таблицу, открытую у меня на экране компьютера, после чего поднял трубку и набрал Лигачёва.

— Егор Кузьмич, здравствуй, дорогой, на месте? Можешь зайти ко мне, есть тема на пошептаться.

Через 20 минут пришёл наш ответственный по кадрам и неофициально — 2-й человек в государстве. Я быстро пересказал ему историю с «нарушением авторского права».

— И что ты хочешь? Присоединиться к конвенции в более жесткой форме? — Дело в том, что СССР хоть и подписал конвенцию по охране авторского права, сделал это в более старой и более «облегчённой» Женевской редакции от 1952 года, а сейчас была актуальна Парижская редакция от 1971 года, и на Союз регулярно оказывали давление по поводу «актуализации» законодательства в данной сфере, увязывая этот момент с другими международными отношениями.

— Наоборот.

— Наоборот? — Лигачёв вопросительно склонил голову набок.

— Есть идея организовать собственную конвенцию о свободе распространения информации в цифровом пространстве.

— А смысл? — после короткой паузы поинтересовался Егор Кузьмич.

— Как раз сейчас амеры готовят новый международный договор, который закрывает лазейку с распространением цифровых копий, — до этого «пиратством» считалось производство и распространение именно физических копий: книг, кассет с фильмами и музыкой; про цифру ещё двадцать лет назад, конечно, никто не думал. В моей истории договор ВОИС был подписан в 1996 году, у нас, видимо, в том числе из-за деятельности СССР, этот процесс теперь ускорится. — Предложим альтернативу. Чем больше люди будут слушать, читать, смотреть американского продукта бесплатно, тем больше денег потеряют капиталисты и тем меньше они смогут произвести продукта. Ну, а мы будем снимать фильмы и записывать музыку вне зависимости от внешних доходов, так что сплошные плюсы на первый взгляд.

— А на второй?

— На второй это может поссорить нас с Вашингтоном, но с другой стороны, никто же всерьёз не думал, что период потепления отношений между Москвой и Вашингтоном будет длиться вечно…

В итоге решили обсудить этот вопрос на Политбюро и дальше действовать в соответствии с принятыми совместно с товарищами решениями. Впрочем, забегая наперёд, можно сказать, что последствия у данного разговора оказались более чем масштабными.

Глава 5−1

Перелет самолета на запад

21 июля 1994 года; Москва, СССР

НАУКА И ТЕХНИКА: Вторая жизнь «Сорокового»

На подмосковном авиазаводе в Быково завершены работы над прототипом Як-40М — глубоко модернизированной версией пассажирского Як-40.

Необходимость такой машины очевидна. В СССР построено более тысячи Як-40, и многие из них до сих пор сохраняют значительный ресурс по планеру. Однако отдельные характеристики самолёта, созданного ещё в 1960-е годы, заметно устарели. Особенно это касается силовой установки: три двигателя АИ-25 по современным меркам отличаются неудовлетворительной топливной эффективностью, а обслуживание сразу трёх моторов делает эксплуатацию слишком дорогой.

Между тем сам самолёт по-прежнему нужен стране. Он способен работать на коротких региональных линиях и небольших аэродромах, где применение более крупных машин невыгодно. Поэтому конструкторы решили не списывать исправные планеры, а дать им вторую жизнь.

Главным изменением стала замена трёх двигателей двумя новыми ДВ-2Г тягой по 2600 кгс каждый. Они экономичнее, тише и имеют больший ресурс. На месте демонтированного центрального двигателя установлен дополнительный топливный бак, что позволило увеличить запас горючего без сокращения салона.

Специально для Як-40М разработано новое композитное крыло с вертикальными законцовками. Оно легче прежнего, обладает улучшенной аэродинамикой и уменьшает вихревое сопротивление. Одновременно полностью обновлена авионика. Автоматизация бортовых систем позволила отказаться от бортинженера: теперь экипаж состоит только из двух пилотов.

По расчётам, модернизация должна почти вдвое снизить расход топлива, а практическую дальность увеличить с 800 до 2000 километров. Это резко расширит возможности самолёта и позволит использовать его не только на местных, но и на межрегиональных линиях.

Если испытания пройдут успешно, на переоборудование предполагается направить не менее 300 самолётов. После ремонта и модернизации они смогут оставаться в строю ещё 20–30 лет.

Так старый и надёжный Як-40 получает шанс войти в новую эпоху, сохранив лучшие качества прежней машины и избавившись от её главных недостатков.

Из объятий Морфея меня вырвал телефонный звонок. Сначала мне показалось, что это мне снится, но спустя несколько трелей сознание рывком преодолело тонкую границу сна и яви, от неожиданности я чуть с кровати не свалился.

— Что случилось… — Рядом заворочалась жена, я поспешил встать, чтобы наконец дойти до этого орудия пыток и прекратить ночной концерт.

— Спи, это меня, — ну да, а кому ещё могут звонить во сколько… Я бросил взгляд на наручные часы, измазанные какой-то гадостью, светящиеся ночью тусклым светом стрелки показали полчетвёртого утра, за окном было ещё совсем темно. На ощупь выйдя из спальни и завернув в свой кабинет, я наконец ухватил холодный пластик телефона. Ничего хорошего от этого звонка я не ждал. Ни с чем хорошим просто не звонят руководителю государства в полчетвертого ночи.

— Да! Горбачёв на линии.

— Михаил Сергеевич, — на той стороне трубки послышался голос министра обороны. Честно говоря, в этот момент мне как-то резко стало неуютно: голос министра обороны — последнее, что хочешь услышать в случае такого вот ночного звонка. Я даже как-то рефлекторно ухватился за край стола в поисках дополнительной точки опоры. — У нас ЧП.

— Что случилось?

— Угон самолёта, — в этот момент у меня от сердца немного отлегло. Лучше так, чем новость о том, что где-то на западе уже начали взлетать… Впрочем, не важно.

— Какого самолёта! Докладывайте по форме, какого хрена я должен из вас клещами по слогу тащить.

В следующие пару минут поведал мне наш дорогой генерал Варенников следующее. Выполнявший над Балтийским морем новейший наш самолёт МиГ-35 тренировочный ночной полёт в какой-то момент перестал выходить на связь и рванул со всех ног на запад. Сопровождающий его пилот на Су-27 — ну потому что отпустить секретную машину без сопровождения никто бы не позволил — данный момент прошляпил и спохватился, когда уже было поздно. Бегунок резко снизился и под прикрытием воды на минимальной высоте сумел удрать от заслуженного возмездия.

— Как такое могло произойти! — Единственное, что меня сейчас сдерживало, чтобы не наорать на Варенникова, было нежелание тревожить домашних. — Какого хрена он вообще там делал?

— Тестировались оптические системы навигационного комплекса. Полёт ночью над морем, условия максимально приближённые к реальным.

— Почему, блядь, над Балтикой? Почему не на Чёрном море? Почему не на Каспии? У нас что, мест мало, где таким можно заниматься?

— Не могу знать, товарищ генеральный секретарь, — по голосу было слышно, что министр и сам кипит, и что это явно прокол кого-то уровнем ниже, так что орать на нашего главного военного смысла просто не было.

— Ладно. Что дальше? Что сейчас известно?

— Судя по всему, перебежчик приземлился на острове Борнхольм, на территории Дании.

— Почему там?

— Потому что у самолёта просто не хватило бы топлива долетать куда-то дальше. Садиться в нейтральной Швеции смысла нет, а Дания — член НАТО…

— Что уже сделано? — Зажав трубку плечом, я буквально в этот момент прыгал на одной ноге, натягивая на себя брюки: было понятно, что выспаться сегодня уже не получится и что вопрос с самолётом нужно решать самым кардинальным образом. Повторения того унижения, которое допустил Брежнев в 1976 году, я точно не собирался допускать.