Эндшпиль (СИ) - Резник Юлия - Страница 15

— Зачем это? — уточняю с опаской.

— А как еще тебе массаж делать? Стоя?

— Так, стоп. Я про массаж просто так ляпнула. Чтобы у нас был повод свалить…

Шакиров растирает ладонью щеку, глядя на меня так, будто я его новогоднего подарка лишила! Разминаясь, ведет головой от плеча к плечу.

— А я бы от массажа не отказался. Все тело затекло с этими твоими грядками.

Я жую губу. Вообще-то, казалось бы, какое мне до этого дело? Мы не настолько близки, чтобы я его лапала. Даже если пару часов назад он целовал меня так, что у меня до сих пор не пришло в норму давление. Но он стоит такой уставший. И одновременно с тем потерянный… Ужин с матерью и бабкой вытянул из него все силы. Мне та-а-ак его жалко! И это плохо. Жалость — дерьмовое чувство. Но еще хуже то, что я не прочь к нему прикоснуться. Провести ладонями по напряженным плечам, сделав так, чтобы он хоть немного расслабился и перевел дух.

Господи, Марина. Ты либо очень добрая, либо очень тупая — ей богу!

— Ладно, — вздыхаю я. — Ложись. Я тебя помну.

Шакиров вскидывается, явно не ожидая, что я так легко соглашусь.

— Серьезно?

— Только без глупостей.

Уголок его рта дергается.

— Договорились.

Он садится на край кровати. Медленно стягивает футболку через голову. Я замираю.

Нет, ну это вообще законно выглядеть так... шикарно даже при том, что вблизи я все-таки замечаю несколько оспинок на его безупречной медовой коже?

Шакиров ложится, вытягиваясь во весь рост на матрасе. Я, прикусив губу, оседлываю его бедра. Ерзаю. Рамиль, кажется, бормочет какие-то ругательства. Осторожно кладу ладони ему на плечи. Господи. Он, и правда, весь каменный. Нет, серьезно. Такое чувство, что этот парень живет в состоянии перманентного стресса и даже спит, что есть сил сцепив зубы.

— Ты чего такой зажатый? — бормочу я, начиная разминать напряженные мышцы.

Рамиль шумно вздыхает. Этот звук пробирает меня до мурашек. Потому что он получается слишком… сексуальным. Ага. Сглотнув, продолжаю осторожно массировать его плечи. Медленно перехожу на шею. Разминаю основание затылка. Вжимаю в ямку в основании черепа большие пальцы, немного тяну вверх… И надо же — он действительно начинает по чуть-чуть расслабляться в моих руках. Чувствую, как размякают его каменные мышцы, дыхание становится тяжелее, а в какой-то момент он и вовсе начинает постанывать… Так мужественно и… так чувственно одновременно с тем. По моему позвоночнику прокатывается обжигающая волна.

Да он издевается!

Нет, Марина, даже не думай! Нет-нет-нет. Нельзя так реагировать на мужика. Он просто кайфует от массажа — и ничего более. Не придумывай. Но тело почему-то со мной категорически несогласно.

— Вот здесь больно? — сипло интересуюсь я.

— М-м-м… Да.

Я нажимаю чуть сильнее. Рамиль резко втягивает воздух. И тихо… очень тихо стонет снова. Мои руки начинают дрожать. Он медленно поворачивает голову. Глаза у него темные-темные. И такие… распахнутые. Я вдруг понимаю, что он ведь вообще сейчас не играет! Ему правда очень хорошо. В моих руках...

Кажется, я слышу какой-то звук за дверью. И Шакиров тоже его слышит, настороженно замирая. В страшном возмущении от того, что нас, похоже, подслушивают, я наклоняюсь ниже и, почти касаясь губами его уха, шепчу:

— Правда хочешь, чтобы они поскорее уехали?

— Да-а-а.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. И тихонько командую:

— Тогда стони громче.

Глава 10

Марина

Вместо того чтобы сделать, как я велю, Рамиль, напротив, замолкает и опять напрягается. Напрягается даже больше обычного!

Ну, нет! Куда это годится? Я же буквально вижу, как эти двое стоят, приникнув к двери в нашу спальню! Нужно раз и навсегда отучить их подслушивать.

Преисполнившись решимости, стискиваю бедра Рамиля коленями и начинаю постанывать сама! Сначала тихонько. А когда он окончательно каменеет… Громче, и громче, и громче. Плавно скользя бедрами туда-сюда по его поджарой заднице.

В промежность впиваются трусики. Это неожиданно хорошо.

Боже, Мариш, что ты делаешь?!

Получаю удовольствие?

«Так?!» — вопит внутренний голос.

А я уже вообще не уверена, что способна мыслить здраво.

Потому что подо мной — Рамиль. Горячий. Напряженный. Огромный. Чуткий к каждому моему движению.

— Марина… — хрипло предупреждает Шакиров, шумно втянув воздух.

— М-м-м… — уже вполне себе натурально выстанываю я, продолжая медленно ерзать бедрами. Будто специально. Будто лишь для того, чтобы шокировать его мать. Хотя это последнее, о чем я думаю! И, судя по тому, как у Рамиля дергаются мышцы спины, он тоже не особенно на этот счет запаривается.

За дверью что-то едва слышно поскрипывает.

Прикусив губу, наклоняюсь ниже. Позволяя своим волосам скользить по его шее. По спине Шакирова прокатывается волна дрожи. Ох ты ж господи. Не ожидала, что он окажется настолько чувствительным.

— М-м-м… — нарочно выдыхаю ему прямо в ухо.

Рамиль отвечает мне рыком, который будит и во мне дрожь... Ох! Кажется, я в этой жизни не слышала более сексуального звука. По моей коже бегут мурашки. Тонкие волоски на руках встают дыбом.

— Ты… меня убиваешь, — шепчет Рамиль, медленно повернув ко мне голову. Взгляд у него мутный. Тяжелый. Такой, что мне резко становится жарко. Хотя в его спальне открыто окно и, в общем-то, довольно прохладно.

— Мы же еще хотим их выжить?

— Марина…

Он произносит мое имя так, будто у него температура под сорок. За дверью что-то падает. Я резко выпрямляюсь и, чтобы не спалиться, что я и сама завелась от происходящего, начинаю откровенно переигрывать:

— О-о-о… Господи… Рамиль! Еще, еще…

— Ты ненормальная, — выдыхает он, пряча лицо в сгибе локтя. Смотрю на его трясущую спину. Он смеется?! Да ладно! От этого осознания обжигающий огонь у меня внутри гаснет, оставляя после себя приятное согревающее тепло. Смеющийся Рамиль — это что-то совершенно невозможное. Это как… увидеть снежного барса в дикой природе! Шокирующе прекрасно.

— Ты сейчас все испортишь, — шиплю я, тоже начиная давиться смехом.

— Я?! — возмущается он в подушку.

Прикрываю глаза и возвращаю ладони ему на плечи. Мягко провожу вниз вдоль напряженных мышц спины. Смех Шакирова резко обрывается. Кажется, мы слегка заигрались. Я чувствую его каждой клеточкой. В комнате становится душно. И тихо. Кстати, за дверью тоже.

Похоже, бабка с матерью свалили за валерьянкой.

С сожалением убираю руки.

— Ну, кажется, все. Миссия выполнена.

Рамиль медленно переворачивается на спину, утягивая за собой покрывало.

Господи боже. Лучше бы он этого не делал. Потому что теперь я вижу его лицо. Потемневшие, абсолютно невменяемые глаза. Растрепанные волосы. Грудь, которая тяжело поднимается на каждом вдохе… А еще… Ой. Мамочки. Бугор, там, под одеялом!

Отворачиваюсь так резко, что едва не сваливаюсь с кровати. Шакиров ловит меня раньше, чем я успеваю опозориться. Впивается сильными пальцами в мои бедра, отчего по телу прокатывается очередная обжигающая волна.

Нет. Нет-нет-нет. Это опасно! Очень-очень опасно.

— Пусти, — пищу я.

— А если не пущу?

Сердце делает кульбит. Как это понимать? Он… не прочь продолжить в действительности?

— Тогда я закричу.

— Ты и так последние десять минут только этим и занимаешься.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Между прочим, я ради тебя старалась!

— Я оценил, — сипит Шакиров, скользя по мне голодным взглядом, в фокусе внимания которого со мной начинает происходить что-то неслыханное.

Я боюсь! Боюсь даже не его, хотя учитывая особенности психики Рамиля, может, и стоило бы. Боюсь себя. Ведь я не хочу бросаться из одних отношений в другие. Потому как в том состоянии, в котором я нахожусь, вряд ли мне по силам оценить Шакирова объективно и отделить симпатию конкретно к этому парню от желания срочно заткнуть дыру внутри себя хоть кем-то. Скорее всего, мне только кажется, что я влюбляюсь, а на самом деле я просто хватаюсь за первого встречного, чтобы избавиться от одиночества…