Абиссинец 1889. Том 2 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 28

Я припал к бойнице, выдергивая из щели мох. Олег пристроился у соседней, тяжело дыша. Сзади подошел крестный.

— Где? — коротко шепнул он.

— На выходе из кустов шиповника, кажись, — тихо ответил я, пытаясь выцелить гостя.

Крестный отодвинул Олега от бойницы и сам всмотрелся в потемки.

Кусты у распадка шевельнулись. Снова звякнул сторожок. Из колючих зарослей, раздвигая ветки руками, вышел человек в странной одежде, вовсе не похожей на хунхузскую.

Палец сам лег на спусковой крючок. Я прищурился, вглядываясь сквозь сумерки. За спиной у незваного гостя блеснул ствол ружья или винтовки.

Степан Анисимович опустил берданку.

— Не пойму… Гольд, что ли? Погодите стрелять.

Путник сделал еще пару шагов на открытое место.

— Так это ж Илларион Морозов!

— Кто⁈ — не понял Степан Анисимович.

— Илька! — во весь голос крикнул я прямо в бойницу.

Глава 11

Дом для Анды

Я не стал дожидаться, пока Илька подойдет. Выскочил из ворот, обогнул угол забора и едва не налетел на своего друга.

Он замер. На скуластом лице сперва мелькнуло удивление, а потом расползлась такая широкая улыбка, что у меня самого на душе потеплело. Мы шагнули навстречу друг другу и крепко обнялись.

— Живой, бродяга! — Я отстранился и оглядел его внимательно.

Ильку было не узнать. После расставания он заметно окреп, словно тайга вдохнула в него жизнь. Одет по-таежному: суконный кафтан прямого кроя подпоясан узким ремнем, по вороту узор, шитый красными нитками. Штаны заправлены в мягкие кожаные сапоги, пригнанные точно по ноге. На поясе болтались два битых зайца, за плечом висел холщовый мешок, а из-за спины торчал ствол новенькой берданки, показавшейся мне немного странной.

За мной следом вышли Степан Анисимович и Олег. В тот день, когда мы прибыли в Лончаково на «Сунгаче», крестный с Илькой толком и познакомиться-то не успел.

— Степан Анисимович, это Илларион Морозов. Помните, Илька, я рассказывал про него. Мы с ним с катера тогда одни выжили. Теперь он мой побратим.

Крестный окинул гольда внимательным взглядом.

— Ну, коли побратим, то здрав будь, Илька! — улыбнулся он, слегка похлопав гольда по плечу.

— Здравствуй, хозяин, — Илька уважительно склонил голову и прижал ладонь к груди.

— А это Олег, мой брат, — сказал я. — Олег, вот тот самый Илька.

Олег шагнул вперед и протянул руку.

— Андрей рассказывал, что ты назвал его анда?

— Так и есть, — улыбнулся Илька и пожал ему руку.

Крестный хмыкнул.

— Нечего тут у ворот стоять. Гость пожаловал, идем в дом.

Илька подошел к крыльцу, снял с пояса зайцев и протянул их Степану Анисимовичу.

— У нас с пустыми руками в гости не ходят. Вот прими хозяин, дар тайги!

Крестный перехватил добычу за задние лапы, довольно взвесил на руке и улыбнулся.

— Ай да молодец. Пелагея сготовит, знатная жареха выйдет.

Мы вошли в горницу, и крестный кивнул мне:

— Ну, Андрей, представляй гостя как положено.

Здесь дожидались взволнованные Пелагея Александровна и бабка Акулина, а за ней и Татьянка. Убежали-то мы всполошенные еще и с оружием в руках. А теперь вот гостя привели на ночь глядя.

— Акулина Никитична, Пелагея Александровна, познакомьтесь, — сказал я. — Илька пришел, тот самый, с которым мы из импаня спасались.

Акулина Никитична окинула парня взглядом с головы до ног.

— Ишь ты… Это как же такой щуплый гольд с целой сворой разбойников управился? Со слов Андрея мы уж думали, что ты богатырских кровей будешь, а ты худенький такой.

— Матушка, чего ж вы гостя смущаете? — покачала головой Пелагея Александровна.

— Как у нас говорят, мал золотник, да дорог, — ответил я.

— Именно, — подтвердил Степан Анисимович и протянул жене зайцев. — Как видишь, не с пустыми руками пришел. Пожаришь или потушить можно будет.

Илька поклонился женщинам.

— Добра вашему дому, хозяйки.

Было уже поздно, почитай ночь на дворе, но как Илька не пытался отнекиваться, его усадили за стол. Тетка Поля с бабкой Акулиной загремели посудой с интересом высунулась зевающая Татьянка.

— А вот и Танюшка, сестренка наша, — улыбнулся я.

Илька встал и принес свой мешок, оставленный в сенях. Покопошился в нем и достал деревянную свистульку в виде птички, расписанную черными и красными завитками.

— Держи. — Протянул игрушку притихшей Татьянке, — это непростая свистулька, а волшебная. Меня бабушка Нянва учила, что, если злые духи близко к дому пожалуют, свиснуть в нее три раза нужно. Добрый дух Сэвэн услышит, прилетит и всю нечисть прогонит прочь.

Девчонка приняла деревянную птичку, улыбнулась и тут же ускользнула в свой угол, лишь босые пятки сверкнули.

На столе уже появился тушеное мясо с картошкой, квашеная капуста, остаток вечернего хлеба и кружка узвара. Нам Акулина Никитична поставила чай и тарелку с баранками.

— Еще теплое, остыть не успело, кушай, Илларион, — сказала бабушка.

— Благодарствую, — приложил Илька руку к груди.

— Как добрался-то? — спросил я, сделав глоток чая.

— Да я Лончаково еще пять дней назад прошел, — ответил Илька, отламывая горбушку хлеба. — Ночью, на купеческом катере. Он у вас не останавливался, да и я хотел побыстрее в стойбище попасть, к сестре да деду. Сошел в Козловской, а оттуда уже к своим. Давно их не видел, соскучился шибко. Вот там отдохнул, а потом вот решил тебя навестить.

— Пешком что ли?

— Наше стойбище, ежели смотреть от Уссури, то в глубине тайги стоит, аккурат меж Козловской и Лончаково. Через тайгу примерно полдня ходу. Думал на тракт выйти, да сбился малость. Вышел прямиком к вашему куреню. Видно, так и должно было быть. Тайга сама привела.

Степан Анисимович с интересом слушал, молчал и накручивал ус.

— А в Хабаровке как все прошло? — спросил я. — Допрашивали долго тебя?

— Долго держали, начальство все выпытывало, как да что, — кивнул Илька. — Но капитан Сапожников за меня слово замолвил. И купец Фролов, хозяин наш, не обидел. Жалованье за рейс выплатил сполна. За то, что вещи мои в плену сгинули, тоже возместил честь по чести.

Крестный обернулся к двери в сени, где Илька оставил свое оружие.

— Справная винтовка у тебя. Сразу не разглядел, а теперь вижу, что из казенной пехотной берданки переделана. Ствол, поди, рассверлен, мушку охотничью припаяли? Сколько нынче такая переделка стоит?

— Десять целковых отдал в Хабаровке, Степан Анисимович, — ответил гольд. — Боевая винтовка нарезная, патрон к ней для промысловиков больно дорог. Да и без бумаги из правления нарезной ствол нам носить не положено. А эта гладкоствольная, легкая. Гильзу порохом да дробью сам набиваю. Бьет хорошо, для тайги самое то.

— Всяко лучше, чем совсем ничего, — подтвердил крестный, а Илька кивнул.

— Фролов и с бумагами мне подсобил. Сам в канцелярию ходил, выправил проходные документы временные. Только они на три месяца всего. Сказали, как срок выйдет, снова явиться в Хабаровку, тогда уж и постоянные выдадут.

— Нам с крестным в окружном правлении то же самое объявили, — сказал я. — Раньше, чем через полгода своих документов я не увижу скорей всего.

— Фролов еще и к себе на службу звал, в охранение, — продолжил Илька. — Там же в рапорте Огородник, атаман ваш, расписал, будто мы отважно бились с хунхузами, оттого и выжили. Фролов о том прознал, стал к себе уговаривать, но не мое это. Он купец расторопный, обещал, пушнину всю, что набью, скупать у меня. Да панты еще просил, будь они неладны.

Илька смутился, будто понял, что слишком затянул со своим рассказом.

— Ладно, Андрей, не за тем пришел.

Он потянул к себе холщовый мешок и развязал горловину. Достал длинную деревянную курительную трубку с узкой чашкой и тонким мундштуком. На наши казачьи люльки она была совсем не похожа. Илька протянул ее Степану Анисимовичу.