Мороз и пепел - Вольф Ингер - Страница 37

– Я думал, что, возможно, существует некая связь с нынешним преступлением. Там случай со смертельным исходом, похож…

– Послушай, я это уже все читал в твоем последнем отчете. Это ничего нам не даст. Тебе ведь известно, что большинство убийств происходит на бытовой почве, а тут улики показывают, что Лукас Мёрк подвергался насилию. Зачем рыться в старом дерьме? Поработай с родителями, выжми из них все, что можно. Они наверняка много чего могут рассказать.

Трокич поглядел в окно. Черные, как графит, тучи висели над городом, точно клочья шерсти.

– А как быть с Анни Вольтерc? Я чувствую, что это ниточка. И уверен, эксперты из пожарной охраны докажут, что это был поджог, что она пыталась потушить пожар.

– Время покажет. Но, честно говоря… Эксперты не нашли ничего подозрительного в отношении ее смерти. Наверняка это пацаны в городе фейерверки запускали, и одна из петард на крышу сарайчика попала. Ну и бедняга отправилась прямиком в чистилище.

– На крыше полуметровый слой снега лежал, он бы не дал огню разгореться. Мы уже проверили. Да и фейерверков никто в округе не запускал. Или вы считаете, что на все эти возгорания не стоит обращать внимания?

– Думаю, не стоит. Ты в курсе, сколько пожаров в Орхусе случается каждый год?

– Да, но…

– Короче, на родителей что-нибудь накопали?

– У нас на них ничего нет. Я вообще считаю, что они никакого отношения к делу не имеют. По времени у них полное алиби.

– А этого, как его, любителя покера проверили и всех его дружков?

– Да, но тут сложность в том, что кто-то из них приходил, кто-то уходил. Так что мы можем полагаться только на показания Джонни Нильсена, кто именно находился в этот момент у него. Таковых вполне могло быть больше.

Эйерсун поднялся и хрустнул пальцами. Его коротко остриженные волосы начали отрастать, и он стал похож на серого ежика. Потом он улыбнулся, обнажив ряд желтых зубов:

– Только больше никаких исторических разысканий, ладно?

Трокич изобразил самую что ни на есть простодушную улыбку:

– Разумеется.

43

Лиза сбросила сапоги в углу прихожей и первым делом решила посмотреть почту. Было бы, конечно, неплохо сначала принять ванну и смыть с себя грязь и пыль двух аэропортов. А еще не мешало бы прибраться. В доме царил такой раскардаш, что его даже из вежливости нельзя было назвать творческим беспорядком. Маленькая квартирка, обставленная мебелью «ИКЕА» вперемешку с находками с блошиного рынка, с зелеными стенами и деревянными полами напоминала форменную помойку. Повсюду валялись старые газеты, пустые стаканы и бутылки, на кухне громоздились картонные упаковки из-под еды на вынос, на диване который день томилось в ожидании нестираное белье, и бумаги, бумаги, бумаги. Может, в ней заложен какой-то особый ген беспорядка? Иначе почему же она такая неряха во всем, что не касается работы? Впрочем, домашние дела всегда могут подождать. Якоб еще не вернулся домой и, судя по эсэмэске, появится только через несколько часов.

По дороге домой она заскочила в отдел и загрузила материал в ноутбук. Яннику Лорентцену из НИТЕКа[24], по-видимому, сопутствовала удача, и он незамедлительно переслал ей документы с курьером. Подобные материалы ни в коем случае не должны покидать стены учреждения, где хранятся, и Лиза почувствовала легкий укол совести. Но, во-первых, она находилась в цейтноте, а во-вторых, ей ужасно не хотелось, чтобы Эйерсун пронюхал о ее предположении, прежде чем она сама убедится в своей правоте.

Лиза установила ноутбук на кофейный столик, отодвинув груду апельсиновых шкурок, заколола на затылке волосы, чтоб не мешали, и принялась за работу. В компьютере хранилась папка под названием PGP, что означало Pretty Good Privacy[25], – это одна из систем, которую НИТЕК использовал с целью не допустить посторонних к просмотру чудовищных в своей жестокости материалов. К сожалению, точно такой же программой пользовались многочисленные педофилы по всему миру, чтобы защитить свои видеоматериалы. PGP считалась очень эффективной системой. Стоило файлы зашифровать, как они превращались в малюсенькие магические пакетики. И без волшебного заклинания-пароля вскрыть их было невозможно. И любому оперу на всем земном шаре оставалось только в негодовании топать ногами и рвать на себе волосы.

Лиза открыла папку и просмотрела список файлов. В списке было восемь отсканированных цветных фотографий, на каждой из которых фигурировали напольные часы и которые предположительно принадлежали одному и тому же источнику. На многих из них была запечатлена та самая черноволосая женщина. Фотографии представляли собой солидный доказательный материал, который фиксировал садомазохистские извращения, в том числе и пытки. Сегодня, по классификации генпрокурора, их отнесли бы к третьему классу, включающему среди прочего фотографии с принуждением, угрозами и насилием в особо жестоких формах. Лиза рассматривала эти жуткие картинки, и от осознания, что все это дело рук человеческих, ее бил озноб, как будто она побывала под ледяным душем. Она помнила, как, работая в НИТЕК, не сразу усвоила эту жуткую истину, свидетельствующую, на какую низость способен человек. Да, она признала, что это возможно. Но ей пришлось еще понять, сколь многие люди способны творить подобное. Такие жестокие вещи, которые не под силу осознать обычному человеку. Потому что это уже было чересчур. Настолько немыслимо, что, когда она рассказывала об этом своим коллегам, даже им, многое повидавшим, становилось не по себе. Даже они отгораживались от этого, и Лиза оставалась наедине с этой своей правдой. А коллеги и слышать не хотели о ней, эта правда была для них невыносимой.

Через пару минут ей, как и много раз прежде, удалось растопить ледяную глыбу внутри себя. Пусть и не до конца, но достаточно, чтобы включиться в работу. В сопроводиловке содержался вывод о том, что эти фото, по всей вероятности, являются оригиналами. Картинки пользовались чрезвычайной популярностью в свое время, но даже сегодня они распространялись среди педофилов в отсканированном виде. Следователи наталкивались иной раз на их копии в Интернете, где активность педофилов в основном ограничивалась обменом такого рода материалами. Это можно сделать в чате, скажем, в «Андернете»[26] на одном из многочисленных каналов, для чего требовалось лишь установить простую программу или открыть этот канал в Сети. И пожалуйста, обменивайтесь картинками с детским порно. Но имелись и платные сайты, где можно было приобрести такие картинки. Свежие видео ценились очень высоко и могли служить источником приличного дохода для производителя. Впрочем, эпоха этих фотографий давно закончилась. В ходу была лишь одна серия, а девочка и обстановка не появлялись в поздних версиях. Многие участники курсов восьмилетней давности, насколько помнила Лиза, даже высказывали предположение, что девочка просто умерла, не выдержав жестоких мучений. Впрочем, это не означало, что производитель не делал такие снимки в других местах.

Лиза знала, что картинки с детьми появятся далеко не сразу. Ведь речь не просто о каких-то случайных видах обнаженки, но о процессе постепенной ломки психики ребенка, слома его представлений о том, что можно и что нельзя. А с другой стороны, именно этот процесс психологической подготовки ребенка вызывал самое ожесточенное неприятие. Злоумышленник получал полную власть над ребенком и внушал ему, что секс между детьми и взрослыми в порядке вещей.

Лиза тяжело вздохнула. Опять приходится погружаться на самое мерзостное днище преступного мира. Ее фотографическая память и прошлое будто преследуют ее. Такую работу и врагу не пожелаешь. Из полумиллиона фотографий с детским порно, находившихся в распоряжении Интерпола, лишь в пятистах случаях удалось идентифицировать личности запечатленных на них детей. Сколько же несчастных детишек, искалеченных душ, продолжали жить в реальности, находящейся за гранью понимания обычного человека. Отвращение вызывали действия преступников сами по себе, но ведь ей предстояло жить всю оставшуюся жизнь с осознанием того, что подобные картинки, свидетельствующие о преступных деяниях, гуляют по Сети и вдохновляют на новые мерзости всяких ублюдков, и это было еще ужаснее. Многие пользователи сайтов с детским порно оправдывались, утверждая, что лишь использовали фото, сделанные кем-то, а сами они и мухи не обидят, не то что ребенка. Но такие объяснения повисали в воздухе, поскольку были лишены всякой логики, ведь за каждой фотографией таился акт насилия, а интерес к ним лишь способствовал расцвету индустрии детского порно.