Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич - Страница 44

«Долго еще будешь стоять раком?» — прикрикнул я на себя и распрямился.

Натяжение джинсов на моей заднице ослабло, и у Марго появилась возможность для маневра. Ее руки заходили ходуном.

— Какая упругая попочка! — задохнулась она от возбуждения.

Я резко развернулся. Соблазнительница ойкнула. Она не успела выдернуть руки из моих карманов, и в коридоре возникла необычная скульптурная композиция. Неестественно изогнутая женщина упиралась подбородком в живот смущенному мужчине и смотрела широко раскрытыми глазами на ажурную лямку лифчика, торчащую из чемодана.

Я подхватил Марго за бок, чтобы она не упала. Лежа на моем локте, она высвободила руки и повернула свое упругое тело так, что ее грудь оказалась в моей ладони. Ее напряженный сосок как будто нажал волшебную кнопочку, и пальцы сами собой сложились в пригоршню.

«Без лифчика! — тупо подумал я. — А ведь когда мы уходили, он был. Точно был!»

— Как хорошо! — выдохнула Марго и прижала мою руку к себе.

Она тут же распрямилась, поймала мою вторую руку и положила на другую грудь. Ключ, который я только что поднял, снова упал, тихо звякнув о деревянный пол.

— Так это, значит, Мишель к тебе переезжает? — заглянула мне в лицо бесстыдница. — Знаешь, а я не против, но право первой ночи мое!

Она взяла меня за руки и, как бычка, завела к себе в комнату, открыв дверь спиной, а захлопнув ногой. Все так же спиной вперед она плюхнулась в кресло, и я приземлился на ее крутые бедра, стукнувшись при этом коленями о подлокотники.

«Похоже, в этот раз танец живота на чьих-то бедрах придется исполнять мне!» — вспомнил я свои невинные шалости в Финляндии.

А Марго уже расстегивала мою рубашку. Ее озорные пальцы проворно бегали по моей груди и животу. Потом спустились вниз и добрались до моих ягодиц.

— Какая попочка! — опять прошептала она.

Я начал съезжать вниз по ее шелковому белью. Выбора не оставалось. Я перестал ласкать ее налившуюся грудь и схватился за спинку кресла. Она тем временем расстегивала мои джинсы. Когда молния наконец поддалась, она подбила мои руки снизу, и я скатился на пол, успев ухватиться за подлокотники. Марго нетерпеливо отцепила мои пальцы, и я завалился на спину. Она встала и без видимых усилий начала вытряхивать меня из джинсов.

Я лежал и завороженно смотрел, как в процессе вытряхивания покачивается ее соблазнительная грудь. Мои мысли были где-то далеко, если в тот момент у меня вообще были какие-нибудь мысли. В забытье я не сразу понял, что прекрасная амазонка уже оседлала меня и готова сдернуть сбрую с моего коня. Я надул живот, стараясь побыстрее коснуться разгоряченной наездницы. Как только я уперся в ее лоно, она простонала и отпрянула назад.

— Нет, я так не могу! Слишком много мартини отвлекает мою девочку! — она с трудом поднялась, на мгновенье сжала покатые бедра и исчезла.

Хлопок двери стал возвращать меня в действительность. Перекрещенные ноги, страдальческое выражение лица, молящий шепот: «Не дави!»

Еще не вполне соображая, я огляделся. Под кроватями было пусто: «Чемодан!»

В одних трусах и рубашке я выбрался в коридор.

— Куда?! — из комнаты с биотуалетами показалась голова Марго.

Я показал на чемодан.

— Никуда он не денется, возвращайся в комнату! — она энергично замахала рукой, жестами загоняя меня обратно в стойло.

Я стоял, слабо соображая, чего она хочет. Тогда она выскочила и затолкала меня в комнату вместе с чемоданом.

— Сидеть! — показала она на кресло и что-то схватила с тумбочки.

Дверь за ней захлопнулась, два раза щелкнул замок. В тот момент, когда она выскакивала в коридор, ее пеньюар распахнулся, и мой зрительный орган успел зафиксировать приспущенные трусики, растянутые округлыми бедрами. Мозг медленно обрабатывал полученную информацию.

«Танюшка!» — в голове все встало на свои места.

Я быстро натянул джинсы. Не застегиваясь, бросился к выключателю. В наступившей темноте нащупал ручку чемодана. Окно. Подоконник.

«Плевать на охранника на вышке! — я помчался прочь от американского модуля. — Что это было?! Вот и не верь после этого в «Шемаханскую царицу» и женские чары! А ведь я был там настоящим зомби! Если бы не Танюшка, эта хищница съела бы меня с потрохами!»

Рубашка развевалась на ветру. Джинсы спадали, и мне приходилось придерживать их рукой. Я глянул на вышку. Часовой стоял, где был. Прожектор не включился и боевую тревогу никто не объявлял. Однако, огибая спецмодуль со стороны химблока, где не было часового, я на бегу заметил свет, которого не было раньше. Забежав за угол нашего барака, я сразу же выглянул с другой стороны, пытаясь определить его источник. Часовой возле биологического отсека уже был на ногах, и его было видно намного лучше, чем раньше.

«Ага!» — лампочка над ним больше не была тускло-красной.

Как взошедшее солнышко, над часовым сиял оранжевый нимб. Стало понятно, почему бегущий от окна Марго человек не вызвал переполоха: часовые были отвлечены скорым появлением Мезина с американцем!

«Кстати, а что было со шторами, когда меня пытались изнасиловать?! — я покосился на вышку. — А не все ли тебе равно? Ты же не будешь травиться техническим спиртом, даже если Виталик со товарищи видел ваши игрища с Марго?!»

И тут мне пришла неожиданная мысль: «А действительно, какой мужик, ну пусть парень, будет считать зазорным, что на нем покаталась такая женщина?!»

Наконец, отдышавшись, я привел себя в порядок. Подождал выхода Мезина с американцем — теперь я знал Стива в лицо — и пошел к себе. Дверь была не заперта, но я все равно постучался. Мишель все так же лежала на кровати Марго.

— Не спишь? — тихо спросил я.

В ответ донеслось тихое дыхание, иногда прерываемое всхлипами. Я подошел к изголовью. Мишель спала. Ее голова белела в темноте обмотанным полотенцем. Чай был выпит. Ключ лежал там, где я его оставил. Я поставил чемодан и посмотрел на свою кровать. Скрипеть рассохшимися досками не хотелось, да и думалось лучше стоя. Мишель вздрогнула. Похоже, время от времени ее пробивал озноб. Я аккуратно накинул на нее свое одеяло и открыл окно. Жаркий воздух летней ночи тут же зашел в комнату. Я выглянул на улицу. Оранжевый свет погас. В наступившей темноте часового было не видно.

Решение пришло само.

«И Мишель не буду стеснять, и займусь ее работой, пока она недееспособна!»

Я запер дверь изнутри и оставил ключ в замке. Вернулся к окну и вылез на улицу. Прикрыв за собой раму, я в обход отправился в сторону американского модуля. С другой стороны бараков тропинок не было, зато часовой с вышки не мог меня видеть. Я подкрался к крыльцу. В модуле шумел душ. Кто-то прошел по коридору.

«Интересно, куда Марго дела оброненный мною ключ? Что, если она закрыла комнату? — я вспомнил, что оставил окно в комнате Мишель открытым. — Все идет к тому, что я превращаюсь в форточника!»

Я прошмыгнул мимо крыльца и оказался в секторе обзора с вышки. Но поскольку Мезин, скорее всего, не одобрял выставление семейной жизни напоказ, их шторы были плотно задернуты и под окном было темно, насколько может быть темно белой ночью. Часовой поднес бинокль к глазам, но глядел совсем в другую сторону. В дежурке работал телевизор, и можно было смотреть «немое» кино.

Я пошире открыл раму и нырнул в окно переворотом через голову, как когда-то учили морпехи. Не будучи щепетильным, как Мишель, я завалился на ее кровать и с облегчением стянул джинсы. Жесткая, еще не разношенная ткань натерла нежные части тела, и теперь они горели. Пошарив в тумбочке, я нашел какой-то крем. В темноте прочитать не смог, но пах он вкусно. Выдавив полную пригоршню, я с наслаждением стал наносить прохладную массу на внутреннюю поверхность бедер.

За этим занятием меня и застал приглушенный голос Мезина. Я не разобрал, что он сказал, зато тирада Марго долетела до меня полностью.

— Сколько можно полуночничать с этим Стивом! Тебя жена дома ждет, истосковавшаяся по мужскому теплу!

Ответа носителя мужского тепла я не разобрал.