Правила волшебной кухни 10 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 3

Ну а дальше, когда мы выговорились, наступила тишина. Аня молча плюхнулась в кресло, а я присел на кровати. Каждый думал о своём, но думал настолько громко, что мне казалось — я слышу мысли сестры.

И тут…

— Маринарыч, едрить тыть-тыдыть! — без стука и такта, ворвался в комнату Петрович. — Слышь! Я тебе мальчик на побегушках, что ли⁈ О, Анна Эдуардовна, здрасьте…

— Что случилось?

— Там внизу брательник ваш стоит, — сказал домовой. — Стоит, значит, тебя, Маринарыч, спрашивает, и стесняется изо всех сил. Я ему сказал, чтобы сразу к тебе поднимался, а он говорит, мол, страшно. Совсем парня запугали!

— Скажи, что сейчас буду, — попросил я.

— Вот сам спустись и скажи!

— Петрович, — вздохнул я.

— Да иду, иду…

Вместе с Аней мы спустились вниз и увидели дивное диво: Артём стоял у барной стойки, смущённый и растерянный будто школьник.

— Ребята, — сказал брат. — Вы не поверите…

— Тебе снился дед? — улыбнулся я.

— Откуда ты знаешь⁈

— Отставить круглые глаза! — прикрикнул я. Перевёл взгляд на Аню, а потом снова на него. — Кажется, нам всем нужно серьёзно поговорить…

Глава 2

Небольшое кафе в районе Сан-Поло. То самое место, в которое я зашёл в первый же день моего приезда в Венецию. Тот же самый столик, и тот же самый официант. Невольно сложилось ощущение, что я только что замкнул какой-то невидимый круг.

Судьба? Не судьба? Ой, да ладно… просто здесь вкусно.

Усмехнувшись, я намотал на вилку гнездо папарделле в сливочном соусе, и отправил в рот. Креветки, цукини, капля устричного соуса для вкуса — всё по классике. И вот конкретно здесь никакой мистики и провидения судьбы нет.

Зато всего этого хватает в других аспектах моей жизни. Дед, конечно, удивил. Хотя не могу сказать, что сильно, ведь некоторые подозрения на связь его пропажи с отгремевшей Войной у меня были. И приснился дед действительно нам всем.

Аню с её слов хвалил, а вот Артёма ругал. Да притом настолько жёстко, что брат даже сперва усомнился, а действительно ли это был Богдан Константинович. Предполагал, что это некая хтонь в обличии деда явилась к нему во снах, чтобы запутать. Мотивировал тем, что уж больно много его ночной гость матерился, а это для Богдана Константиновича не свойственно.

Хотя… с чего бы нам вообще делать такие выводы? Что свойственно, а что нет? Это ведь нормально, что дед не разговаривал с нами на Великом и Могучем, когда нам всем было плюс-минус по десять лет, верно?

Ладно… что-то нужно делать, а вот что именно я не понимаю. И для первого шага в правильном направлении мне как будто бы чего-то не хватает. Не информации причём, а именно что опыта. Или сил. Ведь дар мой растёт по мере того, как я им управляю — чем труднее задачи берёшь, тем сильнее становишься, всё честно и логично.

И опять же! Дед не сказал, как именно бороться с одержимыми и как действовать. Значит, всё остаётся на моё усмотрение. И значит, будет весело…

— Курлы-курлы…

— О! — улыбнулся я, отодвигая от себя пустую тарелку. — И вам не хворать, синьор голубь.

Паренька, который таскался в ростовом костюме по поручениям Дожа, я уже узнавал в лицо. Хотя… вот интересно — а узнаю ли я его вне голубиного амплуа и без перманентно мокрых от пота волос?

— Синьор Маринари, вам приглашение во Дворец, — сказал голубь, церемониально помахав крылышками. — Курлы. Синьор Дож просит прибыть вас незамедлительно и передаёт, что дело срочное…

— … и не терпит отлагательств, — закончил я фразу за паренька. — Всё понятно.

С тем я расплатился, поблагодарил официанта, попросил передать мои комплименты шефу, — который, если я правильно всё помню, в свободное от работы время имеет привычку шастать по морскому дну, — и двинулся в путь. Шёл долго. Голубь вызвался меня сопровождать, и мне приходилось останавливаться каждый квартал, чтобы подождать, пока чудо-птица сфотографируется с туристами.

Но долго ли, коротко ли, а мы дошли до места назначения. Охрана Дворца, ещё издалека заприметив голубя, распахнула двери и пропустила нас внутрь. Далее путь по роскошным коридорам в не менее роскошный кабинет. Сегодня синьор Дож принимал меня в каком-то музейном зале, сплошь увешанным портретами бывших Дожей.

Сам градоначальник сидел в кресле, одетый в обычный костюм без парадных регалий, и выглядел как… да как обычный человек он выглядел. Жестом, Дож пригласил меня сесть напротив и начал как будто бы с середины разговора:

— Хочу поблагодарить вас за помощь с одержимыми в больнице Дорсодуро, — сказал он.

Первый же мой позыв — спросить: «А вы откуда знаете?»

Впрочем, его я задушил в зародыше, потому что прекрасно знаю… никто мне ответит. А если я вдруг по какой-то необъяснимой причине захочу посмотреть на загадочную улыбку, достаточно будет спросить у Петровича, куда подевался весь коньяк для фламбировки.

— Те люди, которых вы вылечили, не просто люди, синьор Маринари. Они жители моего города. Нашего с вами города, и их жизни для нас имеют особенную ценность. И я, и они, и вся Венеция перед вами в неоплатном долгу.

В ответ я лишь пожал плечами.

— Так уж вышло, что мой дед в своё время боролся с этой заразой. Поэтому некоторые знания у меня есть.

— Замечательно, — кивнул Дож. — В таком случае…

Тут он запустил руку в карман и вытащил… штучку. То ли значок, то ли медаль, а то ли серебряная монетка. Но чтобы там ни было на самом деле, Дож положил это на небольшой кофейный столик между нами.

— В таком случае, — повторил он. — Полагаю, вы примете от меня эту вещицу.

Я взял значок, — всё-таки это был значок, да, — в руки. На ощупь холодный, с изображением венецианского льва.

— Превосходно, — сказал Дож, расплываясь в улыбке. — Значок принял вас, синьор Маринари.

— В каком смысле? — не совсем понял я.

— В том смысле, что если бы вы оказались недостойны, то ощутили бы это сразу. И ощутили весьма доходчиво, надо сказать. Сам факт, что вы держите значок в руках, означает, что вы человек, который может им владеть.

Я положил значок обратно.

— Честно говоря, я не понимаю, что это. Поэтому о принятии или непринятии речь пока что не идёт. Я просто взял вещицу в руки, чтобы повнимательней рассмотреть её…

Вру. Нагло вру Дожу прямо в лицо. На самом деле я взял значок, чтобы просканировать его энергию. И взял, и просканировал, вот только мало что понял. Внутри было понамешано столько всего, что я откровенно не понял назначение значка. Однако с уверенность могу сказать — штука это очень мощная, и очень древняя.

— Давайте объясню, синьор Маринари, — сказал Дож. — Я предлагаю вам поработать в отделе, который специализируется на очень интересных вещах. Это неофициальное подразделение, которое занимается аномальными явлениями.

— При всём уважении, синьор Дож, — сказал я. — Но я бы не хотел наниматься на работу. У меня и своей полным-полно. Ресторан, сеть понтонов, префектура… извините, но я не собираюсь работать в этом вашем отделе. У меня просто-напросто нет времени.

— Работать в прямом смысле этого слова вам не придётся, — ответил Дож. — Каждый сотрудник отдела сам решает, когда и где ему быть, что делать, как действовать, и так далее. Некоторые из сотрудников даже никогда друг с другом не виделись.

— Но…

— Подождите, синьор Маринари. Я ведь правильно понимаю: вы ведь всё равно так или иначе собираетесь лечить людей от одержимости, верно?

— Верно, — кивнул я. — Получается, что это моё семейное дело.

— И это замечательно. Тогда возьмите этот значок. Просто возьмите и всё, — улыбнулся синьор Дож. — Если у вас вдруг появятся проблемы, этот значок решит их. Если перед вами закроются какие-то двери, значок откроет их для вас. Просто покажите его, синьор Маринари, и вам обязательно помогут. Не могу сказать, что он всесильный, но… у него, несомненно, есть свои плюсы.

Прозвучало это так, будто бы значок меня ни к чему не обязывает. А в таком случае, то почему бы и нет? Дож не просил меня делать ничего конкретного. Поэтому я взял значок и положил его во внутренний карман рубашки. Вдруг и впрямь пригодится?