Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич - Страница 36

— Давай лупанем по вчерашнему шашлычку и в баню! — встретил меня Сеня.

На плитке в комнате Клавы уже скворчали и аппетитно пахли кусочки мяса. Я показал на сковородку, потом на себя.

— Тебе, тебе! — засмеялся Сеня. — Виталик давно дал знать, что ты шкандыбаешь! — он показал на часового на вышке.

Я поторопился скинуть костюм химзащиты. Одежду на мне можно было выжимать, тело под резиной совсем не дышало.

— Поешь и в баню! — Сеня показал, как будто хлещет себя веничком. — Твоя, — он показал руками округлые женские формы, — уже там! Никого с собой не позвала, хотя Нильс весь слюной изошел! — гоготнул Сеня и хлопнул меня по плечу.

Часом позже, сытый и распаренный, я заснул как убитый.

Утром мы с Мишель ждали коменданта у входа в химблок.

— Будешь проводить анализ вчерашних проб или пойдешь за новыми? — спросил появившийся Сан Саныч.

— За новыми! — быстро ответил я и толкнул Мишель.

Она перевела.

— Правильно! — одобрил комендант. — Лучше собрать все пробы сейчас, пока туристов не навалило, а проверить их можно потом, всем скопом.

Я облегченно вздохнул, потому что не имел ни малейшего представления, как исследуют пробы грунта. Сан Саныч глянул на меня, и мне показалось, что в его глазах мелькнула ехидная усмешка. Мы зашли в модуль. Комендант включил свет и подошел к карте, висевшей на стене.

— Смотри, по замерам наших эхолотов на месте падения метеорита глубина болота достигает восьми метров. Но пусть тебя это не пугает, тут кругом полно отмелей, по которым можно проложить маршрут в любую точку болота. — Он открыл шкаф с контейнерами для заборки проб и пошарил по верхней полке. — Вот! Дубликат эхолотной карты. Если не сможешь проложить маршрут сам, дождись очередной группы туристов, они сейчас каждый день ходят. И иди втихаря за ними. У них-то маршрут обкатан!

И тут я решил обиняком проверить, будет ли комендант опять отмалчиваться о «слезах жрицы»:

— А турагентство не боится водить клиентов чрез болото во время дождей? Вдруг туристы болотным бешенством заболеют?!

Мишель перевела мой вопрос и уставилась на меня: мол о чем это ты?

— Вижу, ты уже начитался подрывной литературы! — вздохнул Сан Саныч. — Вот Нильс, засранец, влез со своими переводами! Выбрось из головы, туфта это все!

— Как выбрось?! Мне туда ходить, и я взбеситься не хочу!

— Да не взбесишься ты! Чтобы свихнуться, надо с головой в тину зарыться, да еще в самом глубоком месте!

— Это кто сказал?

— Геофизики сказали! Думаешь, наши ученые не задавались вопросом, что здесь происходит? Задавались и предположили, что метеорит насыпал здесь металлической космической пыли, которая вызывает какие-то особые электромагнитные колебания и у восприимчивых индивидуумов от них замыкает в голове! Когда земля сыреет от дождей, ее электропроводимость повышается и эффект магнитных полей усиливается, вот и вся арифметика! Но поскольку за сто лет вся пыль давно осела и покрылась торфом, до поверхности уже никакие электромагнитные волны не доходят. Так что ни туристам, ни тебе ничегошеньки не угрожает!

— А как же Клавдия?

— Клава несчастная баба, сначала мужа похоронила, потом у нее рак груди нашли. От такого у любого крыша съедет!

Только теперь я вспомнил фотокарточку Клавы с видным мужчиной, висевшую над плиткой в ее комнате. И что самое главное, я отчетливо вспомнил вышку с часовым на заднем плане снимка.

— Так у нее что, муж тоже здесь умер?! — сделал я ударение на слове «здесь».

Теперь слово «мор», оброненное комендантом в вертолете, начинало обретать смысл. Я перестал складывать контейнеры для грунта в свой рюкзак и пристально посмотрел на Сан Саныча. Тот сделал вид, что не слышал, как Мишель перевела мой вопрос, и поменял тему.

— Это все мартышкин труд! — кивнул он на мой рюкзак. — Мы не нашли никаких токсичных веществ ни в пробах грунта, ни в донных отложениях. Зато нашли аномальные магнитные поля на дне болота и химический проект благополучно закрыли. Станция уже лет пять как перепрофилирована под сибирскую язву. Однако в ваших Европах не поверили! Прислали сюда своих химиков. Те в бумажках порылись, попереводили и поняли, что ловить здесь нечего. Даже пробы грунта перепроверять не стали. А теперь из тебя клоуна делают! — не то посочувствовал, не то пожалел меня Сан Саныч.

Когда мы с Мишель вышли из модуля и удалились на безопасное расстояние, она взорвалась:

— Ты почему мне ничего не рассказываешь! Я стою как дура и не понимаю, о чем речь! Какое болотное бешенство?!

— Зачем это тебе? К твоему расследованию это не имеет никакого отношения!

— Позволь мне решать, что имеет отношение, а что нет!

— Хорошо, давай договоримся! С сегодняшнего дня мы каждый вечер будем делиться добытой информацией.

Она хотела возразить, но передумала.

— Хорошо, будем прогуливаться под ручку у дальнего забора, — предложила она, — а то Нильс мне проходу не дает. Пусть думает, что у нас с тобой отношения.

— Тогда давай съедемся в твою или в мою комнату!

Она посмотрела на меня так, как будто я уже зарывался с головой в придонный ил болота!

— Шучу, шучу! У меня невеста есть! Ладно, пойду переодеваться.

После откровений Сан Саныча необходимость преть в костюме химзащиты отпала. Теперь достаточно было ватных штанов с телогрейкой и болотных сапог. Среди вороха верхней одежды в коридоре я нашел широкополый накомарник и показал его сидевшему на крыльце Сене.

— Да бери, Микола, не вопрос! — махнул он рукой. — Не забудь медку с пасеки принести! — расхохотался он, когда я нахлобучил накомарник.

У выхода с базы меня ждала Мишель.

— Вечером у забора! — напомнила она и, чтобы заинтересовать, добавила, — если ты прав насчет мужа Клавдии, то это будет уже четвертая смерть на станции, и это только те смерти, о которых мы знаем!

— Четвертая?! — остановился я. — А чья третья?

— Вечером! — улыбнулась она.

— Так точно, вечером! — козырнул я и покинул территорию базы.

У водопада я пересек знакомую уже тропинку и продолжил свой путь вдоль ручья. Ландшафт постепенно выравнивался, и поверхность воды в ручье становилась гладкой как зеркало, и в этом зеркале я вдруг увидел фигуру проводника. Я потянулся за карабином. Отражение тоже!

«Надеюсь, это не эффект аномальных магнитных волн!» — пронеслась беспокойная мысль.

Только тут я сообразил, что одет, как вчерашний любитель попользоваться насчет клубнички, как говаривал гоголевский Ноздрев. Вздохнув с облегчением, я зашагал веселее.

Когда русло ручья стало сужаться, а ноги начали вязнуть в топком береге, я понял, что выхожу к болоту. Скоро пришлось раскатать свои болотники, топь поднялась до колен. Перелесок кончился, и я оказался на южном берегу Южного же болота. Чуть левее виднелись многочисленные вешки. К ним-то я и направился. Под ногами стало твердеть, а впереди появились сухие проплешины. Выбравшись на ближайшую из них, я скинул рюкзак и полез за контейнером и черпаком.

Не успел я достать свои орудия труда, как позади раздалось хлюпанье.

— Ой, а что это вы тут делаете?! — спросил знакомый девичий голос.

Я выпрямился и оглянулся: «Где я слышал этот голос?»

— Ребята, подтягиваемся! — обернулась она.

«И та же самая интонация!»

Тут я наконец обратил внимание на ее стройотрядовскую куртку: «Ну, конечно! Вчерашняя повариха вкусно пахнущей тушенки и ее стройотряд! Хотя строительный ли?»

На спине у поварихи было написано «Студенческое Общество Уфологов». Я нагнулся, опустил на лицо сетку накомарника и наполнил черпак влажной землей.

— Так что вы тут делаете?

— Червей копаю!

— В заповеднике рыбу ловить нельзя!

— А я не для рыбалки, тут и рыбы-то нет, одни лягушки! — ответил я, не поднимая головы.

— Тогда зачем?

— Понимаете, девушка, — я вывалил липкую землю и начал разгребать ее черпаком, — все считают, что инопланетяне обязательно должны быть гуманоидами и походить на людей. Это большое заблуждение! Я думаю, что с Тунгусским метеоритом к нам могли прилететь кто угодно, даже черви!